Always Been You

Натали

Я сижу у самой кромки прибоя, закутавшись в куртку Истона, и смотрю, как фиолетовое небо темнеет, уступая место лунному свету. Луна поднимается выше и начинает серебрить воду. После той сцены, которую я устроила, меня тянуло просто сбежать, исчезнуть, но я лишь отошла в сторону, чтобы прийти в себя. Мне стыдно за случившееся, но, как ни странно, я почти не жалею. И отступать теперь не собираюсь.

Я не планировала, что всё выльется в такой разговор, но какая-то часть меня знала: еще утром я мысленно готовилась к бою. Знала, что, уезжая из Мексики, найду его. Что встану перед ним лицом к лицу и наконец скажу всё то, чего не сказала в ту ночь, когда он подписал бумаги о разводе.

Что бы ни произошло дальше, я больше не буду прятать свою боль, свои чувства и собственные потребности. Иногда это показное спокойствие и «сохраненное лицо» обходятся слишком дорого.

Я ненавижу ясность, которая приходит слишком поздно, но именно она показала мне мои самые большие ошибки по отношению к бывшему мужу.

Дело не в обещаниях, которые мы нарушили.

Дело в клятвах, которые мы оба не сумели сдержать. Терпение. Доброта. Понимание. Защита. Бережность. Все они неслучайно звучат в брачных церемониях снова и снова. Я не понимала, насколько они важны и как могли удержать нас вместе, пока мы не разбились окончательно.

Всё равно, сквозь тоску и разбитое сердце, чувствую облегчение. По крайней мере теперь он знает. Если он решит уйти, я заставлю себя смотреть ему вслед с тем спокойствием, которого у меня не было раньше, до того, как я вслух призналась ему в своих сожалениях. Если, конечно, он уже не сбежал сам.

Даже понимая, что отказ почти неизбежен, как и для Истона, я всё равно должна рискнуть. Настоящая любовь к другому человеку всегда связана с высокими ставками. Ты отдаешь ему свое сердце, доверяешь полностью, не зная, чем всё закончится. Именно этому меня и научила любовь к Истону. Но чтобы это было честно, я должна поставить на кон всё — так же, как он делал это ради меня снова и снова.

Решив довести всё до конца, я включаю телефон. В груди снова вспыхивает жгучая боль, когда я нажимаю «вызов». Он отвечает уже на втором гудке.

— Эй, — в его голосе слышна тревога, он улавливает мой всхлип. — Ты в порядке?

— Н-нет, — срываюсь я, голос ломается. — Нет, я не в порядке, — признаюсь я. — И уже очень давно.

— Ты можешь сказать мне всё, — мягко говорит он, и от этого слезы текут еще сильнее. Я запинаюсь, на секунду отводя телефон от уха, захлебываюсь новой волной боли, прежде чем собрать остатки сил и дыхания.

— Я рада, пап, — говорю я, — потому что хочу рассказать тебе о мужчине, в которого я влюбилась в Сиэтле.