Always Remember Us This Way

Натали

Холли расхаживает передо мной, а я потягиваю «Кровавую Мэри», решив, что это максимум, на который я сейчас готова после текилы. В прошлый раз, когда я пила текилу, мой бывший муж объявился на моей «мексикации», а его прекрасная новая девушка ждала его — вероятно, голая — в гостиничном номере.

И под «в прошлый раз» я имею в виду… прошлую ночь.

Сегодня я проснулась в тотальном отрицании, молясь, чтобы всё это было сном, пока передо мной не появился Дэймон с набором вариантов. В одной руке — кофе, в другой — «Кровавая Мэри». Второй вариант оказался больше по душе.

— Каковы шансы, Нат? Как такое, блядь, возможно?! — возмущается Холли, а я тем временем мысленно выстраиваю план на ближайшие дни в раю.

— Расслабься. Я работаю над новым маршрутом. Сегодня — водка, завтра — ром. О! — восклицаю я. — Давай устроим день шнапса[117]!

— Это не смешно.

— Я это прекрасно понимаю. Пожалуйста, перестань ходить кругами. У меня от тебя уже голова кружится, — ною я и делаю внушительный глоток коктейля.

Холли опускается передо мной на колени и кладет ладони мне на прикрытые махровым халатом колени. По крайней мере, с гардеробом вопрос решен. Это станет моей формой на ближайшие три дня, которые я собираюсь пересидеть в номере отеля, методично возвращая себе трезвость, напиток за напитком. К счастью, с моей новой зарплатой я могу себе это позволить.

— Ты не можешь просто спрятаться здесь, — уговаривает Холли.

— Я докажу, что ты не права. Давай сменим тему. Можно поговорить о вчерашнем вечере? — умоляю я. — Пожалуйста. Что у вас было с Дэймоном?

— Ничего особенного. Тихий ужин, потом такие же тихие напитки. Его навыки «напарника» — ноль. Он в каком-то странном состоянии. Баров поблизости почти не было, так что, к сожалению, я час танцевала одна, пока не подцепила симпатягу на танцполе. И тут же появился главный обломщик и заявил, что я пьяна, и утащил меня обратно в номер. С ним что-то не так, и он не говорит, что. — Она умоляюще смотрит мне в глаза. — Ты знаешь, что с ним?

— Без понятия, — вру я.

— Ну что ж, либо он мне всё расскажет, либо мы поссоримся.

У меня есть чувство, что завтрак будет чертовски интересным. Я выуживаю свой «завтрак» — оливку с беконом — с блестящей желтой коктельной шпажки и начинаю ее жевать как раз в тот момент, когда она выхватывает у меня напиток.

— Немедленно одевайся. К бассейну. Сейчас же.

— Нет.

Игнорируя меня, она швыряет в мою сторону сверкающее изумрудное бикини.

— У тебя наконец есть шесть кубиков. Мир должен это увидеть.

— Нет.

Она хватает золотую цепочку с моего туалетного столика, уставленного аксессуарами, и бросает ее на кровать рядом с бикини, совершенно не подозревая, какую часть прошлого только что добавила к своим требованиям.

— Надень.

Я смотрю на цепочку, и в памяти всплывает четкий образ: Истон нежно проводит по ней пальцем, пока я медленно двигаюсь на нем. Его сочные красные губы приоткрыты, он смотрит на меня снизу вверх взглядом, полным любви. Он любил меня — уже тогда. И, оглядываясь назад, я думаю, что он полюбил меня еще до того, как я уехала из Сиэтла. Так же, как и я его.

— Натали, — настаивает Холли, — этот шанс нельзя упустить.

— Чтобы смотреть, как мой бывший муж резвится с новой девушкой на мексиканском пляже? Нет, спасибо. Мне и здесь неплохо.

— Господи, я редко так говорю, но сейчас ты меня разочаровываешь. Он женился на тебе. Женился, Натали. И если у тебя осталось хоть что-то, то это именно оно. А теперь достань свою гордость из шкафа с саможалостью, где ты отсиживаешься, и одевайся.

Когда я не сдвигаюсь с места, Холли встает в позу, скрестив руки.

— Ты всё еще его любишь. Это может быть твой последний шанс.

— Мой последний шанс был в тот день, когда он подписал бумаги о разводе.

— Что?

