2 декабря 2024 года, 22:32

Амурская Область, Российская Федерация

Интенсивные тренировки мало помогли. Вестибулярный аппарат Динеша по-прежнему плохо справлялся хотя бы со сколько-нибудь значительной тряской, и по этой причине последние сутки перед стартом он старался не есть. Для себя астроном решил, что это будет подготовка к пудже[87] ракетоносителю, который доставит их на борт дрейфующего вблизи околоземной орбиты корабля «Випио».

Несмотря на меры предосторожности, ситуацию усугубляло волнение. Чтобы помочь унять его, Тхакур выровнял дыхание и сложил пальцы рук в мудру «Земли»[88], соединив большие и безымянные подушечками, а остальные выпрямив. Он не знал, сработает ли это против нагрузок во время преодоления земного притяжения, но в автобусе, который нёс их из города Циолковский к космодрому «Восточный», тошнота действительно отступила.

В противоположном ряду сидений расположилась Зои со своим вибрирующим браслетом, старательно что-то выписывала в блокнот, считала по пальцам, зачёркивала, опять давила на устройство. Динеш видел такие в рекламе. Их придумали для влюблённых, чтобы те передавали друг другу свои касания на расстоянии, однако Селис явно была занята чем-то другим, точно шифр пыталась разобрать.

Безмолвный Чэнь раскинулся в самом конце автобуса. Он поймал взгляд повернувшегося к нему Тхакура и не стал отводить. Рассудил, что это делать глупо и сам Динеш, ведь в почти пустом автобусе ему попросту некуда было смотреть, однако Юншэн даже не думал разрывать контакт. Не ответил и на кивок Динеша – всё также продолжил неподвижно пялиться.

Астроному стало неуютно, и он развернулся обратно к окну, за которыми, утопая в сугробах, сквозь ночь бежали однообразные, точно размноженные на компьютере, стволы вмёрзших в бесконечность деревьев. Тряхнуло. Едва не стукнувшийся лбом об стекло Тхакур отсел немного подальше от него и поглядел на других членов экипажа «Випио». Селис спрятала свои записи и куталась в капюшон. Чэнь всё также смотрел на Динеша, будто и не переставал этого делать, а всё прошедшее с прошлого раза время держал глаза у него на затылке.

Наконец приехали. Тхакур поспешил первым выбраться на улицу и едва не свалился с ног от набежавшего сбоку порыва ветра, который поднял в воздух недавно выпавшие снежинки и колкой очередью выпустил их ему в лицо и за воротник.

– Не лети животом к земле[89], – сказала ему аккуратно покидающая автобус Зои.

Обернувшись, Динеш сквозь окно автобуса столкнулся взглядом с Чэнем. Тот пересел на его место и всё с тем же отсутствующим выражением лица глядел на него сквозь подёрнутое инеем стекло.

– Постойте, Селис! – позвал он, догоняя физика. – Господин Чэнь вам не кажется странным?

Она поглядела поверх его плеча на автобус.

– Мне больше ничего странным не кажется, – ответила физик. – Советую и другим не впечатляться, поберегите лучше свои нервы, ни то вам их так и до Марса не хватит, а нам лететь гораздо дальше.

Припозднившийся сопровождающий поприветствовал их, но повёл за собой только дождавшись отставшего Юншэна. Тхакур неосознанно отошёл от него немного в сторону, и Зои оказалась между ними. Команду привели в небольшое трёхэтажное здание предполётной подготовки, вплотную пристроенное к заснеженной скале, над которой тёмной громадой в ночи возвышалась мобильная башня обслуживания стартовой площадки. В гардеробной попросили забрать из карманов всё, что может понадобиться перед стартом.

