– Сәлеметсiз бе! – молодая женщина поздоровалась и поспешила по лестнице вниз.
– Странная: тут и так темновато, а она еще и в черных очках, – сказала Айка, когда захлопнулась подъездная дверь.
Она несла огромный арбуз и, запыхавшись, часто останавливалась.
– Потом расскажу, – Румия переложила пакеты в правую руку. – Тебе помочь?
– Не, все нормально. Все-таки надо худеть!
– Ты и так красивая, – Султан перепрыгивал ступеньки, прижимая к груди большой игрушечный грузовик. – А я сильный!
– Уй, зяным![167] Конечно! – Айка пропустила его вперед.
Дома Румия разобрала продукты, помыла арбуз, обтерла его кухонным полотенцем и водрузила на стол на подносе. Султан побежал смотреть мультики.
– Давай я, – Айка взяла большой нож, отрезала верхушку с хвостиком и одну дольку. – Красный! А что ты хотела рассказать про ту женщину?
– Ой, там кошмар. Они под нами живут. Ее муж постоянно бьет.
Айка округлила глаза.
– Да, представляешь! – продолжила Румия. – Во вторник они сильно ругались. В который раз уже. У нас ведь все слышно. Потом он как будто совал ее в ванну, включил кран, орал, она плакала. И звуки глухие, точно бьют по стенке. Я Тимуру говорю: давай позвоним в полицию! А он: слушай, мы сколько уже вызывали, она все равно не будет писать заявление. И пьяная опять, разве не слышишь? Я говорю: ну и что, это же не повод ее бить! Позвонила «102». С полчаса не брали трубку…
– Айя апа, дай мне арбуз! – в кухню забежал Султан.
– Сейчас, дорогой!
Айка протянула кусок, Румия очистила его от корки и семечек, нарезала на квадратики в блюдце.
– Мам, можно я буду есть в зале?
– Ладно, только аккуратно, – Румия дала ему салфетки.
– И что дальше? – поинтересовалась Айка, когда он вышел.
– Приехали, что-то там разбирались, не знаю. К нам тоже заходили уже ночью. Тимур заснул, я рассказала, что слышала.
– Забрали его?
– Кого?
– Ну, мужа ее.
– А, нет. Тимур его потом утром видел.
– Вот гады!
– Говорят, если жертва сама отказывается, полицейские ничего сделать не могут.
– Да просто не хотят связываться! Блин, может, хорошо, что я до сих пор не замужем? – Айка разрезала оставшуюся часть арбуза на дольки. – Правда, мне так наш новый повар понравился. Красивый, улыбчивый. Индус, Бáпи зовут, – она мечтательно закатила глаза. – Вчера мне помог. Клиентка одна попалась бесячая. То ей в салат мало сыра добавили, то том ям не такой, запарила! А он подошел, переговорил с ней, успокоил. Стерва! Видно, просто хотела привлечь внимание.
– А что у вас с этим, как его?..
– С Нуриком?
– Ну да, у тебя столько женихов, я в них путаюсь.
– Да прям, ты бы видела, сколько у Лязки! Она иногда сама не знает, с кем сегодня гулять идет. А я верная. Если с кем-то хожу, то не изменяю. А Нурик – козел! Пока я на свадьбу в Талгар ездила, он себе кого-то нашел. Девчонки в кафешке их видели – сидят, обжимаются. Еще, идиот, повел в наше любимое место! Эх, Руми, ты опять меня не слушаешь!
Румия дернулась.
– А? Что? Извини, задумалась.
– Вечно ты вся в себе. Вот скажи, ты счастлива с Тимуром?
– Я? Ну, наверное. Он в целом спокойный. Так, иногда ругаемся, конечно, но в какой семье этого нет. Больше всего он психует, что Султан всего боится, как я.
– Да, что-то вам надо с ним делать. К бабке сводить.
– Ты опять? – Румия недовольно дернула плечом.
