4 декабря 2024 года, 19:31

Околоземная орбита

«Орёл» приближался к точке стыковки с «Випио». Майор Эйстрайх по приборам откорректировал направление, повернув корабль двигателями ориентации[99]. В круглом иллюминаторе люка мелькнула громада судна ASTS. На его белом борту Чэнь увидел три сине буквы VPO и логотип компании – пятиконечную голубую звезду с одним расщеплённым на четыре треугольника удлинённым лучом, который создавал иллюзию движения фигуры.

Аппарат имел форму вытянутой капли, сужающейся к хвосту, где располагалась крестовина маршевых двигателей[100]. Они были отключены. По части квадратных элементов обшивки пробежала волна, сделав их чёрными и почти незаметными на фоне окружающей пустоты. Как предположил Юншэн, поверхность «Випио» перешла в режим накопления солнечной энергии.

Панель управления на левом предплечье его скафандра в очередной раз провибрировала, давая понять, что кто-то из членов команды заговорил. Чэнь взглянул на дисплей и опять увидел отображение эмблемы «Роскосмоса», рядом с которой начал появляться текстовый перевод слов Леонида: «Стыковка через семь минут».

Леонид озвучивал каждое своё действие, оповещая ЦУП о ходе полёта. Чэнь отключил виброоповещения. Чувствовалось, как «Орёл» поворачивался, выходя на траекторию движения «Випио». Произошёл толчок. Аппарат ускорился, догоняя корабль ASTS. Эйстрайх щёлкал кнопками управления и, судя по отрывистым движениям его губ, продолжал держал связь с Землёй.

Селис глядела перед собой, терпеливо ожидая окончания пути. Побледневший Динеш стал её полной противоположностью – он страдальчески крутился в амортизационном кресле, натягивая фиксирующие ремни и хаотично подёргивая конечностями. На стекле скафандра пульсировало пятно пара от учащённого дыхания. Глаза его были закрыты.

В иллюминаторе снова появился «Випио». Врач запрокинул голову и увидел прикреплённого страховочным тросом к корпусу корабля тайконавта. Визор его шлема блестел золотым зеркалом. Он приветственно помахал рукой. Юншэн ответил тем же прежде, чем обзор перекрыли заскользившие в опасной близости от «Орла» сегменты обшивки судна ASTS. Они становились всё ближе и, когда уже казалось, что столкновения не избежать, движение остановилось. Тряхнуло.

Отстегнувшись от ложемента, Эйстрайх проплыл к носу корабля, где начал возиться с крышкой стыковочного люка. Она довольно быстро поддалась и сама собой начала открываться. Выпуклая крышка люка «Випио» через минуту откинулась в противоположную сторону.

Панель на груди Леонида высветила его слова: «Время 19:39, люк открыт».

Легко оттолкнувшись рукой от стенки, он проплыл к Динешу, который не мог справиться с застёжкой ремней. Селис сама освободилась от кресла и, отпружинив от него ногами, подлетела к люку. Врач думал, что та умело юркнет в него, однако она остановилась и начала как-то неуклюже протискивать внутрь ноги. Наконец ей удалось протолкнуть себя на борт «Випио».

Эйстрайх помог переместиться Тхакуру, затем взглянул на врача.

На его груди высветилось: «Давай за остальными».

Чэнь, упираясь в стенки, подлетел к проёму, просунул через него голову. Эйстрайх упёр ладони в подошвы его скафандра и пропихнул дальше в стыковочный отсек.

Ощущение невесомости в нём казалось слабее. Парить в воздухе можно было по-прежнему, однако движения были замедленными и требовали больших усилий.

Селис и Динеш глядели на люк в потолке помещения, ведущий в обитаемую часть аппарата ASTS. Юншэн развернулся, чтобы взглянуть обратно в «Орёл», где заметил, как задержавшийся Эйстрайх копался во вскрытом аварийном наборе корабля, предназначенном для выживания экипажа в случае неудачного приземления в опасной местности. Военный извлёк из него внушительных размеров пистолет и три пачки патронов, сунул в прямоугольную сумку для инструментов. Её он начал закреплять у себя на поясе.

Ухватившись за край парящего перед ним люка, биолог поспешил развернуть себя спиной к Леониду. Вышло вверх ногами.

