Милицейский УАЗ подъехал к дому около шести вечера. Родители еще не вернулись.
Абика, завидев машину из окна кухни, вытерла о передник руки и засеменила к двери. Румия смотрела, как хмурый милиционер в голубой форме что-то говорил ей, как абика схватилась за голову и стала оседать на землю.
Румия выбежала во двор. Абика уже сидела на лавочке и приговаривала:
– Ай, Аллах, помоги нам!
Молоденький милиционер с тонкими усиками, увидев Румию, что-то промычал и глянул на второго, постарше. Тот откашлялся, посуровел, но его лицо быстро смягчилось.
– Ты Сеитовых дочка?
– Да.
Абика схватила Румию за руку и начала ее гладить. Румия непонимающе посмотрела на нее.
– Твои папа и мама в больнице, попали в аварию. Но они живы, – сказал милиционер.
Румия резко вдохнула, в груди закололо.
Абика обняла ее:
– Как чувствовала, что это добром не кончится!
Дома она то тихо плакала, то причитала в голос, что беда не приходит одна, то жалела внучку и успокаивала ее, хотя из них двоих именно Румия внешне сохраняла невозмутимость. Она не произнесла ничего с тех пор, как узнала об аварии. Абикины слова падали внутрь нее, как тяжелые камни. В конце концов Румия легла на диван и закрыла глаза, притворившись спящей. У нее заныло в животе, когда абика прошептала:
– Я говорила, мальчика нам нельзя. Ох, Айсулу, Айсулу, ну почему ты такая упрямая, прости Аллах. Пусть моя дочка выживет! И зять тоже.
Абика разложила на паласе шерстяную кофту, ее молельный коврик остался дома. Опустилась на колени, поправила подол и стала шептать молитвы. Румия присела рядом, держа ладони раскрытыми перед грудью: она тоже хотела попросить, чтобы все было хорошо, но не знала, как. Подняла глаза и мысленно сказала, что, если кому-то нужно умереть, пусть умрет она. Представила, как лежит бездыханная на кровати, рядом плачут близкие, и в этот момент у нее наконец потекли слезы. «Странно, мне себя жальче, чем их», – подумала она и попросила прощения у кого-то сверху. Абика молилась страстно, громко шепча, вздыхая. Казалось, она упрашивает всесильного и невидимого сделать что-то. Иногда ее тон был возмущенным, резким, и Румия пугалась, что тот, кто сверху, рассердится и сделает все наоборот. Потом голос абики становился спокойным, мерным, она бормотала слова молитвы как в забытьи, раскачиваясь в стороны. Румия стала повторять за ней. Потом они долго сидели, безмолвно обнявшись.
Постепенно стали собираться соседи, услышавшие дурные вести. Они успокаивали абику, вздыхали. Одна из коммерсанток, чеченка Эльнара, у которой тоже был ларек, побольше, и единственный в поселке радиотелефон, стала звонить в больницу. Румия напряженно смотрела на большую черную трубку.
– Скажите, как там Сеитовы? – спросила Эльнара. – Что значит «завтра звоните»? Вы обязаны отвечать, я буду жаловаться вашему начальству!
Потом долго слушала, добавляя:
– Так, так.
В конце сказала:
– Дай Бог вам здоровья, уважаемая!
И многозначительно посмотрела на всех.
– Ну что там? – нетерпеливо загалдели соседи.
Абика расширила глаза. Румия замерла, боясь услышать что-то плохое.
– С Ермеком все хорошо, только сломал ногу, завтра можно забирать, – сказала Эльнара и взглянула на Румию.
– А Айсулу? – выдохнули все в один голос.
– Айсулу живая, но… – Эльнара опять посмотрела на Румию.
– Говори, – попросила абика, зажав губами кончик платка.
– Будут делать кесарево.
Все коротко повздыхали:
– Ну что ж…
– А сколько у нее срок?
– Семь месяцев.
– Ох, рано. Пусть Аллах ей поможет!
Одна из соседок притянула к себе Румию и погладила по спине. В глазах абики мелькнула слеза, но она тут же отвернулась к окну и вытерла ее.
Поохав, по очереди встали:
– Ладно, давайте, не переживайте, все будет нормально.
И, покивав головами, вышли.
Абика задумчиво сидела за столом.
– Не избежать расплаты, – тихо сказала она, а когда Румия вопросительно на нее глянула, отвернулась и стала набирать воду в чайник.
Через полчаса абика сидела перед полной пиалой, так и не дотронувшись до остывшего чая. Румия съела конфетку и не почувствовала ее вкуса.
Тихо постучали в окно, и только сейчас они заметили, что стемнело.
– Опять за водкой пришли. Скажи через дверь, взрослых дома нет, не открывай, – сказала абика.
Румия прислонила к стеклу лицо, держа с боков ладони, и увидела Айку с Азаматом. Накинула куртку:
– Это ко мне, друзья.
– Поздно, какие друзья, никуда не ходи, – всполошилась абика.
– Да-да, я сейчас.
Они обнялись с Айкой.
– Я, как услышала, сразу к тебе, а тут Азамат около вашего двора ходит.
– Да, – кивнул он. – Я это… Может, помощь нужна?
– Не знаю, – Румия отвела взгляд.
– Ну, в общем, говорите, если что надо.
– Хорошо.
Румия села на крыльцо, Айка – рядом, обхватила ее за плечи.
– Вот увидишь, все будет хорошо! – сказала она. – Скоро твои родители приедут!
Послышался стук в окне.
– Ой, абика, – Румия вскочила. – Ладно, давайте, а то она беспокоится.
На прощанье Азамат мягко пожал ей руку.
Дома она понюхала ладонь, сохранившую его запах. В эту ночь, несмотря на все произошедшее днем, спалось крепко.