– Ладно, давай готовить окрошку. Обожаю ее в жару.
Румия достала колбасу и, отрезав кончик, очистила ее от пленки.
– Тимур в семь придет? – спросила Айка, взяла обрезок и сунула в рот.
– Он уехал.
– В командировку?
– Нет, сказал, по личным делам, потом, мол, узнаешь.
– Странно, и ты так спокойна? У меня бы кишки сварились. Совсем не ревнуешь?
– Он не дает повода, ни на кого не смотрит.
Румия положила колбасу на разделочную доску и стала нарезать ее на мелкие кубики.
– Кстати, знаешь, я же нашла курсы дизайна одежды, – сказала она воодушевленно.
– Да ну, здорово! А с кем Султана оставишь?
Румия вздохнула. Айка помыла огурцы. Румия высыпала колбасу в миску.
– Нашла онлайн, так даже удобнее, можно лекции пересматривать и домашку кураторам сдавать. Пока изучаю бесплатные материалы, если понравится, куплю полную версию. Там можно выбрать направление и создать свой бренд.
– Супер! Вот молодец!
Айка достала из шкафа терку. Румия принесла сметану.
– Даже страшно. Радуюсь и боюсь одновременно. Плохо, что компьютера дома нет: придется учиться вечерами, когда Тимур приносит ноутбук с работы.
– Ну хотя бы начни так. У тебя все получится!
– Надеюсь. Фух, что-то душно сегодня, как перед дождем.
– Ага, и пасмурно.
Когда Айка ушла, в двери провернулся ключ. Румия вышла в прихожую и увидела Тимура. Лицо его было каким-то замученным и серым.
– Папа! – закричал Султан, выбегая в прихожую. – Ты уже приехал? Будем играть в машинки?
Тимур взял его на руки и сразу опустил на пол.
– Иди пока сам, я сильно устал.
– Привет! – Румия поцеловала его и почувствовала странный чужой запах. – Ты уже?
– Не ждали?
Он сказал это таким голосом, что захотелось раскрыть окна. Румия достала из холодильника кастрюлю, налила в тарелку окрошку. Когда Тимур сел за стол, шестиметровая кухня стала еще теснее.
– Окрошка? – в его голосе зазвенело напряжение. – Ты же знаешь, я ее терпеть не могу.
– Да, но Султан просил, и Айка любит. Мы же не знали, что ты сегодня приедешь.
– Не понимаю, как это можно есть? Вода с колбасой и кефиром! У меня и так с утра перекусы и кофе.
– Хочешь, яичницу пожарю?
– Не надо.
– Отварить спагетти?
Тимур молча встал. Налил воду из пятилитровой бутыли. Выпил и громко поставил стакан. Пнул маленький желтый мяч, который Султан оставил в кухне.
– Собирайтесь, едем в кафе.
Через пять минут Румия была готова: надела футболку с джинсами, заново собрала волосы в хвост. Султан хныкал, не желая отрываться от мультика.
– Сынок, мы в кафе идем, ты же любишь! С папой!
– В кафе? А купите мне пирожное?
– Куплю. Где твои штаны?
Хлопнула дверь: Тимур ушел ждать их на улице. Румия нашла брюки, дала Султану. Пока он неспешно их натягивал, сунула в сумку его ветровку – на случай, если погода испортится.
Они сбежали по лестнице. Такси стояло у дома. Тимур устроился впереди, рядом с водителем.
– Что так долго копались? – буркнул, когда они сели.
У Арбата вышли, дальше можно было идти только пешком. Стало прохладно, ветер задул сильнее.
– Мама, дождь! – Султан поймал на ладошку несколько капель.
– Быстрей! – прикрикнул Тимур. – Промокнем!
Они ускорили шаг.
– Мама, бок колет!
– Опять разнылся, – Тимур дернул его за руку.