— Задним числом всё кажется чертовски очевидным, подруга, и я это ненавижу. Презираю, — говорю я, забирая обратно свой напиток. — Терпеть не могу. Отвращение. Неприятие. Сильная степень, — хихикаю я. — Видишь? Я вполне способна связно говорить. Истон всегда был причиной моего гребаного косноязычия.

— Вставай! — приказывает она, вырывая у меня стакан и направляясь к унитазу, где без колебаний выливает содержимое.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — бурчу я, хватая бикини и цепочку, после чего выталкиваю ее из ванной и захлопываю дверь прямо перед ее довольной улыбкой.

***

— Ты за это сгоришь в аду, — сквозь зубы бросаю я Холли, когда появляется Истон с Мисти под руку. На ней золотое бикини, и выглядит она, черт возьми, ослепительно.

Глаза Холли округляются, она отчаянно пытается взять эмоции под контроль и терпит поражение.

— Господи, это бикини такое безвкусное, — лжет она, не моргнув.

— Пожалуйста, не надо, — прошу я. — Я буду ненавидеть тебя еще больше за вранье.

Она пожимает плечами, в руке мимоза.

— Ну… она хотя бы не страшная.

Я опускаю солнцезащитные очки ровно настолько, чтобы Холли точно поняла мой взгляд-предупреждение.

Истон осматривает зону у бассейна, а Мисти тем временем расстилает полотенце на огромном шезлонге. Я чувствую это в ту же секунду, когда его взгляд находит меня, и тут же снова поднимаю очки.

Я выставила себя дурой прошлой ночью и уже смирилась с этим.

А вот он — нет. Он не ответил. И это — самая горькая пилюля из всех. Надпись на ней простая и беспощадная: он живет дальше.

— Он смотрит, — шепчет Холли.

— Заткнись. И не вздумай оборачиваться.

Как по божественному вмешательству, появляется Дэймон и загораживает мне обзор, усаживаясь на край моего шезлонга. Моя крошечная победа длится ровно до того момента, пока он не открывает рот.

— Ого… вижу, я как раз вовремя. Представление начинается.

— Заткнись, — огрызаюсь я. — Оба. Это вообще не смешно. Ни капли.

— Зато мы здесь, — пожимает плечами Дэймон. — А раз уж мы здесь, я позволил себе записать нас на небольшую экскурсию.

— Слава богу, — выдыхаю я. — Мне плевать, что это будет. Записывай нас на все гребаные экскурсии подряд.

— Даже не думай, — предупреждает Холли Дэймона. — И куда мы вообще едем?

Он ухмыляется с явным злорадством.

— Сюрприз.

— Но это же что-то туристическое, да? — Холли морщит нос. — Наверняка будет скучно.

— Ну и что, — спрашиваю я, — там хотя бы бар есть? Это мое единственное условие.

— Не переживай, — успокаивает Дэймон. — Тебя обеспечат всем необходимым, алкоголичка.

— Хэй, — раздается мягкое приветствие.

Мое тело вздрагивает, как по команде, когда Истон появляется из-за плеча Дэймона. Холли резко выпрямляется на шезлонге, Дэймон поднимает голову. Оба на секунду просто пялятся на него, совершенно очарованные, и я мысленно клянусь отречься от них обоих, как только мы снова окажемся на техасской земле.

— Не хотел мешать, — говорит Истон, — просто подошел проверить, как ты, и узнать, как твоя голова.

Он стоит перед нами, сияя под солнцем, которое только подчеркивает его безупречность. Пляжные шорты отчаянно держатся на узких бедрах и мощных мышцах. Я замечаю, как язык Холли начинает буквально вываливаться изо рта, и мы с Дэймоном одновременно открываем рот:

— Она отвратительно пьянеет… — начинает Дэймон.

— …зато голова всё еще на месте, — перебиваю я, натянуто улыбаясь и постукивая пальцем по виску.

— Ты в этом уверена? — усмехается Истон.

— Ну, сегодня только четверг, ветер дует, так что будем держать тебя в курсе, — поддевает Дэймон, а я из последних сил удерживаюсь от желания вцепиться в его безупречную кожу когтями.

Взгляд Истона задерживается на мне, прежде чем он опускает его и обращается к Дэймону.

— Истон, — представляется он, протягивая руку.

Дэймон принимает рукопожатие.

