5 декабря 2024 года, 00:23

Борт «Випио» – земного корабля ASTS, Главный пояс астероидов

Один короткий. Пауза. Три коротких. Перерыв. Снова короткий. Тишина. Семь коротких. Ничего. Два коротких. Без вибраций. Один продолжительный. Всё. Ну вот это и повторилось опять. Проснувшаяся от вибрирования браслета Селис перевернулась на другой бок. Эту последовательность колебаний устройство впервые воспроизвело ещё там, на «Супер-Камиоканде».

Зои пыталась разгадать скрытый смысл послания, от кого бы оно ни было. Ей хотелось верить, что от Луи. Она пробовала переложить вибрации на французский и английский алфавиты, переводила их в язык азбуки Морзе, искала подсказки в периодической таблице химических элементов, но всё оказывалось тщетно. Получалась какая-то галиматья.

Отдельной загадкой, которая, впрочем, ввиду всего происходящего волновала её меньше всего, стала неправдоподобная работоспособность аккумулятора. Селис уже забыла, когда в последний раз заряжала его, а он как ни в чём не бывало вертел моторчиком, точно блендер.

Устройство повторило шифр, но на последней продолжительной вибрации вдруг не стало останавливаться, а всё тянуло и тянуло её. Прорычав, Зои села в кровати. Вибрация, хоть и не остановилась, сменилась прерывистыми импульсами. Стоило ей лечь обратно – и они опять растянулись в один нескончаемый рёв.

Физик вскочила на ноги. Тактильный браслет тут же начал срабатывать реже. Паузы между его подрагиваниями увеличились, когда она шагнула к двери. Складывалось ощущение, точно тот, кто посылал ей эти сигналы, звал её куда-то.

Селис усмехнулась абсурду, который сформировался в её голове, но всё равно решила проверить возникшую теорию – уснуть в одном помещении с рычащим браслетом ей бы вряд ли удалось, даже сняв его с руки. Она прихватила с собой небольшой прямоугольный фонарик на магнитном креплении, который служил в каюте ночником. Поскольку свет на «Випио» во время отбоя отключался, вещица была незаменимой.

В коридоре вибрации стали ещё реже. Когда она вышла в пустой смотровой отсек – сразу же повернула к лифту, поднимавшему пассажиров на капитанский мостик. Браслет начал подрагивать интенсивнее. Попытка отправиться в медицинский блок ещё сильнее увеличила скорость колебаний. Она стала падать, только когда Зои поплелась в противоположную сторону помещения.

Зов определённо вёл к лестнице. Но вверх или вниз? Селис рассудила, что раз уж устройство не пустило её в капитанский отсек на подъемнике, то и по лестнице туда можно было даже не пытаться идти. Физик начала спускаться вниз, чувствуя, как каждая последующая решётчатая ступенька растягивала время между очередными подрагиваниями умного браслета.

Дойдя до самого низа, она поняла, что попала в грузовой отсек. Его заполнили две огромные продолговатые ёмкости с топливом для «В'ипио». Поскольку в обратном к Земле направлении пока не было построено лазерных ускорителей, горючего требовалось много. Селис даже приблизительно не могла представить себе, сколько уместилось в эти кажущиеся бесконечными в темноте цистерны, диаметром каждая этажей в пять-семь.

Однако явно не баки стали целью, к которой её вели. Изредка браслет продолжал подрагивать. Нечто было спрятано где-то в глубине помещения. Или некто? Вновь Зои задумалась о своей излишней лёгкости на подъём. Вот куда она попёрлась? Казалось, при определённых условиях её можно было подбить на что угодно, даже смертельно опасное для неё самой. И всё же, влекомая жаждой открытия тайны, она продолжала идти вслед за утихающими колебаниями вибромоторчика тактильного браслета.

Пошарив в темноте перед собой лучом фонарика, Зои заметила что-то продолговатое впереди и двинулась к нему. Парный браслет почти перестал срабатывать.

Селис ещё не дошла до загадочного объекта, но делать это ей уже перехотелось. Метрах в пяти от него она остановилась. Это был двухкрышечный деревянный гроб на специальной подставке с колёсами, точно приготовленный для кремации. Настоящий. И максимально чуждый этому месту. В той реальности, которую она всю жизнь знала и большую её часть изучала, одновременно могло существовать что-то одно – или этот гроб, или громадный межгалактический корабль.

Короткая вибрация подтолкнула её ближе и смолкла окончательно, когда до гроба оставалось меньше метра. С такого расстояния она могла даже почувствовать запах лака, которым до блеска были покрыты крышки.

Зои смотрела не него задержав дыхание и пыталась переубедить себя, доказать, что Луи кремировали не в таком. И всё же стоило признать: это был чуть ли не тот самый гроб. И та самая подставка.

Рука сама собой потянулась к браслету. Селис провела большим пальцем по датчику и услышала, как под крышками прожужжала вибрация, а в щели между ними промелькнул всполох зелёного цвета, выбранного Луи для неё.