– Да ерунда, не промокнем, давай спокойно дойдем, – Румия высвободила из его руки ладонь Султана, надела на сына ветровку. Капли стали падать крупнее и чаще.
– Давайте сюда, – она показала на вывеску «Асхана Столовая».
Зашли внутрь. Здесь пахло жареным и было тепло.
– Может, в другое место пойдем? – Тимур поморщился.
– Да ладно, тут нормально, и народу немного.
На полках в тарелках стояли накрытые пленкой салаты, выпечка, мясо. Женщина в белой косынке накладывала второе и наливала супы половником из прямоугольных чанов. Тимур поставил на поднос подгоревшее мясо по-французски, самсу и двинулся к кассе. Румия торопливо взяла пирожное и сок Султану, ватрушку с компотом – себе.
– Вместе рассчитайте, – хмуро сказал Тимур кассирше.
Заплатив, пошел к столику у большого окна. Румия с Султаном сели рядом.
За стеклом быстро темнело. Под проливным дождем спешили люди, перепрыгивая ручьи и мелкие лужицы. Тимур молча ел. Султан поковырял пирожное и отставил.
– Давайте погуляем здесь! – он заглянул в глаза Тимуру.
– Где тут ходить? – тот придвинул к себе тарелку с недоеденным пирожным.
– Мам, – Султан повернулся к Румие, – я хочу пофотографировать. Дай свой телефон.
Она протянула мобильник и протиснулась вслед за сыном между близко стоящими столиками. Султан щелкнул парня с необычной прической: сверху длинные волосы, сзади выбрито. Скучающую кассиршу. Засохший цветок в горшке, с воткнутыми по краям искусственными ромашками.
– Красиво? – он показал ей кадры.
Румия кивнула.
Обойдя столы, они снова сели.
– Куда ты ездил? – мягко спросила она.
– Неважно.
Она пересилила себя и сказала спокойным голосом как ни в чем не бывало:
– Ты знаешь, я нашла онлайн-курсы. Это очень удобно, не надо будет никуда ездить. Только ноутбук нужен. Могу пока твой брать, да же?
Взгляд Тимура был какой-то отсутствующий, будто он ее не слышал.
– Занятия с июля, у меня как раз с первого числа отпуск, – Румия чувствовала, что говорит в пустоту, но почему-то не могла остановиться.
– Так ты уже без меня все решила, – бросил Тимур, так и не глядя на нее.
Зазвонил его телефон.
– Да? – он нахмурился. – Сейчас выясню.
Набрал чей-то номер. Напряженно заговорил:
– Эльмира? Да, сколько уже не могу до вас дозвониться! Мы подали вагоны пять дней назад. По дислокации они до сих пор на погрузке. Что у вас происходит, почему не отпускаете?
В трубке послышался высокий женский голос.
– В смысле дамбу прорвало? – вскричал Тимур, и люди за соседним столиком оглянулись. – И что теперь? Сколько еще надо времени, как думаете?
Он стал комкать салфетку.
– Е-мое! Десять дней, да ну на фиг! Это же платный простой! За тридцать вагонов! Вы знаете, сколько нам штрафов за это собственник выставит! Да мы разоримся! Если форс-мажор, вы должны предоставить справку из торговой палаты. И то даже со справкой, я не уверен… Подождите, мне звонит шеф.
Тимур откашлялся и, переключив звонок, сдержанно ответил:
– Серик Альмуратович, да, дозвонился. Там форс-мажор, затопило пути, на элеватор не могут вагоны на погрузку подать и выехать не могут, затор, станция обратно не принимает.
Из трубки доносился грубый мужской голос.
– Да, Серик Альмуратович, говорит, дней десять, – Тимур вытер со лба пот ладонью. – Предоплату? Нет, не взял, они же нас ни разу не подводили.
В трубке взревели так, что Тимур поморщился и убрал телефон подальше от уха.
– Хорошо, да. Выставлю им претензию.
Он бросил салфетку, выругался и встал.
