…

Двор Василия оказался удивительно просторным для деревни вроде Зорена: явно когда-то здесь стояла усадьба побогаче. Сейчас там выстроились пять крытых повозок, запряжённых крепкими рабочими лошадьми. Не боевые скакуны - обычные, терпеливые тяжеловозы с широкими спинами и умными глазами. Их только что покормили, судя по жеванию и фырканью.

Но не повозки приковали мой взгляд. У костра, разведённого в стороне от конюшни, сидели четверо. Я видел авантюристов раньше: издалека, когда они проходили через деревню, но вблизи, вот так, впервые. И разница ощущалась мгновенно: это были точно не крестьяне и не ремесленники. Даже сидели они иначе: свободно, но настороженно, как звери готовые сорваться с места.

Василий махнул мне рукой:

- Иди, познакомлю.

Мы подошли к костру. Отец с мамой остались немного позади, но я чувствовал их присутствие за спиной.

- Вот наш пассажир, - объявил Василий. - Яр Громов, сын местного плотника. Будет помогать в дороге. Ярка, это наша охрана. Знакомься.

Первым поднялся мужчина лет тридцати: высокий, жилистый, с лицом покрытым мелкими шрамами. Они были не уродующими, но достаточными, чтобы понять: этот человек видел лезвия слишком близко и слишком часто. Короткие тёмные волосы, настороженные карие глаза. На поясе длинный меч в потёртых ножнах, на шее цепочка с железным жетоном. Металлическая пластина размером с крупную монету, выгравированная какими-то вроде бы рунами или еще чем.

- Борис Каменев, - представился он.

Голос глубокий, чуть хрипловатый, главный в этой компании. Он окинул меня оценивающим взглядом, явно прикидывая: помеха или польза.

- Слушаешься быстро, не лезешь куда не надо - проблем не будет.

Я кивнул, стараясь не отводить глаз. Прочитал где-то в прошлой жизни: отведёшь взгляд перед опасным человеком - он запомнит тебя как слабого.

Второй был полной противоположностью Борису. Коротышка - едва выше меня, хотя явно взрослый. Широкоплечий, коренастый, с руками толщиной в мою ногу, рыжая борода заплетена в две косички, глаза светло-голубые, насмешливые. Кольчуга на нём выглядела как вторая кожа - привычная, удобная. На спине виднелся круглый щит с вмятиной посередине, у пояса висел боевой топор.

- Игнат Рыжебород, - ухмыльнулся он. - И да, я знаю про сапожника в вашей деревне, теска, но нас не спутаешь. - Голос неожиданно высокий для такого крепыша. - Танк команды, как говорится: получаю удары, пока эти трое делают свою работу.

Третьим был лучник. Худой, почти тощий мужчина лет двадцати пяти с длинными выгоревшими волосами, собранными в хвост. Скулы острые, глаза зелёные, постоянно блуждающие. Смотрел на меня, но одновременно видел всё вокруг. Одет легко: кожаная куртка, усиленная металлическими пластинами на плечах и груди, но без лишнего веса. Длинный охотничий лук лежал рядом на земле, стрелы в колчане торчали через плечо. На шее красовался бронзовый жетон.

- Лев Зоркий, - сказал он, едва кивнув, голос был тихий, почти незаметный. - Стреляю далеко.

И последняя - женщина. Я услышал, как отец за моей спиной слегка втянул воздух. Женщины-авантюристки были редкостью чуть ли не большей, чем женщины-кузнецы. Она сидела на бревне, затачивая кинжал: движения точные, привычные, почти медитативные. Лет двадцати восьми, может тридцати, тёмные волосы коротко острижены, почти под мальчишку, лицо угловатое, с тонким носом и полными губами. Одета в кожаную броню, плотно облегающую тело, явно сшитую на заказ. На бёдрах виднелось пара кинжалов, на спине ещё несколько метательных. Бронзовый жетон болтался на тонкой цепочке.

- Катерина Быстрая, - она даже не подняла глаз от заточки. - Разведка и ближний бой. Если что-то пошло не так, то это, скорее всего, я не заметила вовремя. - Усмехнулась. - Так что стараюсь не подводить.

Василий похлопал меня по плечу:

- Борис - железный ранг, третий. Это серьёзный уровень для таких дел. Остальные - бронза, второй. Для дороги из Зорена в Аргонис это более чем достаточно. - Он оглядел всех. - Максимум что встретим - это гоблинсов каких-нибудь отчаянных, или вепря свирепого. Ну, или шайку голодранцев-разбойников, но стоит им увидеть железный жетон Бориса, то и они вспомнят про дела поважнее.

Борис хмыкнул:

- Обычно так и бывает, но оружие всё равно держим наготове: дураков хватает везде.

Я огляделся на них снова, уже более осознанно. Это были профессионалы. Не герои из легенд, не мифрильные воины, что, говорят, могут город в одиночку защитить. Но рабочие лошадки наёмнического дела - опытные, спокойные, знающие свою цену, силу и слабости. Маги для такого каравана действительно были бы перебором: слишком дорого. Василий вроде бы торговал табуретками и тканями с солью, а не драгоценными камнями.

- Твоя работа, - продолжил Василий, глядя на меня, - помогать с лагерем: разжечь костёр, воду принести, за лошадьми приглядеть, снаряжение почистить, помочь с готовкой. Понял? – повторил мне вчерашнее торговец.

- Понял, господин Василий.

- И главное, - вмешался Борис, поднимая указательный палец, - если я говорю "стой" - ты стоишь. Говорю "беги" - бежишь. Говорю "ложись" - падаешь лицом в грязь и не высовываешься, пока не разрешу. Ясно?

- Ясно.

- Умный мальчишка, - одобрил Игнат, хлопнув себя по колену. - Мне такие нравятся.

Катерина наконец подняла глаза от кинжала. Взгляд оценивающий и холодноватый.

- Двенадцать? - спросила она.

- Да.

- В столицу один едешь?

- К знакомому отца, кузнецу.

Она кивнула, вернулась к заточке. Но я поймал краем глаза едва заметную усмешку. Одобрительную? Насмешливую? Не понял.

Василий зашагал к повозкам, проверяя упряжь. Борис вернулся к костру. Отец подошёл ближе, положил руку мне на плечо, чувствовалась тяжесть и серьёзность момента.

- Это твой путь, Яр. Держись там. И пиши, если сможешь.

Мать обняла меня. Долго не отпускала. Когда отстранилась, глаза были красные.

- Будь... будь осторожен, сынок.

Я кивнул, не доверяя голосу.

- Береги себя, - прошептала она. - Слышишь? Береги себя, сынок.

- Буду, мам. Обещаю.

Отец протянул руку. Я пожал её. Рукопожатие взрослого мужчины.

- Помни, кто ты, Яр. - Голос глухой. - И возвращайся, навестить своих стариков.

- Вернусь.

Ещё один взгляд. Ещё одно объятие. Потом я залез в повозку, и караван тронулся.

А потом Василий крикнул:

- Все по местам! Выезжаем!

И началась дорога.

…