– Что было, когда остались только вы с Конюковой? – шёпотом спросил сиделка.

– Ей ничего не угрожало, – ответил я.

Собеседник хмыкнул.

– Неужели? И что же произошло в следующую ночь?

Даже не пытался искать в памяти. Сознание оставалось туманным. Я как будто вообще не вспоминал все предыдущие события, а выдумывал их. Получалось легко, но было ли это правдой? Анализировать свои флешбэки я не мог. Уже не оставалось ни психических, ни физических сил. Ещё и ноги затекли. Я попытался поменять их положение, но они не слушались. Точно слиплись друг с другом и вросли в пол.

– Можно мне прилечь? – попросил я. – Уложите меня.

Шептун не стал подходить. Остался там, где был – справа впереди.

– Я не могу к тебе притрагиваться, – сказал он. – И тебе лучше не двигаться лишний раз.

– Почему? Что со мной?

Начал ощупывать свои ноги. Позвякивали язычки колокольчиков. Я оказался одет в длинную малицу с бахромой внизу. Выше расставленных в стороны коленей руки поднять не удалось.

– Я – заложник? – спросил я. – Вы похитили меня?

– Почему же, – возразил незнакомец. – Тебя никто здесь не держит и не удержит, если ты не захочешь. Но мы же должны разобраться, что произошло…

– Да, а что произошло? – перебил я. – Как я тут оказался?

– Мы нашли тебя в пещере сихиртя, – шепнул мужчина.

– Как я свою жену? – не поверил я. – Могли бы придумать что-то своё.

– А многое ли она помнила о двух годах, которые у неё украли? – спросил собеседник. – Она помнила, что было до её исчезновения, но после…

Действительно. Для Ани потеря сознания в ДТП перешла в обнаружение себя посреди подземной пещеры. Что происходило между этими событиями – осталось тайной. Нечто похоже творилось и со мной, только я не помнил вообще ничего.

– И как долго меня не было? – спросил я. – Мне поэтому нельзя смотреть на свет? Я провёл много времени в тёмной пещере?

– Всё это мы и пытаемся выяснить, – ответил незнакомец. – Что было дальше в тот день, когда пропал Григорян?

– Мы с Аней вернулись в Тамбей… – я приложил усилие, чтобы вспомнить. – И…

Нечто мелькнуло во тьме перед мысленным взором и больше не вернулось.

– Полагаю, это поможет, – счёл сиделка, протягивая что-то мне. – Потрогай.

Я протянул руку и отдёрнул её, наколовшись на что-то. Было не слишком острым, но в то же время небезопасным. Предпринял вторую, более осторожную попытку и ухватился за олений рог. Ветвящийся. Бугристый. По-металлически твёрдый. При этом чуть бархатистый от того, что был словно припорошён нетающим снегом или присыпан мелким пухом.