Куртки и сданные предметы аккуратно складывали в отдельные именные контейнеры и заносили всё полученное в специальные бланки для описи. Не оставляя утром свой автограф, как дань традиции[90], на двери гостиничного номера, в котором провёл ночь перед полётом, а только тут Динеш окончательно понял, что обратно может и не вернуться. Погибнет где-нибудь там в холодном безжизненном пространстве ледяной кочерыжкой, а на Земле от него останется только этот именной лоток с одеждой, который и забрать-то некому. Выкинут ведь, и не посмотрят, что пропал бедняга ни за что.

Он поглядел на зажатый в руке смартфон. Совершенно бесполезная вещь там, куда предстояло отправиться. Созданное для земной жизни устройство. А точнее, для отвлечения от неё. Не выключая, астроном положил его в свой контейнер. Мысленно он согласился на сделку с судьбой, по условиям которой всё будет хорошо, пока аккумулятор телефона не разрядится. По его прикидкам, миссия должна была завершиться гораздо раньше.

Выдали обтягивающие синие костюмы водяного охлаждения, затем – однотипные белые комбинезоны с именными шевронами, эмблемами космических агентств и национальными флагами. На плече костюма Тхакура закрепили шеврон, разделённый по диагонали на флаги США и Индии. Каждый получил по параллельному аудиопереводчику. Переодевшись в кабинках, члены команды пополнили именные контейнеры новыми предметами. В итоге, несмотря на предложение использовать часть вещей до старта, ничего постороннего не осталось ни у кого кроме Юншэна – тот всё же прихватил свой смартфон.

На входе в соседнее помещение их встретил мужчина лет сорока в точно таком же, как у них комбинезоне, но с флагом России и висящим под ним патчем в виде земного шара. Нашивка на груди гласила: «L. Eistreich». Мужчина включил свой переводчик и протянул покрытую пятнами от недавно заживших ожогов руку.

– Леонид, – представился он.

– Динеш.

Рукопожатие оказалось менее твёрдым, чем ожидал Тхакур при виде Эйстрайха, но при этом в нём всё равно чувствовалась уверенность. Русский прищурил глаза, а затем полностью закрыл левый, глядя на него покрытым бельмом зрачком правого.

– Леонид, – представился он Селис.

– Зои.

Снова последовало затянувшееся рукопожатие с прищуром. Юншэна он пощадил – просто по-приятельски поздоровались, будто давно знали друг друга.

Эйстрайх извлёк из кармана такие же, как на его плече, шевроны в виде планеты Земля и по одному вручил членам команды. Вышивка оказалась довольно сильно детализированной – цвет океанов постепенно светлел к побережьям континентов, их контуры казались правильными, а по всей поверхности были разбросаны облака.

– Национальные флаги, конечно, хорошо, – приговаривал Леонид. – Но раз уж мы с вами представляем землян, то следует так себя и преподносить.

– Зачем? – удивилась Зои.

– Может они в контакт и не вступали с нами до сих пор, потому что не знали, с кем именно говорить, и кто может выступать от имени всего человечества, – пояснил Эйстрайх.

– Вы про инопланетян? – усмехнулась Селис. – На том корабле не пришельцы, а мы сами.

– Лично я вот он, – искренне не понял Леонид. – Почему вы так уверены, что там наши клоны?

– Не клоны, а мы, просто из альтернативной реальности, – защищала свою версию Зои. – Поскольку Вселенная в зависимости от обстоятельств способна вести себя и как Суперсимметрия, и как Мультивёрс[91], мы можем иметь дело либо с суперсимметричными версиями антисебя, либо же с параллельными версиями себя, перескочившими в наш мир из параллельного при соприкосновении пузырей наших Вселеннных…

– У меня сейчас от ваших теорий пузыри пойдут, – отмахнулся Эйстрайх, – причём ртом, если я продолжу пытаться в них вникать.

– То есть вам проще поверить в инопланетян? – спросила физик.

– Мне труднее поверить, что это люди. Разница неочевидна, но она есть.

