На вешалке появилось серое пальто, на полу – неразобранная сумка. Судя по шуму воды, кто-то был в ванной.
Румия попила чаю, не тронув новое печенье, выложенное на блюдце. Из ванной вышла Наташа с намотанным на голову полотенцем.
– Ой, привет!
– Привет.
– Как ты тут без нас?
– Без вас? Прекрасно.
– Знаешь… Ты все неправильно поняла, – Наташа села на стул рядом. – Я не выбрасывала мясо. Это Алена.
Румия встала, повернулась спиной и начала мыть пиалу.
– Можешь не объяснять.
– А что ты тогда дуешься?
– Ничего, – Румия пошла в большую комнату.
На кровати она подложила под спину подушку, открыла учебник и начала читать.
В двери повернулся ключ. Войдя, Алена сразу проследовала на кухню, откуда громко сказала:
– Наташ, давай чай попьем, я вкуснятины навезла!
Румия отправилась к Бибке.
Так продолжалось всю осень. В своей комнате Румия только спала и делала домашку, а есть уходила в левое крыло, прихватывая что-нибудь из личных припасов. Вместе с новыми подругами они готовили, играли в карты, отмечали праздники и много смеялись. Дверь в комнате Бибки и Зарины часто была открыта. Вечером, когда по телевизору показывали сериалы, студенты, не стучась, входили, просто кивали и садились на свободное место – на кровать, стул или старый палас на полу.
После кино и клипов болтали обо всем на свете: учебе, парнях, как сделать длиннее ресницы, смазывая их касторкой, и во сколько лет лучше выходить замуж. Самая тихая, Василя, говорила мало, ее ценили за умение хорошо готовить. Ольгу, которая училась на отделении географии и биологии на два курса старше Румии, девчонки за глаза называли заучкой. Она рассказывала о минералах и опытах над лягушками с тем же восхищением, как Зарина – о новых нарядах.
– Вот вы знаете, что лягушка отдергивает лапку, если сунуть ее в серную кислоту? – начала она как-то за чаем.
– Ну, опять! – перебила Зарина, макая хлеб в жижу, оставшуюся от консервов с килькой. – Слушай, можешь аппетит не портить, а?
– Зарин, пусть рассказывает, – попросила Бибка. – Я, когда ее слушаю, умнее становлюсь.
– Ага, видно, котелок дымится, – ухмыльнулась Зарина. – Фу, сушняк теперь после рыбы, когда чайник закипит?
Ольга поправила очки.
– Но если положить на зрительные бугры головного мозга соль, лягушка лапу не отдергивает.
– Вы ей мозг вскрываете? – спросила Румия, и Ольга собралась объяснять, но Зарина возмутилась:
– Это кошмар! Я не понимаю, нафига их мучить? Хорошо, что я пошла на филфак!
– Наша преподавательница говорит: в медакадемии крыс режут, они царапаются и кусаются, так что нам повезло, – Ольга отхлебнула чай. – Вас это тоже ждет, как физиология начнется, – подмигнула она Румие.
– А как вы их режете?
– Скальпелем. Иногда выкручиваем острой палочкой спинной мозг.
– Жалко их.
Зарина поморщилась.
– А еще, говорят, можно проверить, мальчик лягушка или девочка, – сказала Ольга.
– Как? – тут заинтересовались все, даже Зарина.
– Макаешь ей задние лапки в кислоту. Если передними машет к себе, то самка, а если от себя – самец. Мы над однокурсником Димкой так пошутили. Стоит как-то, задумался, Лерка лапку лягушки в кислоту окунула, а наша Бойко его в этот момент, пух, схватила за плечо! Димка как замахал руками к себе. Мы: а-а-а, все понятно! И давай хохотать!..
На следующий день Румия встретила Ольгу у кабинета физиологии.
– Ну что, показать тебе наших лягушек? – спросила та с заговорщическим видом.
В кабинете Ольга приподняла крышку с высокого металлического цилиндра с дырочками, похожего на мантоварку. Оглянулась с ухмылкой на Румию:
– Боишься?
В тот же момент выскочила большая лягушка.
