…

Зорень осталась позади.

Я сидел на ящике в последней повозке, наблюдая, как родная деревня растворяется в утреннем тумане. С одной стороны дороги тянулся густой лес - сосны, ели, местами берёзы, чьи стволы белели в полумраке. С другой - бескрайние пшеничные поля: колосья уже налились: тяжёлые, золотистые, они качались на ветру.

Василий ехал в первой повозке вместе с Борисом. Игнат и Катерина - во второй и третьей. Лев пока шёл пешком сбоку, постоянно оглядываясь, лук держал в руках.

Через час пути глава каравана осадил лошадь и подъехал ко мне.

- Слушай внимательно, парень. - Он говорил деловито, без лишних слов. - В Аргонисе я обычно останавливаюсь у трактира «Золотой Якорь» в торговом квартале. Там и буду торговать: у меня есть постоянное место на площади. Месяц я там пробуду. - Посмотрел на меня. - У тебя месяц, чтобы устроиться: разыскать этого кузнеца, договориться, отыскать жильё. Если не получится... - он пожал плечами, - в конце месяца забираю тебя домой. Бесплатно. Это часть уговора с твоим отцом. Понял?

- Понял.

- Хорошо. Если проблемы - сразу ко мне. Не геройствуй, не пытайся решить всё сам. В столице полно тех, кто охотно обведёт вокруг пальца деревенского паренька. - Усмехнулся без особой радости. - Доверяй, но проверяй. А лучше - вообще не доверяй.

Я кивнул, запоминая каждое слово.

…

Путь был спокойным. Лошади мерно цокали копытами. Иногда Лев останавливался, прислушивался, но каждый раз махал рукой: всё чисто. Игнат насвистывал какую-то песенку. Катерина молчала, разглядывая лес настороженным взглядом.

…

К обеду лес по правую сторону начал редеть. И я увидел их: древние монолиты, молчаливые каменные стражи. Огромные каменные столбы, врытые в землю по идеально ровной дуге. Каждый высотой этажа в три-четыре, если не больше. Тёмно-серый камень покрывали странные руны, которые говорят слабо светились голубоватым светом по ночам. Если приглядеться, то между монолитами будто натянута невидимая пелена: воздух там дрожал, слегка искажая пространство.

А посреди дуги, чуть ближе к нам стоял портал. Его невозможно было спутать ни с чем: гигантская арка из того же тёмного камня, испещрённая рунами. Внутри арки вместо пустоты водоворот цветов: синий, фиолетовый, местами вспышки белого, как постоянно движущаяся живая ткань мироздания.

- Впервые видишь портал? - спросил Игнат, подойдя сбоку.

Я кивнул, не в силах оторвать взгляда.

- Привыкнешь. - Он хмыкнул. - Главное: не смотри на него слишком долго, голова начинает кружиться.

Борис махнул рукой:

- Все в повозки! Проходим быстро, не зеваем!

Василий подогнал первую повозку к самой арке. Я видел, как лошади беспокойно фыркают, явно прибывая не в сильном в восторге от близости к порталу. Они были объезженными и уже привычными, но это не значило, что им нравилось происходящие.

Первая повозка въехала в водоворот цветов и исчезла. Просто... перестала существовать. Будто её никогда и не было. Вторая. Третья. Катерина обернулась, усмехнулась, увидев моё лицо:

- Не бойся, просто ныряй и не думай.

Её повозка тоже исчезла. И вот моя очередь. Возница (пожилой помощник Василия) цокнул языком и лошади двинулись вперёд.

Водоворот рос, заполняя весь обзор. Холод и странное ощущение невесомости.

…

И мы оказались по ту сторону. Первое что я почувствовал - тошноту. Желудок будто вывернуло наизнанку, в голове закружилось, перед глазами поплыли цветные пятна. Я схватился за борт повозки, пытаясь не упасть.

- Нормально, - донёсся голос Игната откуда-то сбоку. - У всех так в первый раз. Через пару минут отпустит.

Я зажмурился, глубоко дыша. Постепенно мир перестал вращаться. Я открыл глаза, всё вокруг изменилось. Позади нас стояла такая же арка портала: мерцающая и будто живая. За ней, полукругом, та же дуга каменных монолитов. Но дальше...

Леса почти не было. Вместо густых зарослей сосен и елей - редкие, чахлые деревца, цепляющиеся корнями за каменистую почву. Зато повсюду камень: огромные валуны, целые скальные образования, выступающие из земли словно кости древнего великана: серый, бурый камень, местами с белыми прожилками. Земля тоже была другой: не чернозём, а каменистая, твёрдая, с редкими кустами сухой травы.

Небо осталось таким же: жёлтый кристалл где-то в центре осколка освещал мир тем же рассеянным светом. Но здесь он отражался от скал, делая всё вокруг каким-то более резким и угловатым.

- Добро пожаловать в окрестности Глыбограда, - Василий придержал лошадей, оглядываясь. - Тут почти весь камень для королевства добывают. Видишь? - Он указал на дальние скалы, где виднелись тёмные провалы. – Каменоломни: известняк, кварц, мрамор, гранит... Хорошие деньги в целом.

Борис подъехал ближе, сканируя горизонт взглядом профессионала:

- Осколок небольшой. До поселения часа три неспешным ходом из-за извилистой дороги между всеми этими скалами. Ночевать будем там. - Посмотрел на команду. - Днём тут относительно безопасно. Тролли пещерные имеются, но они на свет не лезут. Медлительные твари, к тому же. Если увидите - сразу говорите.