Он указал на дверь с непонятной для Динеша надписью, приглашая войти. Внутри было небольшое помещение для проведения инструктажа человек на десять. Стоявший возле интерактивного дисплея лысеющий мужчина в клетчатом пиджаке улыбнулся Селис. Они обнялись и тихонько перекинулись несколькими фразами. Чувствительности аудиопереводчика Селис не хватило, чтобы озвучить реплики мужчины, а без них слова Зои казались бессмыслицей про какую-то чёрную жижу, мозг-ретранслятор и мультисимметрию. Впрочем, подумал Динеш, возможно язык квантовых физиков казался бы ему малопонятным, даже если бы он стал свидетелем полного диалога.

В правом верхнем углу дисплея висело окошко с присутствующим дистанционно капитаном «Випио» Антоном Мацубарой. Сам он уже находился на корабле.

Динеш намеренно сел в последнем ряду, чтобы лишить Юншэна возможности следить за собой. Но тому, похоже, он уже был не интересен. Чэнь опустился в переднем ряду. Там же разместилась и Зои. Эйстрайх пристроился с краю в центре.

– Приветствую всех, меня зовут Евгений Римерман, я здесь от лица РАН, – представился инструктор немного сипловатым голосом, в то время как его слова дублировались на доске субтитрами на китайском. – Меня пригласили для объяснения того, с чем вы можете столкнуться во время миссии. Не пугайтесь, научными терминами грузить не стану…

– Пугаться будем позже, – вставил Эйстрайх.

– Что верно, то верно, – продолжил учёный. – Касаемо полёта с этого космодрома, ничего принципиально нового вас не ждёт, подобных пусков по всему миру давно сделано столько, что их уже можно сравнивать с поездками на такси. С той лишь разницей, что такси не проходят такое доскональное техническое обслуживание и тестирование перед отправкой. Ракетоноситель «Ангара» выведет вас на необходимую орбиту за пределы вращения МКС и «Тяньгун» через шесть с половиной часов. Корабль «Орёл» состыкуется с «Випио» спустя ещё полчаса. Таким образом, в семь утра вы уже будете на его борту. Ещё через полтора дня, если ASTS не станет торопить события, вы минуете орбиту Луны, и тогда «Випио» получит разгон.

Евгений подошёл к интерактивной доске и развернул карту Солнечной системы.

– Дальше – больше. Ваша цель, добавим к ней для простоты восприятия апостроф и назовём её «В'ипио»[92], в данный момент находится вот в этой области между Плутоном и Эрис. Там вы окажетесь через трое суток. Не считая высокой скорости движения, которую, впрочем, вы даже не ощутите, что-то принципиально новое в этом путешествии вы также вряд ли увидите. Ну разве что искусственную гравитацию и комфортабельность ещё. «Випио» будет попросторнее «Орла».

Сменилась картинка. Теперь экран показывал перечисление аппаратуры, которая имелась на «Випио».

– А вот здесь-то наконец собаку-то и прикопали наши внеземные товарищи, – сказал Римерман. – Выводы, сделанные нами по результатам наблюдений и опытов, совпадают с теми, что предоставили коллеги из Франции и Японии. А именно, дело обстоит так, что среди всех возможных вероятностей нам с вами выпала та реальность, в которой возможны единовременные проявления физических явлений, теоретически противоречащих друг другу. «В'ипио» может оказаться антиверсией «Випио» или же просто другой его версией. В первом случае контакт кораблей приведёт ко взаимному уничтожению, что, конечно, крайне маловероятно, и всё же заблаговременно «Випио» должен будет выпустить зонд для физического контакта с «В'ипио», а наличие необходимых учёных и аппаратуры на борту позволит как следует изучить аннигиляцию[93] подобного масштаба. В случае же, если «В'ипио» не суперсимметричен первому, вам предстоит стыковка, переход на борт-двойник, перекачка топлива и обратное путешествие к Юпитеру уже на борту «В'ипио». На два судна горючего не хватит. Я понятно объясняю? Не запутались? На орбите газового гиганта вам будет необходимо пролететь вблизи Европы и сбросить на неё полезный груз компании ASTS, который находится на «В'ипио», после чего останется вернуться на Землю вместе с гостями из параллельной реальности.