— Взаимно, — с энтузиазмом пожимает он руку Истона. — Приятно наконец познакомиться с бывшим мужем моей лучшей подруги, — шутит он, а я мысленно умоляю Бога даровать мне способность испепелять лицо Дэймона одним только убийственным взглядом.

— Мы бы познакомились куда раньше, если бы вы не… ну, знаете, — Холли тянет с явной горечью, — тайком познакомились, начали встречаться, — а потом сбежали, — и развелись, — заканчивает она и тут же меняет тон. — Я Холли, — она протягивает руку Истону.

Он принимает ее с широкой, искренней улыбкой. Узнавание в его взгляде ясно дает понять: они ему оба нравятся.

— О тебе я тоже много слышал, Холли, — говорит Истон, и зрачки Холли тут же превращаются в мультяшные сердечки. И я ее не виню. Он ослепителен и обезоруживающе обаятелен и легко влюбиться в этот блеск. Для меня он вообще — сплошное сияние.

— Ну, ты же знаешь нашу девочку, — смеется Дэймон, играя роль дипломата. — Либо по-крупному, либо никак.

— Никак — тоже отличный вариант, — бурчу я себе под нос среди обрывков общего разговора. — Просто блестящая идея.

Истон снова переводит внимание на меня. По его взгляду ясно, он всё услышал.

— Ну что, с тобой всё нормально?

— Вполне, спасибо, что проверил. Я просто была очень пьяна, — говорю я и приподнимаю солнцезащитные очки.

Его ответный взгляд тут же становится жестче, не позволяя мне уйти дальше и отшутиться, одним словом. Потому что он всё еще Истон. И он никогда не соглашается ни на что меньшее, чем жестокая честность. Его ноздри раздраженно раздуваются, и слова с нашего медового месяца снова отзываются во мне — так же, как отзывались бесконечные месяцы подряд.

«Никогда не прячься от меня. Мы так близки, как только могут быть два человека».

В ту же секунду мои легкие решают, что дыхание — необязательная функция. Очередная молния прожигает грудь. В отчаянии я цепляюсь за это ощущение, борясь с подступающими слезами, которые больше не в силах скрыть.

Я. Ненавижу. Мексику.

Я не смогла бы забыть ни одной минуты с ним, даже если бы захотела. Я почти уверена, что помню каждое наше слово. Мое проклятое сознание не способно отключить ни одно воспоминание о нем, даже после количества текилы, сопоставимого с моим собственным весом.

Холли и Дэймон болтают с Истоном, а он отвечает им легко и непринужденно. Когда Истон внезапно замирает посреди разговора, я тоже останавливаюсь. Прикрывая глаза ладонью, я вижу, на чем задержался его взгляд: на золотой цепочке у меня на талии. Его орехово-зеленые глаза вспыхивают и на несколько секунд впиваются в это сверкающее напоминание — секунды, крадущие душу, — а затем он резко отводит взгляд.

Всё еще обожженная этим взглядом, я тоже отвожу глаза. Мне кажется, из меня поднимается дым, невидимый для всех, кроме меня. Дэймон что-то говорит, но я перестаю его слышать. Мой взгляд скользит по ребрам Истона. Там стало больше татуировок, незнакомых мне, пока я не нахожу ту самую, единственную, знакомую.

Сердце раздувается, когда я мысленно веду взглядом по узору, легко различимому среди остальных. И в голове сама собой складывается краткая история нашей любви.

Когда-то Эллиот Истон Краун был моим.

Он был моим.

И мы были так близки, как только могут быть два человека.

— Прости, куда именно? — спрашивает Истон, снова вклиниваясь в разговор, когда неподалеку раздается всплеск воды в бассейне.

— Мы едем на одну из экскурсий, которые предлагает отель, — объясняет Дэймон. — Мне пришлось забронировать всё целиком, на шесть человек. Так что вы тоже можете к нам присоединиться, — добавляет он с едва заметной ухмылкой, которая кричит: «это карма, детка».

Вместо того чтобы выцарапать ему глаза, я разворачиваюсь на шезлонге и сую флакон солнцезащитного крема ему в руку.

— Намажь мне спину, ладно? Плечи уже горят.

— Мне нужно сначала уточнить у Мисти, — осторожно начинает Истон. — Но, думаю, мы…

— Мы что, милый? — раздается ее голос ровно в тот момент, когда я отворачиваюсь, выигрывая себе еще пару секунд перед неизбежным знакомством.