Для Чэня наличие оружия на «Орле» новостью не стало – пистолеты входят в стандартный набор выживания тайконавтов. Однако он догадался, что выпроводивший всех вперёд Эйстрайх хотел сохранить наличие огнестрела в тайне. Наверняка это не понравится другим членам команды, хотя в неизвестности штука эта могла быть очень полезной. С другой стороны, Юншэн почувствовал дискомфорт от увиденного. Точно это оружие привезли сюда, чтобы применять против него. Он надеялся, до такого не дойдёт.

Через мгновение Эйстрайх влетел в отсек и, уперевшись в спину Юншэна, пододвинул его к остальным.

Дисплей скафандра отобразил логотип «Роскосмоса» со словами: «Чего он там возится? „Випио“, это „Орёл“, ждём открытия шлюза».

Обернувшись, Чэнь увидел, что люк на «Орёл» уже был закрыт. На экране загорелся логотип ASTS, рядом с которым появился текст: «Уважаемые пассажиры, прошу без паники, люк откроется, когда стабилизируется давление».

Возник логотип ESA, сопровождаемый бессмысленным текстом: «Ну да, когда у курицы вырастут зубы»[101].

Юншэн взглянул на Зои. Она выглядела раздражённой. Причина её нервозности пока осталась для него непонятной.

Держащемуся рядом за стенку Динешу немного полегчало. Кровь снова прилила к лицу, а дыхание стало менее интенсивным. Несмотря на неважное самочувствие, Тхакур выглядел, по наблюдениям Чэня, нормально для человека – совсем не так, как в автобусе по пути из Циолковского к космодрому или в кабинете предполётного инструктажа.

Тогда Динеш излучал уже знакомое врачу-биологу, но неестественное ощущение возмущённого электрического поля, аналогичное возникшему во время вскрытия тела ожившего тайконавта Ю Пенгфея.

Юншэн мог поклясться, что, сев на место Динеша в автобусе, отчётливо почувствовал тонкий запах озона, почти такой же, какой оставляет за собой гроза. Да и липнувшие тогда к Тхакуру снежинки вели себя совсем как бумажки из школьного опыта по физике, магнитящийся к наэлектризованной трением о волосы расчёске.

Природу явления Чэнь ещё не разгадал, но твёрдо был уверен, что оно каким-то образом связано с квантовым сознанием. Понимание механизма могло бы привести туда, откуда приходило это сознание. Если бы не увиденная собственными глазами активность повреждённого мозга Пенгфея, он бы ни в коем случае не поверил, что человеческий мозг может оказаться приёмником разума, а не его производителем, но теперь начинал убеждаться в противоположном. И похоже, в случае Тхакура переключателями сигнала в какой-то степени могли оказаться сон или медитация.

Сейчас же Динеш казался обыкновенным. Чэнь пытался найти какую-то связь между эпизодами повышенной электроактивности астронома, но не мог.

Находящийся по другую сторону от Тхакура Эйстрайх поправил сумку для инструментов, которая вроде бы и не думала спадать с креплений на его поясе. Юншэн поймал взгляд военного и лишний раз убедился, что мимо того странность Динеша тоже не прошла. Леонид коротко кивнул ему. Врач планировал обсудить свои мысли с ним наедине, но пока такой возможности не представлялось.

Произошло какое-то движение, и Селис поплыла к открывающемуся люку. Эйстрайх и Чэнь помогли астроному пробраться внутрь «Випио», после чего по очереди переместились в следующее помещение. Поднявшийся последним Эйстрайх закрыл крышку.

Логотип ASTS на дисплее скафандра Чэня оповестил: «Прошу пассажиров закрепить страховку».

Члены команды подплыли к мягким стенам. Возле ручек висели карабины на коротеньких страховочных тросах. Их они застегнули на кольцах поясов. Почти сразу после этого в ушах почувствовалось давление, невесомость оборвалась, и ноги врача коснулись пола. Остальные вскрикнули, о чём Чэню подсказал переводчик, через запятую отобразив логотипы космических агентств и слово «кричит». Должно быть, процесс сопровождался каким-то не очень приятным звуком.