– Ай! – вскрикнула Ольга, уронив крышку на пол.
Лягушки продолжали выпрыгивать. Все стали визжать, половина группы выбежала из кабинета.
– Сейчас нас физиологичка убьет! – прокричал кто-то.
Румия захлопнула крышку.
– Их всего три убежало, не бойтесь.
Наклонившись под парту, она увидела в углу лягушку. Схватила и посадила в цилиндр. Потом вторую. Третью, прежде чем закрыть, погладила по приятно скользкой коже. Эти лягушки были другие, не такие, как в поселке на речке. С длинными лапками, худые и бледные, как городские дети на пляже, по сравнению с загорелыми и крепкими сельскими мальчишками.
– Фу-у, – сказал симпатичный парень. – Как тебе не противно!
Когда Румия положила последнюю лягушку в цилиндр, ей чуть ли не хлопали.
Вечером Ольга рассказала об этом в общаге за чаем.
– Ну ты даешь, Румия! Уважуха, – сказала Бибка, пытаясь раскусить жесткую сушку.
– Да уж, в тихом омуте черти водятся, – Зарина чокнулась с ней стаканом с чаем.
– А у нас что сегодня было! – начала Фарида, Бибкина подруга из медучилища, которая часто приходила к ним в гости. – Мальчишки с зубного отделения практиковались в стоматологии. Врач куда-то смылся, пришла женщина: так и так, зуб полечить надо. А парни у нас здоровые, в белых халатах, она и подумала, что это врачи. Таир, третьекурсник, ей: щас вылечим, все дела! И укол ей всадил. Так-то он уже лечил зубы и знал, что к чему. А она аллергик, прикиньте. У нее лицо вздулось, вся красная стала… Сама не видела, рассказывали. Короче, еле откачали. Говорят, если бы не успели, посадили бы пацанов.
– И правильно сделали бы! Ходи к вам потом! – возмутилась Зарина. – Ну ладно, у нас балбесы, Баркова ни одного стиха Ахматовой не знает. Но кому это навредит? А вы же медики!
– А еще мы на аборте были! – продолжила Фарида.
– Ого, – раздались возгласы. – И?..
– Мальчишкам плохо стало! Мне как самой крепкой дали держать ванночку, но когда туда плюхнули это красное, – она зажмурилась, – меня затошнило. Я не видела, а медсестра сказала, что я шаталась. Ну теперь я точно до свадьбы ни-ни!
– Умные люди предохраняются! – усмехнулась Зарина.
– Говорят, это тоже не стопроцентно.
– Стопроцентного ничего не бывает.
– А ты откуда знаешь? – спросила Василя, глядя на нее с подозрением.
– «СПИД-Инфо»[91] читать надо!
Румия весь разговор рисовала.
– А что это у тебя, покажи! – попросила Фарида.
Румия подвинула к ней тетрадку, и та начала листать. На страницах в клеточку были нарисованы девушки в разной одежде: современных джинсах и топиках, платьях как у барышень из XIX века, мини-юбках и строгих костюмах.
– Ох ты, как классно!
Девчонки стали рассматривать рисунки.
– Вот эта в плаще на Зарину похожа! А у этой какой прикид! – Ты опять нас удивляешь, Румия! – восхитилась Ольга. – А можешь меня нарисовать? В чем-нибудь таком… необычном.
На следующий день Румия вручила ей рисунок, где Ольга была изображена в казахском платье.
– Ха, – засмеялась Зарина. – Ты бы ей еще перья на голове намалевала.
– А мне нравится, – сказала Ольга. – А сережки какие, смотрите! Я бы такие купила. У вас продаются?
Румия кивнула.
– А меня нарисуешь? – попросила Бибка.
– И меня! – сказала Василя.
– Ладно уж, тогда и меня, – позволила Зарина. – Интересно, какой я буду, если покрашусь блондинкой?
В начале ноября, получив стипендию, Румия купила на уличном рынке кофточку, перчатки и поехала показать Мадине.
