На утро среды Румия наметила дело, которое давно откладывала: прописку. Завуч уже несколько раз говорила, что без регистрации в городе они не имели права брать ее на работу, но учителей не хватало, и на это закрыли глаза. Румию всегда пугали очереди, чиновники, возня с документами и всевозможные проверки. Она чувствовала себя в таких местах маленькой девочкой и преступницей одновременно, запиналась, забывала, как отвечать на простые вопросы, путалась в датах и бесконечно перелистывала документы в папках: вдруг что-то потеряла или по ошибке взяла не то. Ее загоняли в угол взгляды чиновников, слова «нужна еще справка такая-то», она ненавидела свой голос, который при них становился неуверенным и тихим.
Но откладывать было некуда. Тимур договорился с Лаурой, что та временно пропишет Румию у себя, и в среду они обе, отпросившись с работы, пошли в паспортный стол около РОВД.
Несмотря на ранний час – шесть утра, у одноэтажного длинного здания толпился народ. Девушка в красной блузке протянула бумажный лист с фамилиями в неровный столбик.
– Запишитесь и не забудьте номер! – сказала она. – Если пропустите очередь, попадете в конец, поэтому надолго не отходите.
В списке было уже сорок три человека.
Лаура закатила глаза.
– Блин, я на такое вообще-то не рассчитывала. Думала, быстро пропишемся – и спать пойду.
– Ты иди присядь где-нибудь, а я тебе маякну, – предложила Румия, доставая ручку.
– Да тут и сесть негде, – Лаура обвела взглядом толпу. – Не, ну на фига бабкам прописываться, а? – она показала на двух старушек, присевших на скамейку. – А эти? – кивнула на смуглых людей в пестрой одежде. – Понаехали не знай откуда, а нам теперь часами стоять.
К девяти утра очередь растянулась на весь двор. Люди толкались, ругались, пытались протиснуться, заклинали инвалидностью и оставленными дома малыми детьми, некоторые брали противным голосом и нахрапом. Когда Румию оттолкнула крупная девушка в джинсовой куртке, Лаура не выдержала:
– Куда лезешь?!
– Я тут стояла!
– Где, ты в списке есть?
Девушка в красной блузке маячила где-то впереди, и до нее было не докричаться. Синяя железная дверь иногда раскрывалась – толпа поглощала вышедших оттуда и отправляла внутрь новых. К десяти почти не продвинулись.
– Слушай, я задолбалась, – сказала Лаура. – Ищи знакомых.
Они ушли.
Вечером Лаура пожаловалась Тимуру, и тот взялся за телефон:
– Аза, брат, тут помощь нужна…
Назавтра Румия и Лаура снова отправились в паспортный стол. Ровно в девять Азамат в полицейской форме провел их сквозь толпу, выплевывающую ругательства, зашел в кабинет с крепкой, как бетонная статуя, женщиной, а уже в девять тридцать вывел через черный ход.
– Там еще одна печать осталась, начальника нет. Будет готово вечером, – сказал он.
– Спасибо! – поблагодарила Румия. – А к кому потом подойти?
– Подожди-ка, – Азамат протянул руку к ее волосам и снял паучка. Румию обдало волной жара.
– Говорят, к удаче! – улыбнулся он и мягко опустил паучка на куст. – Я документы сам занесу. Дома будешь?
– Да, – Румия почувствовала, что краснеет.
– Ты крутой! – Лаура с интересом оглядела его. – А почему обручального кольца нет? Тимка говорил, ты женат.
– Нам нельзя носить украшения, – ответил Азамат. – Кольцо может зацепиться за что-то во время погони и оторвать палец.
– Ну-ну! – усмехнулась Лаура. – Удобная отмазка.
Тимура в тот день отправили на проверку в Хромтау, и он должен был вернуться завтра. Лаура уехала к подруге, и Румия, как нарочно, осталась дома одна. Она проверила тетради, посмотрела на КТК новости, попыталась читать. В дверь позвонили.
Азамат был с черной папкой, перевязанной тонкой лентой.
– Можно войти? – по-военному спросил он.
Румия впустила его.
Он огляделся.
– Вот документы, все сделали, – протянул папку.
– Спасибо! – Румия взяла ее и помахала перед собой, как веером, чтобы сбить жар.
– Погода классная, выйдем? – предложил Азамат.
Она с облегчением выдохнула.