Красный индикатор на одной из стен сменился зелёным, и её часть отъехала в сторону, открывая не изуродованный ничем лишним белый коридор. Стены состояли из прямоугольных панелей равной ширины.

Все начали снимать шлемы. Юншэн запоздало заметил на дисплее предложение сделать это. Части мягких стен открылись, и из них выдвинулись держатели скафандров. Эйстрайх помог Зои разместиться в одном из них, а затем, сняв перчатки, расстегнул защёлки на её спине. Она начала снимать с себя лётный костюм.

Леонид повторил манипуляции с Тхакуром, а затем подошёл к Чэню. Разоблачившись, тот подоспел на помощь к Эйстрайху. Едва врач попытался отстегнуть сумку, военный перехватил его руку.

Делая безразличный вид, Юншэн раскрыл защёлки, а вылезший наружу Эйстрайх снял со скафандра закреплённую на липучках панель визуальной информации, чтобы закрепить на левой стороне комбинезона, но уже не горизонтально, а вертикально. Остальные последовали его примеру.

Врач вернулся к своему комбинезону, отстегнул с рукава браслет с дисплеем и зафиксировал на предплечье. Гибкую панель он тоже забрал на всякий случай.

Коридор вывел к лифту, который поднял команду на уровень выше и выпустил в довольно просторное помещение с длинными прямоугольными иллюминаторами на боковых стенах. За одним в чернилах космоса висела частично освещённая Солнцем Земля. Луна виднелась через противоположную прозрачную стену.

Распахнулись двери второго лифта в другом конце смотрового отсека. Из кабины вышел мужчина азиатской наружности и небольшого роста. На груди комбинезона незнакомца была нашивка с фамилией «Matsubara», ниже которой он тоже предусмотрительно разместил визуальную панель. На ней высветилось: «Рад приветствовать пассажиров на борту «Випио», я – капитан корабля Сатоши Мацубара».

Заговорил Эйстрайх. Юншэн опустил взгляд на дисплей, решив, что наблюдать за диалогом будет удобнее через него.

«Роскосмос» сказал: «Сатоши? Нам говорили, что вы – Антон».

ASTS ответил: «Мой отец, как и фамилия, из Японии, а мама – русская. Имя мне дала она, но с фамилией оно не слишком сочетается, да и коллегам проще говорить „Сатоши“».

ESA: «Они и имена у вас отбирают?»

ASTS: «Кто это „они“?»

ESA: «Ну чей вы приспешник? ASTS конечно»…

Так вот в чём было дело. По какой-то причине физик недолюбливала компанию «Передовые Космические Транспортные Системы», а вместе с ней и её сотрудников. Леонид встал между Антоном и Зои.

«Роскосмос» оборвал: «Так, всё понятно, ты – Сатоши, это – Зои, Динеш и Чэнь, а я – майор Леопольд Эйстрайх, сын Земли и человечества, предлагаю жить дружно, мы ведь все члены одной команды».

Мацубара и Эйстрайх пожали руки.

ASTS: «Вы – пассажиры».

«Роскосмос»: «Эх, Антоша Мацубара, и угораздило нас в разведку с тобой отправиться»…

ESA: «Опять вы за своё?»

«Роскосмос»: «Послушайте, если, не дай Бог, нам с вами и доведётся отношения выяснять, в чём я теперь глубоко сомневаюсь, то это будет потом и не здесь».

Он ткнул пальцем в иллюминатор, направленный в противоположную от Земли сторону, указывая куда-то далеко за пределы Луны, точно видел объект, о котором говорил.

«Роскосмос»: «Там наш общий враг. Взгляните на реальность без инфантильных розовых очков. Мы с вами одного вида, но и то сколько уже веков ужиться не можем? Потому что борьба – закон Вселенной. Одна система всегда пытается поглотить другие, и будет делать это веками и тысячелетиями, пока не добьётся своего состояния покоя. А теперь ответьте мне: почему из глубины неизвестности к нам вдруг должны прилететь классные ребята? Говорите, это мы сами летим? А мы с вами точно добра тут сейчас друг другу желаем?»

Военный извлёк из кармана комбинезона шеврон с изображением Земли и протянул его Мацубаре.