- А ночью? - не удержался я.

- Ночью они выходят кормиться, - ответил Лев, не отрывая взгляда от скал. - Но мы до темноты в Глыбоград доберёмся. За стенами будем.

Караван тронулся. Дорога здесь была не грунтовой, как в Зорени, а мощёной. Плоские камни, уложенные плотно друг к другу - работа поколений каменотёсов. Повозки грохотали на камнях громче, но ехать было ровнее.

Я смотрел по сторонам, жадно впитывая новизну: скалы возвышались справа и слева: странные, точно выдолбленные ветром формы. В одной я разглядел вход в пещеру - тёмный зев, откуда тянуло холодом. Лев заметил мой взгляд:

- Не смотри туда долго. Тролли чуют взгляды. - Усмехнулся. - Шучу. Но правда, лучше сильно не высовываться.

Катерина ехала чуть впереди, и я видел, как её рука постоянно лежит на рукояти кинжала. Игнат выглядел спокойнее: покачивался в ритм движению повозки, насвистывая, но щит у него был наготове, прислонённый к борту.

Вскоре мы обогнали и проехали мимо телеги груженной огромными глыбами светло-серого камня. Возница - мужик с лицом цвета пыли и руками в мозолях кивнул нам, не останавливаясь.

- Известняк везут, - прокомментировал Василий. - Видишь белые прожилки? Хороший камень: в столице из такого храмы строят.

Через час пути я увидел ещё одну пещеру. Эта была больше и у входа лежали странные белёсые кристаллы, словно осколки льда.

- Кварц! - Василий оживился. - Вот это уже ценная штука. Магам нужен для всяких их дел: посохи делают, скипетры волшебные... Один хороший кристалл может стоить как мой дом в Зорени.

- Так почему их просто так бросают? - спросил я.

- Это брак, - усмехнулся Игнат. - Трещины внутри, или цвет не тот. Для серьезной магии годится только идеальный кварц: прозрачный, без изъянов. Его в глубоких шахтах ищут, где жилы богатые, а эти на расходники разные и безделушки пойдут.

…

Городской кристалл вдали начинал окрашивать небо в янтарный цвет, когда впереди показались стены.

Глыбоград - название было абсолютно точным. Город будто вырос из самой скалы: серые каменные стены, местами даже не построенные, а выдолбленные в природном образовании. Правда невысокие: этажа в два, не больше, но толстые и основательные.

У ворот стояли двое стражников в кожаных доспехах с копьями. Увидев караван, один из них лениво махнул рукой:

- Василий? Опять со своими табуретками?

- С табуретками и не только, - отозвался купец. - Пропустишь?

- Пошлину плати. Пять медяков с повозки.

Василий, не торгуясь, отсчитал двадцать пять медяков. Стражник пересчитал, кивнул. Ворота открылись.

Город внутри был... утилитарным: никаких украшений, никакой красоты. Дома из серого камня, приземистые, с маленькими окнами. Улицы узкие, мощёные тем же камнем. Люди одеты просто: рабочая одежда, покрытая пылью. У многих руки в мозолях, лица слегка загорелые и ветреные.

Но в центре города возвышался монолит, как и в Зорени. Огромный, с желтым кристаллом на вершине, уже начинающим сильно тускнеть и менять окрас с приближением позднего вечера.

- Постоялый двор «Каменная кружка», - объявил Василий, сворачивая в переулок. - Хозяина знаю, остановимся здесь на ночь.

Двор оказался небольшим: конюшня, сам постоялый дом в два этажа, во дворе несколько скамеек и костровище. Пахло камнем, пылью и дымом.

Борис спрыгнул с повозки и потянулся:

- Яр, разгружай снаряжение. Лошадей в конюшню, обеспечь корм и воду им. Потом разводи костёр. Ясно?

- Ясно.

Я принялся за работу. Сам устал от дороги с непривычки, но старался не подавать виду: отвязывал мешки, тащил их в дом, где Василий уже договаривался с хозяином - приземистым дварфом с бородой до пояса. Потом вёл лошадей, одну за другой, в конюшню. Они фыркали, устало опуская головы к воде.

Когда я вернулся во двор, Катерина уже раскладывала хворост для костра:

- Умеешь разводить огонь?

- Умею.

- Тогда покажи.

Я достал кресало - подарок отца. Несколько ударов и пошли искры: сухая трава тут же вспыхнула. Раздул пламя, подложил веток, костёр разгорелся ровно, без лишнего дыма.

Катерина кивнула с одобрением:

- Неплохо. Помогай готовить.

Ужин был простым - каша из проса с копчёным салом, хлеб, вяленое мясо, и все же: после дороги это казалось пиром. Сидели вокруг костра: Василий обсуждал с Борисом завтрашний путь, Игнат рассказывал какую-то историю про тролля и пьяного гнома, Лев молча чинил запасную тетиву лука.

Я ел медленно, слушая и наблюдая, впитывая новый мир.

Когда голубые, медленно движущиеся звёзды зажглись на небе, Борис встал:

- Спать. Завтра выходим на рассвете. До столицы ещё половина дня-день пути.

Я лёг на постеленную мне солому в углу конюшни, укрывшись плащом. Пахло лошадьми, сеном и дымом. Засыпая, я думал:

«Завтра - Аргонис. Завтра - новая жизнь».

…