– Всего-то делов, – пробурчал Эйстрайх.

– Однако главная сложность даже не в этом, – оговорился Евгений. – Учитывая всё произошедшее за последние дни, следует помнить, что случиться может в прямом смысле всякое. Старайтесь сохранять спокойствие, свидетелями чего бы ни стали. Отныне доверять на сто процентов вы не можете ни своему зрению, ни слуху, ни даже мыслям…

Последние слова Динешу особенно не понравились, и он сложил пальцы в мудру «Зуб Дракона»[94], прижав к ладоням согнутые мизинцы, безымянные, средние и большие пальцы, а указательные распрямив.

Тревога перед неизвестным ушла. Тхакур последовал за ней на глубоком вдохе и медленно начал выдыхать из себя сознание вместе со всем мусором, который в нём накопился за последние дни. В пространстве вокруг растворялись нервозность, волнение и сомнения. Исчезал и сам Динеш, оборачиваясь свободной от человеческих эмоций энергией…

Кто-то положил руку ему на плечо, обрывая сладостное после длительного стресса отсутствие самоощущения. Над ним стоял нахмурившийся Эйстрайх с закрытым здоровым глазом. Помутневший зрачок прыжками бегал по лицу Тхакура.

– Не спать, – потребовал Леонид. – Эти инструкции и тебе, и нам всем жизни спасти могут.

Военный переглянулся с Юншэном и оставил Динеша в покое. Интерактивная доска уже была выключена. Команда «Випио» покидала зал инструктажа.

В помещении подготовки их ждали медицинские работники. Начался обязательный осмотр с замерами основных показателей. Давление, пульс и уровень глюкозы Тхакура оказались выше нормы.

– Порядок? – поинтересовался у него Эйстрайх, подставляя палец под ланцет.

Динеш кивнул. Излишний интерес к себе со стороны уже второго члена команды не добавлял ему спокойствия. Он повернулся к телевизору, на котором транслировали какое-то шоу.

Хор в традиционных русских зимних костюмах распределился по периметру поля стадиона в клубах тумана. А вверху высоко над трибунами светились пять снежинок.

– Это же Олимпиада! – воскликнула Селис. – Четырнадцатый, кажется, год, да? Пересматриваете?

– Скорее перепоказывают, – ответила ей врач.

Старые теле- и радиоэфиры за две недели, которые прошли с момента аномальной активности нейтрино и других фундаментальных частиц, уже перестали кого-то удивлять. Единственной неожиданностью оставалось только что именно из прошлого попадёт в трансляцию. Вопреки логике, волны сигналов возникали не в обратном хронологическом порядке, а в случайном. По радио сразу после концерта 1950-х можно было легко услышать прошлогодний выпуск новостей или повтор вчерашнего эфира. В интернете уже гуляли легенды, что кто-то ловил сигналы из будущего, но официального подтверждения этому научное сообщество пока не нашло. С телевизором было немного попроще – приемников аналогового сигнала осталось не так много, а в цифре повторялась не слишком обширная эпоха.

– С ума сойти, сигнал десятилетней давности всё ещё настолько же чёткий, как и тогда, – заметила Зои. – Вот! Я помню этот момент! Сейчас не раскроется снежинка[95]!

Однако она раскрылась. Даже не думала задерживаться. Зои была уверена, что в прошлом видела по телевизору, как четыре снежинки растянулись в олимпийские кольца, а пятая в верхнем ряду справа – нет. В сегодняшнем же повторе трансляции получился полноценный символ Игр. Селис посмотрела на Леонида.

– В реальности она так и не раскрылась, – подтвердил он её недоумение. – Это плохо?

– Это значит, что параллельные миры до сих пор соприкасаются.

Динеш задумался, что ещё из окружающего их могло оказаться подарками из других вселенных. Ему очень хотелось, чтобы дело ограничилось лишь телепередачами, но он прекрасно знал, что это не так.