«Роскосмос»: «Ты – капитан мирного времени. Пока всё хорошо, никто на твою летадлу не претендует. Но как только начнётся аврал-карнавал, а он обязательно начнётся, нам всем придётся слушать друг друга в том, в чём каждый силён. Хоккей?»

Юншэн поднял непонимающий взгляд на Эйстрайха. Остальные члены команды тоже недоумённо уставилась на него. Похоже, как и сам Чэнь, никто не понял, чего это вдруг Леонид заговорил о спорте.

«Роскосмос»: «Я имею в виду, хорошо? Окей?»

Пожевав губу, Сатоши кивнул и принял шеврон.

ASTS: «Война была основой древнеримского общества и культуры, но она же их погубила. А знаете, что возвышало Римскую империю? Дипломатия».

«Роскосмос»: «А при чём тут Римская империя?»

ASTS: «Её история даёт ответы на все вопросы».

Юншэн решил перевести тему и набрал на дисплее: «Господин Мацубара, отведите нас в медицинский отсек. Я должен вести журнал здоровья команды, и хотелось бы начать до того, как наша групповая изоляция[102] войдёт в острую фазу».

Он нажал на кнопку озвучания. Члены команды посмотрели на него.

На дисплее Динеша появился текст: «Посмотрите меня, пожалуйста, поскорее, мне нехорошо».

Чэнь кивнул. Зои глядела поверх его плеча куда-то в дальний угол смотрового отсека справа от капитанского лифта. Обернувшись, он заметил лишь черноту дверного проёма. Завибрировал дисплей на руке, отобразивший слова Сатоши: «Да, нам туда».

За дверью был небольшой переход к медицинскому отсеку. Внутри имелось достаточно оборудования, включая операционный стол. В отсутствии полноценной хирургической бригады в нём виделось мало смысла, но всё же он позволял провести какие-то экстренные манипуляции прямо на «Випио».

Юншэн старался не демонстрировать своего интереса к оборудованию, некоторые образцы из которого показались ему интересными. Он решил, что как появится возможность оказаться здесь в одиночестве – обязательно всё детально отфотографирует на свой смартфон. Какие-то решения ASTS вполне могли бы пригодиться при модернизации космического госпиталя для околоземной станции CNSA.

Врач разместил Динеша на ложементе сканирующего кресла и запустил его. Ложе распрямилось. Находящееся у его основания кольцо гентри пришло в движение. Белые сканирующие лучи заскользили по комбинезону Тхакура, на мгновения делая его прозрачным в местах касаний.

Расположенный у изголовья монитор начал отображать жизненные параметры. В целом они выглядели в пределах нормы, однако мозговая активность показалась Юншэну странной. Интенсивность синапсов была снижена и находилась у границы состояния сна.

Он набрал на предплечье: «Что именно вас беспокоит? Ощущаете сонливость?»

Тхакур заговорил. Переводчик отобразил: «Не совсем. Я будто уже сплю и не могу проснуться».

Порекомендовав Тхакуру отдохнуть, Чэнь вернул кресло в исходное положение и пригласил Мацубару. Тот не двинулся с места. Дисплей у него на груди высветил: «Состояние моего здоровья – дело ASTS».

Загорелся экран Селис: «ASTS хотя бы куда-нибудь свой нос не суёт?»

Подключился Эйстрайх: «Капитан, проводите Динеша в каюту».

Мацубара не без удовольствия покинул их компанию. Леонид поочерёдно посмотрел на оставшихся. Его слова отобразились на дисплее: «Зои, зачем вы его цепляете?»

Та молча села в сканер и сама нажала кнопку активации. Система сочла её состояние отличным, но рекомендовала успокоительные из-за повышенного содержания норадреналина в крови. Не дожидаясь препарата и советов Чэня, она двинулась к выходу.

Эйстрайх поймал её за предплечье: «Мадмуазель Селис, мы не можем себе позволить грызню в команде. Психологически дальше будет только труднее. Вы что-то имеете против Антоши или ASTS?»

Зои рывком освободилась и сказала: «На Землю взгляните».

Вздохнув, Леонид полез в сканер. Юншэн не спешил его запускать.

По панели на груди военного пробежали иероглифы: «Что такое, господин Чэнь?»

В ответ тот задал свой вопрос: «Тогда во время инструктажа. Что вас встревожило в Тхакуре?»

