В апреле 1971 года Ромола Нижинская начала личную переписку с Натальей Петровной Рославлевой (Рене). Обширный архив этой переписки хранится в РГАЛИ, фонд 2966.

Н. П. Рославлева — советский историк балета, театральный критик, переводчик, автор нескольких книг, жила в Москве. Переписка велась на английском языке. Ромола регулярно переписывалась с Натальей Петровной вплоть до 1977 года — года кончины последней.

Почти с самого начала переписки, Ромола попросила Н. П. Рославлеву разыскать единокровную сестру Вацлава — Марину Фоминичну Нижинскую.

Из письма Ромолы Нижинской Н. П. Рославлевой от 5 апреля 1972 года: «Я не имею новостей от неё (Марины — прим. автора) с 1966 года. Она была учителем танцев. Барышников знает её. Буду благодарна за новости о ней и её сыне Викторе. Она может писать мне по-русски. Надеюсь увидеть Вас осенью в Москве. В Ленинграде буду тоже». (РГАЛИ, фонд 2966, опись 1, ед. хр. 336. Цитируется впервые).

Из письма Н. П. Рославлевой Ромоле Нижинской от 18 апреля 1972 года: «Конечно, мне очень приятно попытаться узнать о сестре Вашего мужа. Сделать это было несложно, поскольку я знаю нескольких старых учителей, которые были с ней знакомы. Я узнала её телефон и поговорила с ней лично. Она здорова, хотя и немного постарела…Она знает о смерти Брони и очень расстроена. Она сказала, что не писала вам, потому что не знала, кому писать. Она не привыкла писать за границу… Я продиктовала ей Ваш адрес, написав его буквами, и надеюсь, что она справится с помощью своего сына… Она была замужем за Бойко, но она никогда не меняла своего имени и фамилии и известна как Нижинская. Её адрес: Арбат 51, квартира …, телефон …» (РГАЛИ, фонд 2966, опись 1, ед. хр. 176. Цитируется впервые).

С этого момента началось общение Ромолы и Марины Нижинских. Чаще, из-за трудности перевода, они переписывались через Наталью Петровну, но иногда и сами обменивались письмами, так как Марине Фоминичне было приятно получать письма, написанные лично рукой жены Вацлава. Кроме писем они обменивались фотографиями, а Ромола посылала небольшие подарки, например, одежду и т. п. Она в это время жила в основном в Швейцарии, но часто путешествовала по разным странам. Ромола была счастлива, что нашла сестру Вацлава, так как после того, как не стало Брони, Марина была единственной из прежнего поколения Нижинских.

В июне 1973 года Ромола Нижинская приехала в Москву на Международный конкурс артистов балета. Она познакомилась с Мариной Фоминичной, придя к ней в гости в квартиру на Арбате. Ромола была поражена тем, как скромно и даже бедно жила сестра Великого Вацлава Нижинского. Она не смогла сдержать слёз. В ходе этой встречи Марина Фоминична поделилась с Ромолой своими воспоминаниями о встрече с братом в Казани в 1907 году. Несмотря на то, что Марина была ребёнком, она хорошо помнила эту встречу, которая стала единственной в их жизни. Кстати, Ромола неплохо понимала русский язык и даже могла читать русский печатный текст. Ромола планировала приехать снова в Москву весной следующего года и даже задумала написать вместе с Мариной книгу о танцевальном методе Томаша Нижинского и их семье. Но планам не суждено было сбыться, помешали болезни и обстоятельства, ведь Ромоле было уже 83 года. По всей видимости, Ромола и Марина Нижинские больше никогда не виделись, хотя и продолжали общаться.