– Вкус у тебя проявляется! – одобрила та. – Только чего-то не хватает для лоска… А, сейчас, – она открыла шкаф и достала тонкий бирюзовый шарфик. – Вот, по цвету подходит, – она накинула его на плечи Румии, изящно завязала крупным узлом. – Подчеркивает зеленые глаза! Рассказывай, что там у вас в общежитии? Мальчики нормальные есть?
– Ну, несколько. Да я их и не разглядывала. В эту субботу на татарскую дискотеку пойдем.
– Ого! Я о такой даже не слышала. Обязательно сходи. Эх, где мои семнадцать лет! И не скромничай слишком, знакомься. Если кто появится, сразу ко мне приводи, я их мигом раскусываю!
Парней на дискотеке было много. Вперемежку с зарубежной здесь играла татарская музыка – тогда все бросались в пляс, отбивая ногами быстрый веселый ритм, вставая парами, кругами и как попало, стараясь перетанцевать друг друга. Румия тоже втянулась в эту игру и топала, не жалея каблуков, улыбаясь себе и тем, кто рядом.
– Весело тут! – сказала запыхавшаяся Бибка в перерыве.
– Ага! – Ольга кивнула и заколола сбившуюся челку. – Не думала, что народные пляски – это так классно.
На медленный танец Румию пригласил высокий кудрявый парень. Она растерянно оглянулась на подруг, и те закивали. Парень осторожно взял ее за талию, она замешкалась, не решаясь положить свои руки на его плечи, и почувствовала, как тело стало скованным и неуклюжим.
Глаза Румии были на уровне его груди. Он что-то спросил, но из-за музыки она не расслышала, пришлось привстать на носочки.
– Как тебя зовут? – повторил он, наклонившись к ее уху.
Ее обдало жаром, как из раскрытой духовки.
– Румия.
– Рания?
– Ру-ми-я.
– Редкое имя! Ильгам.
Он поднял голову, и она задышала. Краем глаза глянула на своих. Бибка с Ольгой у стенки шептались. Зарины не было видно – наверное, с кем-то танцевала. От напряжения заболела правая рука, но Румия боялась ее сдвинуть и сделать что-то не так. Потом играла быстрая музыка, и Ильгам танцевал рядом.
Когда возвращались домой в автобусе, Румия села с девчонками. Ильгам встал у окна. Она незаметно его рассматривала, отводя взгляд всякий раз, когда он поворачивал голову. Ильгам был сосредоточен и казался ей слишком взрослым.
– Ну, как он тебе? – прошептала Бибка.
– Пока не знаю, – Румия пожала плечами.
На «Невельской» вошла компания наголо бритых парней в черных куртках. У одного из них в плеере играла музыка, они пританцовывали и смеялись. Парень в накинутом на голову капюшоне пристально посмотрел на Зарину и громко сказал:
– А такой у меня еще не было. Поехали с нами!
Зарина отвернулась к окну. Румия схватилась за Бибкин рукав.
– Хорош, Димон, – хлопнул его по плечу здоровый, с татуировками на шее. – Не приставай к девчонкам.
Ильгам подошел ближе, настороженно оглядел парней, как бы оценивая свои силы. Димон вызывающе посмотрел на него. У Румии напряглись колени.
– Наша, выходим! – здоровый толкнул друга, и компания двинулась к задней двери.
Румия отпустила Бибку.
Через несколько остановок, на выходе, Ильгам подал Румие руку, и она представила одобрительный взгляд Мадины. На улице накрапывал дождь. Девчонки, хохоча, шли впереди, Ильгам с Румией немного отстали. Он спросил, где она учится, откуда она и сколько ей лет. О себе сказал, что ему двадцать, местный, работает. Где – не уточнил, а Румия спросить постеснялась. Когда подруги ушли далеко вперед, она ускорила шаг, стараясь не упустить их из виду, и обрадовалась, увидев, что они стоят у крыльца общаги.
– Ну, пока! Значит, девятьсот пятая комната? – Ильгам потянулся к щеке Румии губами, и она почувствовала, как ее лицо вспыхивает под мелкими дождевыми каплями.
– Пока! – она отстранилась.
Он улыбнулся и пожал ей руку.
– До завтра!
Она взбежала по ступенькам. Сердце стучало так громко, что отдавало в ушах.