Чэнь тем временем старательно переписывал в свой коммуникатор показатели здоровья членов команды.

– Так может и от корабля в нашем мире имеется только сигнал? – задумался Леонид, точно развивая дальше мысль, которую Тхакур себе запретил разворачивать.

– Исключено, его видно через телескопы, – вмешался Динеш.

Сказал он это скорее чтобы заставить Эйстрайха замолчать, ведь сигналы радиотелескопа на самом деле могли легко оказаться такими же беспричинными, как и телевизионные. И всё же раз в ASTS приняли решение отправлять корабль к «В’ипио», они были уверены в его существовании. Уж кто-кто, а руководители «Передовых Космических Транспортных Систем» разбрасываться своим имуществом не стали бы и наверняка обладают необходимыми технологиями для проверки подлинности НЛО.

Эйстрайх никак не унимался – приподнял рукав, открывая следы недавнего ожога, а затем указал пальцем на свой помутневший глаз.

– Вот это со мной сделал радиосигнал, который было видно только на радаре, – сказал он. – Я не сказал, что «В'ипио» нет, я говорю, что он может проявляться… Ну как…

– Без физической формы, – подсказал Тхакур.

Эйстрайх щелкнул пальцами и ткнул в него указательным пальцем, давая понять, что именно это он и имел в виду.

– У тебя такое бывало? – спросил он. – Оказывался вне тела?

Вопрос показался Динешу неслучайным и далеко не простым, но он так и не смог понять, где в нём скрывался подвох. Астроном отрицательно покачал головой.

Явившиеся техники вкатили в помещение зафиксированные на стойках лётные скафандры.

Чтобы облачиться в свой, Динешу было необходимо просунуть внутрь через распахнутую спину ноги. После этого к нательному костюму подключили трубки водяного охлаждения.

Он без труда вставил руки в рукава, а голову – в широкую горловину. Покрутившись с защёлками, помощник закрыл спину, закрепил перчатки и сделал скафандр герметичным. Тхакур почувствовал, как между ним и его кожей побежали потоки прохладной жидкости. Шлемы пока надевать не стали.

Дождавшись, когда все будут готовы, так и не представившийся главный техник начал свою часть предполётного инструктажа.

– Ваши скафандры «Лунь» имеют лёгкий класс и являются лётными, но всё же в экстренных случаях позволяют на непродолжительное время выходить в открытый космос. На вас модификация скафандра для международный полётов, – сказал он. – Аудиопереводчики для них встроят сейчас.

Тхакур вскрикнул от укола за ухом – медсестра убрала инъекционный пистолет и сняла с его уха скобу гражданского аудиопереводчика. Пощупав кожу за ухом, Динеш обнаружил небольшой бугорок. Такой же имплант вживили Эйстрайху. Остальным членам команды не стали. Юншэну это попросту было не нужно, а Зои успела остановить медсестру и наотрез отказалась на имплантацию устройства.

– Переводчики будут срабатывать автоматически, – продолжал техник. – По возвращении, если заходите, их можно будет удалить. Также на груди каждого скафандра имеется гибкая панель для вывода визуальной информации. Она съемная и может носиться на внутреннем комбинезоне. Пульт управления скафандром находится на левом предплечье. Панели синхронизированы с переводчиками и будут отображать ваши слова на китайском для удобства коммуникации с товарищем из КНР.

Он отстегнул клапан на предплечье Динеша и надавил на скрытый под ним дисплей. После этого прямоугольная часть скафандра на его груди сморгнула аквамариновым. Остальные члены команды повторили действия самостоятельно.

Чэнь обнаружил, что в системе управления его скафандром настроен быстрый текстовый набор. Он пару раз надавил на дисплей, и нагрудная панель высветила на русском и английском: «Приветствую всех».

– Приветствую всех, – раздался безэмоциональный механический голос, дублируя введённое тайконавтом.