Из писем Ромолы Нижинской Н. П. Рославлевой (РГАЛИ, фонд 2966, опись 1, ед. хр. 337. Цитируются впервые):

19 октября 1974 года: «Пожалуйста, передайте Марине Фоминичне, что я собираюсь отправить ей обратно оригиналы её фотографий, которые она мне прислала. Я сфотографировала их, и две из них войдут в телевизионный фильм о Вацлаве, представляя её… Я хочу, чтобы она, как сестра Вацлава, заняла достойное место в истории балета и жизни Вацлава. Он всегда считал её своей сестрой, это бабушка и Броня создавали трудности… Если бы Вацлав был в добром здравии, он бы поехал к ней. Он часто говорил о ней с нежностью, пожалуйста, передайте это Марине…».

9 мая 1975 года: «Передайте, пожалуйста, мою любовь Марине Фоминичне. Пусть она скажет Вам, какая одежда ей нужна, я пошлю ей через Майстера. Передайте мою любовь ей и Виктору».

2 сентября 1976 года: «Когда увидите Марину Фоминичну, пожалуйста, попросите её продиктовать Виктору всё, что она помнит о методе танца Томаша Лаврентьевича, так как я хочу написать об этом книгу. Я уже написала ей и попросила об этом. Надеюсь поехать в Москву после Нового года».

Из писем Н. П. Рославлевой Ромоле Нижинской (РГАЛИ, фонд 2966, опись 1, ед. хр. 176. Цитируются впервые):

27 мая 1974 года: «Я думаю, Марина Фоминична теперь прекрасно понимает Ваши искренние чувства к ней. Видите ли, у неё был своего рода комплекс неполноценности, потому что семья Вацлава долгое время не признавала её».

29 ноября 1974 года: «Марина Фоминична ужасно зла на Красовскую за то, что она написала в своей книге о Вацлаве, и что их отец был каким-то иррациональным полубезумцем. Она говорит, что он, возможно, был вспыльчивым, но не более того».

Из письма Марины Фоминичны Нижинской Н. П. Рославлевой от 18.06.1976 года: «Энергии Ромолы можно только позавидовать… Если бы не Ромола, то давно бы забыли Нижинского, за это ей честь и хвала» (РГАЛИ, фонд 2966, опись 1, ед. хр. 335. Цитируется впервые).

Ромоле было уже 85 лет, и всё же именно она, по мнению Марины Фоминичны, играла ключевую роль в сохранении исторической памяти о её Великом брате, а не В. М. Красовская, как это и сегодня принято считать в научной среде. Это утверждение очень сложно оспорить, поскольку историки-театроведы яростно отстаивают свою точку зрения, приписывая все заслуги одной лишь Красовской.

* * *

Несколько месяцев мне потребовалось, чтобы собрать материал и написать о Марине Фоминичне Нижинской. В ходе моей работы меня постоянно тревожила мысль, что я зря теряю время, что судьба Марины вряд ли кому то интересна, что лучше было бы продолжать писать о Вацлаве, а о его сестре достаточно упомянуть в главе об их общем отце Томаше Нижинском.

Однако, как будто какая-то неведомая сила заставляла меня продолжать начатую работу, и я подчинялась. И только в самом конце, когда работа моя была почти закончена, я прочитала в письме Ромолы Нижинской эту фразу: «Я хочу, чтобы она, как сестра Вацлава, заняла достойное место в истории балета и жизни Вацлава. Он всегда считал её своей сестрой…Он часто говорил о ней с нежностью, пожалуйста, передайте это Марине».

И всё встало на свои места…

Станислав, Бронислава и Вацлав Нижинские. Единокровные братья и сестра Марины Нижинской. Санкт-Петербург, декабрь 1897 года.

Вацлав Нижинский. Санкт-Петербург, апрель 1907 года. Вацлав, которому в то время было 18 лет, лишь однажды в своей жизни видел свою сестру Марину в августе 1907 года.

Вацлав и Ромола Нижинские. Нью-Йорк, 1916 год.

Ромола Нижинская в возрасте 85-ти лет в период переписки с Мариной Фоминичной Нижинской и Натальей Петровной Рославлевой. Париж, 1976 год.