Лучи побежали по телу Эйстрайха. В его лице читалось сомнение в необходимости делиться своими размышлениями. Наконец его губы зашевелились. Чэнь взглянул на его панель визуализации речи: «После одного инцидента я стал плохо видеть правым глазом, но вместе с тем замечаю больше, правда, вы, как врач, в это не поверите».

Чэнь написал: «Боюсь, это вы как человек не сможете поверить в то, что доводилось видеть мне. Временами я чувствую похожее влияние со стороны Динеша».

Эйстрайх спросил: «Электромагнитные волны?»

Юншэн кивнул.

Леонид рассмеялся. Дисплей высветил: «Ну, теперь мы хотя бы знаем, что не сбрендили».

Смотровой отсек был пустым. Эйстрайх подошёл поближе к занимавшему всю стену от пола до потолка иллюминатору, упёр руки в пояс. Впереди светилась Земля. Дисплей на руке Чэня отозвался вибрацией на его слова. Появился текст: «На Землю, говорит, посмотри? А что с ней не так, а, Юншэн?»

Он подошёл и взглянул на родную планету. Если бы не движущиеся лоскуты облаков, можно было бы подумать, что перед ними картинка. Земля была самой обыкновенной. Вопросы скорее возникали к находящейся по другой борт корабля Луне, почти сплошь покрытой солнечными панелями на светлой стороне и переплетением лабиринтов исследовательских комплексов ASTS на тёмной. А на Земле всё было как и тысячи лет назад. Разве что огромный чёрный кратер между Турином, Леоном и Цюрихом навсегда изменил её облик. Однако он был вовсе не делом рук ASTS.

По иллюминатору прошла рябь, и тёмные квадратные чешуйки обернули прозрачную стену в самую обыкновенную белую. Юншэн положил руку на панель, почувствовав под ней металл.

Эйстрайх сказал: «Похоже, начали ускорение».

Воспользовавшись лифтом, из которого их выходил встречать Мацубара, они попали на капитанский мостик. Стены отсутствовали. Над ними был прозрачный купол. Юншэн рассудил, что на самом деле и здесь «Випио» не был стеклянынм – работала та же технология, что создала иллюминаторы в смотровом отсеке. Зои и Динеша здесь не оказалось.

Чэнь набрал: «Капитан Мацубара, а где ваш напарник?»

Сатоши отвлёкся от расположенной в центре помещения панели управления судном и посмотрел на него с искренним недоумением.

Дисплей его комбинезона высветил: «Какой напарник? Кроме нас пятерых на корабле никого нет».

Стараясь не показывать растерянности, Чэнь написал: «Я думал, с такой махиной в одиночку не управиться».

Мацубаре явно польстили слова врача. Тот составил ещё один вопрос: «Я могу посмотреть запись нашего прибытия на „Випио“? Интересно увидеть разницу в масштабах кораблей с другой точки».

Находящийся в хорошем расположении духа Антон пригласил его в соседнее кресло и вывел видео с наружных камер на дисплей. Он показал, где переключаться между реальным видением и записями.

Юншэн пальцем перенёс ползунок на момент стыковки «Орла» с «Випио». На кадрах загадочного тайконавта, помахавшего Чэню рукой в иллюминатор, не оказалось. Тогда врач переключился на картинку в реальном времени и несколько раз сменил камеры. На очередной промелькнуло что-то. Он вернулся к этому ракурсу. Центральная часть корабля поднималась мачтой, из которой начало расправляться округлое зеркало, охватывая весь корпус корабля.

Мацубара пояснил происходящее: «Фотонный парус[103]. Как минуем Луну, станция с её поверхности разгонит нас лазерами».

Однако поразил Юншэна вовсе не вид солнечного паруса. В невесомости, без всякой страховки паря рядом с кораблём, покачивался тот самый тайконавт. Он что-то показал руками, прежде чем разворачивающийся световой парус скрыл его от камеры. Чэнь не был уверен в увиденном и перемотал запись, однако на повторе никого рядом с «Випио» уже не отобразилось. Оставалось доверять лишь своей памяти, а она зафиксировала невообразимое. Движения тайконавта были похожи на слова китайского жестового языка. Незнакомец спрашивал: «Ты видишь меня?»