7 декабря 2024 года, 6:04

Орбита Эриды

Эйстрайха разбудила внезапно возросшая в каюте яркость освещения. Правда, ощущалась она лишь с одной стороны. Левым глазом, он не заметил ничего необычного, но стоило ему приоткрыть повреждённый правый, как тот сразу же сжался от невыносимого свечения.

Интенсивность излучения была такой, что Леониду показалось, будто он не просто видел, а ещё и слышал его. Со временем всполохи ослабли, и он предпринял повторную попытку рассмотреть каюту полным взглядом. По стенам пробегали яркие потоки энергии, заставляя их подрагивать кольцами, точно поверхность воды от ударов лапок водомерки.

Леонид положил ладонь на обшивку, но не ощутил тех вибраций, которые видел его пострадавший при крушении «П-24» глаз. Крохотные беззвучные молнии оплетали и его руку, и всё тело. Было трудно сказать, исходили эти импульсы откуда-то извне, или же рождались где-то внутри.

Оглядывая себя и наблюдая, как расходящаяся по нему рябь утихает, а вокруг него образуется едва заметный отблеск белой ауры, Эйстрайх понял, что снова оказался в чужом теле. Подобный нечёткий ореол возникал вокруг Тхакура всякий раз, когда тот начинал медитировать, и сопровождал всех членов экипажа «В’ипио». В пользу догадки военного говорило и отсутствие на форме красного маячка, который ему дала Селис.

Понимая тщетность своей попытки, Леонид заглянул внутрь соединённого с постелью спального кокона и пошарил руками под кроватью. Маячка там не оказалось. Его сознание действительно снова перескочило внутрь тела двойника. Теперь во сне.

В прошлый раз это произошло ещё более внезапно. Когда, расхаживая в раздумье по капитанскому мостику, он остановился и понял, что картинка за бортом сменилась. Момента перемещения сознания между телами словно и не было. Да и смена окружения не выглядела резко – место Главного пояса астероидов менее интенсивный поток занял постепенно. Не сразу, а в несколько этапов за бортом проявилась и Эрида. Выглядело это настолько естественно, что тогда Эйстрайх принял её за луну газового гиганта. Сейчас же, если бы не особенность зрения, полученная из-за травмы, он бы вообще мог не почувствовать подмены тела.

Леонид осторожно выглянул в коридор и увидел общающихся Мацубару и Селис. Оба без маячков на комбинезонах, они выглядели обыкновенными людьми, совершенно не похожими на тех, что встретили его на борту в первый раз. Это было понятно даже по их теням, которые в плотности ничем не уступали его собственной.

Тогда же частично прозрачные с блёклыми тенями создания, которые двигались нетипично для живых людей, создавали впечатление, будто ими управлял кто-то, не слишком знакомый с механикой человеческих тел или не видящий необходимости в правильном их использовании. Вспоминая, насколько много было копий членов его команды, Эйстрайх вдруг окончательно осознал то, что проигнорировал изначально. Его клонов не было на копии корабля в предыдущее перемещение по причине присутствия там его сознания. Остальные же поведением больше напоминали выполняющих программу защиты роботов и преследовали его, куда бы он ни шёл, даже в лифты, как сказала бы Селис, двойники набивались, словно сардины в банке[126].

Теперь он понимал, почему тогда внезапно исчезли все копии тел и клоны обернулись из монстров обычными людьми – это свидетельствовало о том, что остальные члены экипажа тоже очутились на «В’ипио». Выходило, в тот раз он убивал настоящих коллег. С другой стороны, Эйстрайх оправдывал себя предшествующей его нападениям атакой дубликатов и тем, что, возможно, не позволил разуму инопланетного нечто завладеть их настоящими телами. Ведь если они были тут, то кто-то вместо них находился на настоящем «Випио».

Когда же Леонид нажал на курок, уничтожая тело Э’йстрайха, он вернулся обратно на «Випио» и полагал, что после стыковки перед ними предстанет пустой корабль с мёртвыми пришельцами, учинившими сами себе бойню, однако каким-то образом они все снова были целы.

А сейчас Эйстрайх опять стал одним из них, от чего его собственные мысли путались. Вопрос был в том, на каком именно корабле он находился и в чьих телах проснулись остальные члены его команды? Понимая, что в присутствии землян галактические фантомы теперь вряд ли будут проявлять открытую враждебность, он всё равно с опаской выглядывал из каюты.

Ему улыбнулся выходящий из соседней комнаты астроном.

– Доброе утро, – сказал он.

– А где твой маячок? – спросил у него Эйстрайх.

Тот скривил непонимающее выражение лица, выдавая в себе Д’инеша. Дождавшись, когда тот уйдёт, Леонид отправился в располагающуюся в конце коридора душевую. Там он приоткрыл расположенный на стене ревизионный люк и нащупал внутри пачку с патронами для пистолета. Это был «В’ипио». Одним вопросом меньше.