Попятившись назад, физик развернулась и вскрикнула, увидев впереди два блестящих глаза и белоснежные зубы. Выпавший из её рук фонарь звякнулся стеклом об пол и треснул. Она поспешно подняла его и опять устремила к лицу неизвестного. Это оказался стоящий под решёткой лестницы Динеш.

– Зачем так пугать?! – возмутилась Зои. – Это твои проделки?..

Развернувшись, она посветила в сторону гроба, но его там уже не оказалось. Исчезла и подставка для него. Конечно, сделать подобное Динеш был не в состоянии, не стоило обманывать себя. И всё же Селис хотела найти рациональное объяснение своему видению.

Тхакур всё также неподвижно стоял под лестницей и придурковато лыбился, скаля зубы и выкатывая глаза. Если бы Селис не доводилось общаться с ним, она бы могла назвать его выражение даже жутким.

– Я так лунатиком стану… – выговорила Зои. – Ты как хочешь, а я пойду спать.

Поднимаясь, она почувствовала, как её волосы распушились, точно наэлектризовавшись перед разрядом молнии.

– Ты это чувствуешь, Тхакур? – спросила она, задержавшись на ступени над ним.

Тот оставался неподвижным. Селис даже показалось, будто он издавал какие-то едва уловимые жабьи клокотания.

Наверху в обзорном помещении возле прозрачной стены-иллюминатора прямо на полу сидел доктор Чэнь. Согнув ноги в коленях, он почти как ребёнок приобнял их руками и глядел на поток астероидов главного пояса[109], в опасной близости облетающих «Випио». Столкновениям препятствовало незримое защитное поле, отводящее угрожающие объекты подальше от судна.

Физик жестом поздоровалась с врачом, а тот поспешил набрать что-то через дисплей, закреплённый на его левом предплечье. Задерживаться не хотелось, и Зои ускорила шаг, однако Чэнь всё же успел довольно быстро составить свою реплику. Даже не одну.

– Подойдите, мадмуазель Селис, составьте мне компанию, – предложил он. – Мы ведь с вами оба не просто так бодрствуем сейчас.

Выражение его лица говорило о том, что он если уж и не видел то же самое, что и она, то понимал, что с ней происходило.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

Юншэн помотал головой. Чертыхнувшись, Зои извлекла из нагрудного кармана аудиопереводчик и закрепила над ухом. Гибкая панель на её груди ожила. Она повторила вопрос.

– Что вы тут видите? – спросил он и указал на поток разноразмерных небесных тел.

От вида глыб каменных пород, с умопомрачительной скоростью проносящихся мимо, у Селис подкосились ноги. Когда-то давно в детстве снежными зимними вечерами она с подругой намеренно вызывала у себя головокружение подобным зрелищем. Тогда они с Гаелл стояли возле фонаря на лужайке перед храмом и глядели на поток снежинок, представляя, что пилотируют звездолёты и мчатся сквозь скопление светил с прочими небесными телами. Проигрывала та, кто первая падала в сугроб от головокружения. Обычно это была Зои. Кто бы мог подумать, что много лет спустя она будет лицезреть свою детскую фантазию. Только теперь от этой картины не появлялось никакого восторга – лишь одеревеняющий холод ощущения собственной букашечности, микробности, ничтожности.

Стараясь глядеть мимо потока астероидов, она присела рядом с Чэнем и передала ему дисплей переводчика. Тот распрямил колени, подобрал ноги под себя и разместил панель перед собой на полу.

– Я вижу времена, которых уже никогда не вернуть, – ответила наконец Зои. – Умозрительно. А наяву – огромные валуны размером с целые города. Я бы предпочла не видеть этого.

– Что же вас тогда заставило присоединиться к нашей миссии? – спросил роботизированный голос Юншэна.

– Зов пустоты[110], если быть краткой, – улыбнулась физик. – Наука – всё, чем и для чего я живу. Так было всегда, но после смерти Луи… Мы были помолвлены с ним… После его гибели пустота для меня трубит во все горны. Мне даже кажется, что я давно уже сошла с ума.

Чэнь дочитал последние иероглифы и начал набирать свои.

– Рискну предположить, что он выходит с вами на связь? – спросила программа переводчика.

– Вы не можете этого знать, – приподнялась от волнения Зои. – Но откуда знаете?

Врач уже набирал свой ответ.

– Ваши эмоции напоминают мои собственные. Я тоже вижу.

– Луи? – воодушевилась Селис.

– К сожалению для нас обоих, нет, – Чэнь как-то виновато пожал плечами. – В моих видениях это тайконавт. Я долго не мог понять, почему именно тайконавт, пока он не приблизился. Он с каждым разом всё ближе к «Випио», и я не имею представления, что будет, когда мы окажемся совсем рядом. Сейчас он уже на таком расстоянии, что я отчётливо разбираю эмблему на его скафандре – нашивку пилотируемой миссии на «Тянгун». Это Ю Пенгфей. Он погиб, и я проводил его вскрытие. Надеюсь, Ю просто хочет мне что-то сообщить.