На улице он купил в ларьке два мороженых со сливочными завитушками в вафельных стаканчиках, и они пошли во двор с беседкой, где до этого Румия часто бывала с Тимуром. Поначалу ей казалось, что все прохожие на них смотрят: то ли потому, что Азамат в форме, то ли из-за того, что она прогуливается с женатым мужчиной (хотя откуда им знать?), но потом все это вылетело из головы.
Азамата было весело слушать. Он рассказывал, как недавно ездил обыскивать дом цыганского наркобарона. Сначала ничего не нашли, а потом один полицейский случайно открыл набалдашник в кухонном гарнитуре – и внутри оказались необычные монеты. На них с криком налетели женщины, а мальчик, то ли сын, то ли внук барона, орал: «Сволочи, жить не даете!»
– Другие они, ничего не боятся! – с восхищением сказал Азамат. – Наши увидят полицейского – и взгляд каменеет, замечала?
Румия представила крикливого смуглого мальчика в красной рубашке, жену барона с ворохом юбок и его самого, огромного, с черными кудрями и толстой золотой цепью на могучей шее. Румия смеялась над рассказами Азамата, и иногда их плечи соприкасались.
– А о чем ты мечтаешь? – спросила она, когда они присели на лавочку.
Азамат задумался.
– Иногда у меня такие дурацкие мечты – ну, например, купить мотоцикл, который я в детстве хотел. Или уехать в Индию.
– Почему в Индию?
– Ну, не знаю. Пожить без забот. Когда всем пофиг, кто ты, что ты. И еще была одна мечта, но я ее потерял, – он опустил глаза и отряхнул брюки. – В общем, с мечтами у меня все плохо. Давай о тебе поговорим. Какая твоя мечта?
– Я хочу стать дизайнером одежды, – Румия выжидающе посмотрела на него.
– Ух ты, классно!
– Но не знаю, получится ли.
– Почему не получится? Ты умная, и вкус у тебя есть.
Румия зарделась.
– Сейчас такое время, – продолжил Азамат. – Хоть в пятьдесят можно пойти на курсы и стать кем хочешь. Даже я думаю научиться делать сайты.
– Серьезно?
– Ну да, тогда можно будет и в Индию. А ты прямо сейчас осуществляй свои мечты. Пока свободна от всяких обязательств, – грустно добавил он.
– Интересно, а как найти такие курсы? – Румия встала и сделала несколько энергичных шагов.
– Не знаю, в Алматы, наверное.
– Поищу в интернете. Как я раньше не догадалась!
Захотелось даже танцевать, появилась легкость.
– Какой ты… – она взглянула на Азамата.
– Какой? – с шутливым интересом спросил он.
– Если скажу «классный», еще возгордишься, – она кокетливо передернула плечами.
– Да ладно, – неожиданно смутился он, и Румия засмеялась.
Они снова стали прогуливаться по кругу. Понемногу темнело. В некоторых окнах загорались огни. Дети галдели, играя в футбол на площадке, огороженной железной сеткой.
– А можно тебя спросить? – сказал Азамат, когда они отошли в более тихое место, проход между домами, где росли тополя.
Румия почувствовала в его голосе напряжение.
– Да.
– Почему ты мне не отвечала на письма? Я знаю, что случилось у вас, когда я ушел в армию. Так переживал за тебя. А потом?
– У меня не было сил, – Румия ощутила, что ее тело снова наливается тяжестью.
– Понимаю. Прости. Блин, зачем я спросил?!
– Ничего. И была причина еще – Айка.
– Ты же знаешь, у меня к ней ничего не было. А потом ты уехала, и мы встретились только сейчас.
– Когда ты женат, – твердо сказала она, и они пошли дальше молча и без настроения.
Подходя к своему подъезду, она споткнулась. Азамат удержал ее за руку. Что-то захватило их – жар, вихрь. Они стали целоваться: быстро, страстно, как влюбленные после долгого расставания. В это время зазвонил его телефон, и Румию обдало порывом холодного ветра. Когда Азамат извинился и отошел, чтобы поговорить, она открыла железную дверь и взбежала по лестнице. Он не кинулся вслед.
Лаура была дома, и Румия, сказав, что болит голова, сразу легла, даже не умываясь. Она чувствовала на себе его запах, мягкие сильные губы. Понюхав свои пальцы, вдохнула что-то неуловимое, но очень близкое, и больно их сжала.