То, что Эйстрайх увидел в обзорном отсеке, заставило его остолбенеть. Через стену-иллюминатор он наблюдал необъятную сеть молний, сферой охватывающую всё невообразимое пространство Солнечной системы далеко за её пределами. Свечение постепенно сходило на нет. Но даже так его масштабы были столь огромными, что казалось, будто это не оно возникло во Вселенной, а совсем наоборот.

– С тобой всё хорошо? – озвучил вопрос переводчик Ч’эня, проходящего мимо из рекреационной в медицинский отсек. Он тоже был без маячка.

– Порядок, просто задумался, насколько Вселенная необъятна, – соврал Эйстрайх. – Не знаешь, где Зои?

– Завтракает.

Двери лифта открылись, и военный столкнулся взглядом со своим двойником, на плече которого моргал красным маячок. Клон глядел на него с таким выражением, будто это он из них двоих настоящий.

– Не смотри так на меня, Лжелёня, – бросил ему Эйстрайх.

Он поспешил в рекреационное помещение. Военный понимал: из всех присутствующих на двух кораблях ответить, что именно он видел, могла только Селис. Главное было отыскать настоящую.

Одна из них сидела за столом и пила дымящийся напиток. Рядом уже сидел жующий печенье астроном.

– Селис, помнишь, мы перед взлётом беседовали, – начал он. – Как там было про северное сияние, что это?

Она отстранённо поглядела на него с мгновение.

– Северное сияние – это люминесценция атмосферы, – ответила С’элис.

– Спасибо, – улыбнулся Эйстрайх.

Покинув зону приёма пищи, он перешёл на настоящий «Випио», где, как и ожидал, нашёл вторую версию физика за тем же занятием, что и её копию. Она даже сидела на том же самом стуле. Леонид на секунду почувствовал себя ребёнком, в первый раз очутившимся в комнате кривых зеркал.

– Приятного аппетита, Зои, – поздоровался он. – Напомни разговор, когда мы взлетали, что такое северное сияние?

– Взаимодействие магнитосферы планеты с заряженными частицами солнечного ветра, – ответила та.

Слова ввели Эйстрайха в замешательство. Он посмотрел на плечо физика. Там горел маячок. Неужели она не помнила его слов? Не могли же обе Зои оказаться ненастоящими. Или же всё-таки кто-то из них реальна, просто его рассказ был для неё настолько безразличен, что спустя несколько дней она не могла вспомнить даже сам факт разговора?

– И всё? – уточнил он.

– Кто знает много, мало спит[127], – бросила С’елис.

Запив сухой крекер водой, со стула вскочил второй астроном. У этого маячок на форме имелся. Выведя под руку Эйстрайха обратно в обзорное помещение, он наклонился к его уху.

– Северное сияние – это парози, – шепнул он.

Военный нахмурился, но, понимая, что собеседник знает правильный ответ, всё же дал ему возможность исправиться.

– Попробуй-ка ещё раз, – предложил Леонид.

– Пазори, – поправил себя Тхакур. – Зачем тебе нужна Селис? Чего ты от неё хочешь?

– Как видишь, я опять не в себе, – ответил Эйстрайх. – Имею в виду, не в своём теле, а то тебе эта хреновина сейчас переведёт. Зои может помочь объяснить кое-что из моих странных видений.

– И что ты собираешься делать? – всё ещё проявлял осторожность Динеш.

Было заметно, как он колебался – вести ли Леонида к настоящей Зои или нет.

– Пока без понятия, но физически с ними бороться невозможно, – пожал плечами военный. – Можно только перехитрить. Однако без знаний Селис мы вряд ли что-нибудь придумаем.

– Что ж, я покажу тебе, где может быть настоящая Зои, – шепнул Тхакур.

Он повёл Эйстрайха обратно на «В’ипио». Они спустились вниз по лестнице. Им пришлось миновать больше половины грузового отсека сквозь ряды грузовых контейнеров, когда Тхакур, оглядевшись, вдруг нырнул между двумя боксами и подошёл к располагавшемуся у стены.

Панель обшивки на нижнем углу контейнера была отогнута, а вокруг разбросаны фрагменты утеплителя и изоляции. Присев на корточки, Эйстрайх с сомнением изучил образовавшуюся дыру. Пролезть в неё не смог бы ни он, ни Динеш. Казалось, и Селис подобное было бы не под силу – забраться внутрь через такое узкое отверстие сумел бы разве что ребёнок.

– Зои! – позвал Динеш, подставляя лицо к самой дыре. – Это я, Тхакур!

Он снял с плеча маячок и просунул внутрь.

– Видишь? – спросил он. – Я настоящий!

Физик по-прежнему ему не отвечала. По-видимому, мерцающее красным устройство для неё вовсе не было доказательством правдивости его слов. И тут Тхакур почувствовал, как что-то завибрировало у него в нагрудном кармане. Достав нечто, он уставился на полыхающий пурпурным светом тактильный браслет, не понимая, откуда тот взялся. Динеш будто бы смутно припоминал, что отыскал его на борту «Орла», однако когда именно и что делал после этого – понятия не имел. Взяв всё ещё пульсирующий браслет за краешек ремешка, Тхакур повторно засунул руку в дыру.