Портативные аудиоперевочики унесли вместе с пистолетами для инъекций и закрепили шлемы, но визоры пока не опускали. Главный техник встал у двери.

– Прошу всех к столу, – проговорил он, сам посмеявшись своей шутке.

– Под столом он имеет в виду стартовую площадку, – объяснил остальным Эйстрайх.

Правда понимание слов техника ситуацию не изменило – никто шутку удачной не посчитал.

Стоило Тхакуру ступить в коридор, как сзади ему прилетел пендаль[96]. Динеш дёрнулся от неожиданности.

– Всё в порядке, это традиция, – успокоил его Эйстрайх. – Для лёгкого полёта.

Он добровольно прошёл перед Юншэном и принял свой удар. Техник отвешивал пинки не сильно, но метко и со знанием дела, как и должен проводить ритуалы истинный последователь культа.

Длинный бетонный коридор без окон с искусственным освещением заканчивался внушительным лифтом. На нём команда «Випио» и три техника продрались сквозь горные породы, пятиметровый слой бетона и вынырнули из сугроба. Кабина поползла вверх по внешней стороне мобильной башни обслуживания, возвышающейся над стартовым столом космодрома.

Снаружи лениво кружили гигантские снежинки. А весь небосклон, насколько хватало зрения, бурлил в алых всполохах. Космонавты удивлёнными детьми прильнули к прозрачной стене подъёмника.

– Пазори, – сказал Эйстрайх.

Аудиопереводчики такого слова не знали, поэтому остальные вопросительно поглядели на Леонида.

– Это исконно русское слово обозначает северные сияния, – оповестил он. – Говорят, они могут заставить человека сойти с ума и отправиться в глушь…

– Это из-за инфразвука, – голосом робота сказал скафандр Чэня. – Его частота совпадает с частотой работы мозга.

– А красное оно из-за интенсивности космического шторма[97], – подхватил Динеш.

– Если быть точнее, от фотонов, выделяемых газами, – добавила Селис. – Красный может быть свечением ионов кислорода на высоте около шестисот тридцати километров, либо ионов азота…

– Да какие же вы скучные люди, – отмахнулся Эйстрайх. – Никакой романтики! Дайте угадаю, все до сих пор одиноки?

– Своим луком займись[98], – бросила Селис и, надавив на дисплей управления, закрыла зеркальный светофильтр шлема.

Лифт, подпрыгнув, остановился. От него вперёд к окольцовывающей вершину ракеты площадке вёл узкий решётчатый мостик. Несмотря на свою кажущуюся ненадёжность, он был очень крепким.

Космонавты один за другим пробрались через открытый люк внутрь корабля «Орёл» и улеглись на ложементы. Динешу его поза чем-то напоминала эмбрион – согнутые в коленях ноги оказались выше головы.

Затянулись фиксирующие ремни. Хлопнула дверца люка. Внутри неё прощёлкали засовы. Звуки резко оборвались. Прежняя жизнь, а может даже и вся вообще, что у них была, осталась там, снаружи. Впереди их ждало то, с чем человечеству ещё не доводилось сталкиваться.

– Есть дом, а в нём – окно, и свет в том окне, – сказал скафандр Юншэна.

– Знаешь, да ты философ, Чэнь, – ответила Селис. – Хотя ты и не видишь, что я говорю…

Не без труда, поскольку находилась немного выше, она повернула к нему голову, и увидела, как тот тыльной стороной перчатки протирал заляпанный пальцами дисплей управления своим скафандром. Изречение оказалось результатом случайных прикосновений.

– А вы тоже представили тот самый дом? – спросил Динеш.

Повисшее молчание стало ответом на его вопрос. С писком начали зажигаться лампочки внутри кнопок управления «Орлом». Шипением наполнился оживающий канал связи. Сморгнули дисплеи. Постепенно стало усиливаться освещение. По кораблю откуда-то снизу начали распространяться вибрации.

– Предлагаю сделать это девизом нашей миссии, – прочистив горло, сказал Эйстрайх.