– Мы домой? – спросила Румия.
Тимур не ответил и пошел к выходу. Она взяла сына за руку и засеменила следом. Дверь на улицу распахнулась резко, в лицо дунул ветер и плеснул ливень. Они бросились к перекрестку, где парковались таксисты. За пару минут все трое вымокли до нитки. Добежав до серого здания, они встали под козырьком. Дорога была забита. Люди махали руками, тормозили машины. Водители бесконечно сигналили.
– Блин, пробки. Вдвое дороже возьмут. Чё, допонтовалась? – Тимур зло посмотрел на нее.
– Что? – не поняла Румия.
– Ты же говорила: да ерунда, не промокнем.
– Откуда я знала?!
– Теперь видишь?
Она почувствовала, как набухает комок в горле. Откашлялась.
– Тимур, я сказала это, когда мы уже приехали! Я что, виновата, что дождь пошел?
– Ходишь вечно как сонная муха. Если б не твоя дурацкая окрошка, сидели бы сейчас дома, а не в этой позорной столовке.
– Хватит, а? Вон такси! – голос сорвался, комок захватил грудь.
– Такси! На нем поеду я и Султан. А ты пешком, – заорал он.
Горло стянуло удавкой. Мужик, куривший рядом, оглянулся.
– Ты что, Тимур? – прошептала она.
– Вот и понтуйся себе дальше, поняла?
Он схватил Султана за руку, потащил через дорогу. Тот оглянулся, заплакал. Румия дернулась за ними, но потом остановилась.
– Да пошел ты! – закричала она Тимуру прорвавшимся голосом.
Куривший мужик поперхнулся.
Румия выскочила под дождь и побежала в другую сторону. Слезы на лице смешивались с каплями. Футболка прилипла к груди. Румия укрылась в ближайшей аптеке, чтобы отдышаться. Согревшись, выбежала на обочину, подняла дрожащую руку.
– Ненавижу, – шептала она. – Ненавижу, – разжевала это слово и выплюнула.
Рядом притормозила белая машина. Водитель приоткрыл окно. Она выкрикнула:
– Ауэзова – Тимирязева, триста.
– Четыреста.
– Ладно!
Нырнула в салон. Таксист спросил о чем-то, она не расслышала. Он начал весело болтать по телефону. Она смотрела в окно на огни города и чувствовала себя испачканной, точно ее обрызгала грязью проезжающая машина.
– Келiп тұрыңыз! – на прощанье таксист пригласил заходить еще, как обычно говорили гостям или покупателям. В другое время ей стало бы смешно, но сейчас она молча сунула ему две купюры по двести и вышла.
Перед пятиэтажкой задрала голову. Свет в их квартире горел только в прихожей. Румия нашарила в кармане сумки ключ, приложила к домофону и взбежала по темной лестнице. На площадке второго этажа шептались двое. Она быстро прошла мимо. На третьем отперла дверь и сразу зашла в спальню к Султану. Он вскочил с кровати и уткнулся ей в живот.
– Мама, почему ты ушла?
– Я мокрая. Прости, сынок… Мне было плохо.
– Мама, ты меня оставила.
– Ты же был не один, а с папой.
– Он злой. Сказал выключить свет и спать, а я боялся.
– Прости, золотой. У него неприятности на работе.
– Мама, ты от нас не уйдешь?
– Нет, конечно. От тебя никогда не уйду.
Румия вытерла ладонью его мокрые щеки.
– Я переоденусь, ладно?
Она включила ему свет, нашла на балконной веревке сухую футболку.
Когда вернулась, пристроилась боком на узкую кровать. Понюхала волосы сына, погладила спинку, вздрагивающую от всхлипов. Когда он затих, осторожно сползла и легла на ковер. Под голову положила полотенце, чтобы не заходить в спальню за подушкой. Лежать было неудобно, сквозь сон она чувствовала боль в спине. Снились оборванные лестницы.