Зои не нашла, что ответить на слова Юншэна. Ещё месяц назад Селис бы без угрызений совести сочла его сумасшедшим, но в этот момент понимала: сама она вряд ли может похвастаться большей психической стабильностью.

– Не знаю, как у вас физиков такое называется, но мы именуем это эффектом Соляриса[111], – проговорил переводчик. – В Больнице аэрокосмического центра подобные явления изучаются. Они крайне редки и обычно происходят во времена повышенной солнечной активности. Сейчас же сами понимаете, штормит всю Галактику. По этой причине мы с вами их и видим. Совет Римермана был здравым – не верить тому, что чувствуешь. Иногда, если всё вокруг требует от тебя действий, лучше просто замереть.

Чэнь показал куда-то вдаль перед «Випио».

– Сейчас Пенгфей смотрит на вас, – добавил он.

Физик поёжилась от вида указывающего на космическую пустоту Юншэна. Казалось, будто тот не про свою галлюцинацию рассказывал, а намерено сквозь поток астероидов тыкал пальцем в самое непроглядное место космической тьмы и приговаривал: «она наблюдает за тобой». Селис попыталась себя успокоить. Если тьма за тобой наблюдает, это даже хорошо, можно сказать, приглядывает. Плохо, когда она выслеживает тебя.

– Пожалуй, мне нужно поспать, – сказала физик, поднимаясь. – Спокойных вам снов, господин Чэнь.

– Вы забыли, – раздалось за её спиной.

Обернувшись, она приняла из рук Юншэна гибкую панель и закрепила у себя на левой половине груди.

Включив фонарик, Зои прошла через коридор и шагнула внутрь каюты через открывающуюся дверь. В глаза ударил яркий свет. Попятившись, она наткнулась на что-то ногами и повалила. Нечто тяжёлое забрякало по паркету.

Защищая глаза ладонью, Селис приоткрыла их и увидела под ногами у себя разбросанные по полу зонты и перевёрнутую корзину для них. Был солнечный день. Снаружи шумел пролив Ла-Манш. Перед окнами мелькали пёстрые воздушные змеи. А это указывало на сентябрь. Каждые два года здесь в Дьепе[112] проводился Международный фестиваль воздушных змеев.

Зои развернулась и открыла входную дверь. Однако вместо межпланетного корабля за ней увидела мадам Бертье, остановившуюся в уютном коридоре с драценами[113] на подставках. На шлейке соседка держала своего престарелого французского бульдога по кличке Канапе.

– О, Зои! – улыбнулась старушка. – Какой у тебя занятный наряд…

– Здравствуйте, мадам Бертье, – попыталась натянуть улыбку растерянная Селис.

Физик закрыла створку и, наступив на зонт, шлёпнулась на пол. В зеркальной двери отражался дом её родителей, посреди прихожей которого она в космическом комбинезоне с корабля «Випио» растянулась на горе зонтов.

Зазвонил стационарный телефон, от которого мама с папой так и не решились отказаться. Во рту мгновенно пересохло. Было начавшее приподниматься настроение ощетинилось шипами тревоги. Верить всему вокруг было нельзя. Она не могла переместиться вот так просто сквозь время и пространство туда, где когда-то было хорошо. Тем более, что в происходящий момент хорошо тут не было. Сентябрьский фестиваль воздушных змеев двухлетней давности. Она только приехала к родным, и тут зазвонил телефон, по которому сообщили о гибели Луи.

Не поднимаясь на ноги, Зои на четвереньках подползла к тумбе с аппаратом, сняла трубку, но ничего не произнесла. Динамик потрескивал помехами.

– Открой мне гроб, Зои, – вдруг раздался из него голос Луи.

При виде внезапно возникшего в отражении зеркала гроба челюсти Селис свела судорога, превратившая крик в сдавленный стон. На этот раз гроб был без подставки – разместился прямо на полу у неё за спиной.

– Поспеши, Зои!

Звонок оборвался. Она развернулась и снова увидела вокруг каюту «Випио». Помещение было небольшим – гроб Луи едва не упирался в стены. Пальцы Селис вместо телефонной трубки сжимали пустоту.

Застонав от напряжения и желания поскорее прекратить эти видения, Зои обеими руками подцепила верхнюю створку и распахнула её. Гроб оказался пуст. Внутри на белой подкладке лежал браслет Луи. Он засветился зелёным и провибрировал.

Звук вибромоторчика заставил Селис приоткрыть глаза в постели. Не успела она испытать облегчение от осознания, что всё произошедшее оказалось сном, как посреди тёмной каюты вспыхнула зелёная подсветка браслета на тянущемся к ней запястье.

– Ну здравствуй, любимая, – прозвучал голос Луи.