– Смотри, что я нашёл на «Орле», – сказал он.

Зои стремительно выхватила браслет из его рук, но благодарить не стала. И без этого было понятно, что она им очень сильно дорожила и боялась потерять.

– Кто с тобой? – послышался шёпот изнутри.

– Эйстрайх! Он тоже настоящий, – заверил астроном. – Зои, прости, что не вернулся тогда…

– Тут не за что пороть кошку[128], – перебила она. – Что там происходит?

– Мы состыковались с «В’ипио», готовимся к перекачке топлива.

Она на это не отреагировала. Эйстрайх наклонился к самому отверстию и заглянул внутрь. Там ничего не было видно.

– Ты помнишь, о чём мы разговаривали перед тем, как сели в «Орёл»? – спросил он. – Скажи, что такое северное сияние?

– Это пазори, – ответила она без раздумий. – И я беру свои слова назад, может они и в правду могут делать с людьми нечто эдакое, судя по тому, что происходит с нами тут.

Обрадовавшийся Леонид благодарно кивнул Динешу.

– Твои маячки полезны только для определения наших земных тел, – сказал он. – Сознания по-прежнему перемещаются…

– Думаешь, я этого до сих пор не поняла, сидя тут? – прервала Зои.

В её положении было очевидно, что она осознавала это изначально.

– В общем, я вижу вокруг копий наших тел и корабля нечто вроде электромагнитного излучения, – продолжил военный. – Такой светящийся белым ореол, а иногда по ним пробегают разряды энергии. Сегодня я вижу такой разряд везде.

– Что значит «везде»? – уточнила Селис.

– Он точно окутал всю галактику, – попытался объяснить Эйстрайх. – Мы будто внутри снежного шара или ёлочной игрушки, а этот разряд он… Как оболочка что ли. Второй корабль и двойники – его части. Детали мне недоступны, но оно всё считай будто бурлит. С точки зрения физики, что это может быть?

– Как вариант с точки зрения той физики, которая известна нам на Земле и неприменима к словам двойников, это могла бы быть Тёмная материя[129], – ответила Зои. – Но поскольку теперь я понятия не имею, как на самом деле устроен мир, это может оказаться что угодно. Даже ёлочная, блин, игрушка.

– Что делает эта материя? – уточнил Леонид.

– Она не учувствует в электромагнитном взаимодействии и потому недоступна для наблюдения, – ответила Селис. – Но на неё приходится почти двадцать семь процентов от всей массы Вселенной.

– Общая масса-энергия наблюдаемой Вселенной – всего четыре целых и девять десятых процента, – подсказал Динеш.

– А флуктуации в этом веществе, что ты видишь, могут быть возмущениями поля Хиггса, который из Тёмной материи формирует наблюдаемую нами, – продолжала физик.

– То есть создаёт все эти копии?

– Я просто предполагаю, – вздохнула Селис.

– Но как? – задумался Тхакур. – Не само же по себе хиггсовское поле это делает?

– С позиции нашей с вами земной логики, у всего этого должен быть разумный инициатор, – ответила Зои. – Не могу поверить в случайность возникновения событий, которые намерено путают нас ещё больше.

Эйстрайх было хотел спросить, есть ли способ предугадывать колебания в поле Хиггса, однако его рот не разомкнулся. Через какое-то время Леонид всё же заговорил, но произнёс совсем не то, что хотел.

Новое открытие подкидывало очередные сложности во взаимодействии с двойниками – они, похоже, оставались в своих телах, даже когда в них попадали сознания землян. Или же эти тела были совсем не тем, чем казались.

– Оставь нас, – шепнуло Динешу уже неподконтрольное Эйстрайху горло. – Мне нужно узнать ещё кое-что.

Поколебавшись, Тхакур вышел к главному проходу, а рука Эйстрайха, ухватив угол контейнера, скользнула вниз, распрямляя надорванный металл и запечатывая бокс.

Ощущение иллюзорности собственного существования усилилось и стало похожим на то, которое охватило Леонида во время пилотирования «П-24», когда его сознание каким-то образом переместилось внутрь проекции истребителя.

Через секунду контейнер уже был как новенький. Зои осталась внутри.

Предприняв новое усилие взять под контроль тело, Леонид поднялся в сканирующем кресле так резко, что разорвал в клочья его испускающее лучи кольцо гентри.

Рядом простонал от неожиданности Юншэн с красным маячком на комбинезоне. Впрочем, он уже ничего не значил. В безопасности, возможно, команде «Випио» нельзя было оставаться даже в собственных телах.

– Что со мной произошло? – спросил Эйстрайх.

– У тебя был мощный сонный паралич, – ответил переводчик Чэня.

– Нам не следовало стыковаться с «В’ипио», – выдохнул Леонид.