Дэймон наклоняется ближе и с нарочитым усердием начинает втирать крем мне в плечи. Пока он всё еще в пределах слышимости и Холли представляется Мисти, я ловлю момент, чтобы прошипеть свою угрозу:

— Насладись видом сегодня, Дэймон, как следует, — сквозь зубы цежу я. — Потому что он для тебя последний. Я тебя, блядь, убью.

То, как у него расширяются глаза, а затем он сглатывает, убеждает меня: угрозу он воспринял всерьез. И подкрепляю свои слова безумным взглядом.

Спасибо, что сам вызвался, лучший друг.

Я собираюсь выместить на тебе всё это дерьмо.

— Звучит… весело, — говорит Мисти с заметной ноткой сомнения в голосе.

Собравшись с духом, я оборачиваюсь и впервые по-настоящему вижу ту, кто меня заменил. Ослепительную, мокрую после бассейна замену, чьи руки покоятся на плече Истона. Я машинально отмечаю ее позу — естественную, интимную, прежде чем поднять взгляд к ее глазам.

— Привет, — говорю я и с удивлением для себя отмечаю, что в голосе нет ни капли злости и ни намека на ревность, которую чувствую.

— Привет, Натали. Приятно познакомиться.

— Взаимно, Мисти, — отвечаю я, изо всех сил стараясь не замечать, что она сложена как супермодель и что лицо и волосы полностью соответствуют телу. Даже голос у нее красивый. Мне нельзя ее ненавидеть. И нельзя ненавидеть то, как и куда она положила руку. Мой голый безымянный палец — яркое напоминание об этом.

— Ладно… тогда поехали, — уступает Истон.

В его глазах читается извинение. И жалость. И именно это подталкивает меня вплотную к DEFCON 1[118].

Мы обещали друг другу попытаться остаться в жизни друг друга. Даже если лгали. Потому что оба знали, как это будет тяжело. И если у этого вообще есть шанс, то вот он. Именно так он и выглядит.

— Да, поехали, — пожимаю я плечами. — Почему бы и нет?

Взгляд Мисти мечется между мной и Истоном. Я замечаю тревожную складку между ее бровей и решаю заговорить, чтобы хоть немного сгладить момент.

— Приятно познакомиться, Мисти, — говорю я из вежливости. — Будет весело, — добавляю я, пока Холли и Дэймон резко переводят взгляды с одного на другого.

На губах Истона мелькает едва заметная улыбка, не теплая, но слишком знакомая. Та, что ясно говорит: он не верит мне ни на секунду.

Я списываю свою неожиданную смелость на остатки водки в крови, потому что прямо сейчас я сама себя поражаю. Истон опускает очки, зажав их между пальцами.

— Встретимся в лобби через два часа?

— Отлично.

Как только мы обмениваемся прощальными словами, Истон и Мисти уходят. Я откидываюсь на шезлонг и тут же чувствую, как взгляды Холли и Дэймона сходятся на мне. Первым нарушает тишину Дэймон.

— Нат…

— Послушайте меня, — перебиваю я. — Пожалуйста, просто послушайте, — умоляю я их обоих. — Он отшил меня прошлой ночью. Я попыталась, и он разрезал меня до самой кости. Я знаю, — голос дрожит, когда воспоминание о нашем разговоре и его ледяном равнодушии накрывает снова, прежде чем я пытаюсь запихнуть это в ящик, чтобы разобрать уже дома, в Техасе. — Я понимаю, что вы пытаетесь сделать. Но если вы правда хотите быть рядом со мной, — я опускаю солнцезащитные очки, — ничего не делайте. Никаких планов, никаких заговоров, никаких безумных «спасательных миссий лучших друзей», — последнее я адресую Дэймону. — Ладно?

Они синхронно кивают так, будто наблюдают, как фитиль всё ближе подбирается к бомбе.

— Я в порядке… кажется, — я делаю медленный, успокаивающий вдох. — Это странно, но прямо сейчас я правда в порядке. Я могу с этим справиться.

— Всё будет хорошо, — лжет Холли, и я чуть наклоняю голову.

— Она, конечно, огонь, Натали, — пытается утешить меня Дэймон, — но она — не ты.

— Ну да, — отвечаю я. — Зато я — не она.

Я на секунду позволяю себе надеяться, наблюдая, как он ведет ее за руку — за мою руку — обратно на другую сторону бассейна.