No One

Натали

Сидя в кабинке напротив двух пар ошарашенных глаз после долгих часов признаний, я допиваю остатки третьей маргариты, пока Дэймон и Холли пытаются всё это переварить.

— Ну-у… — тянет Дэймон, откидываясь на спинку дивана.

Я на мгновение позволяю себе рассмотреть его, пока он теряется в собственных мыслях и явно не знает, что сказать. Волосы подстрижены до его фирменных шести миллиметров, кожа — красивого светло-моккового оттенка, а медово-карие, добрые глаза обрамлены густыми темными ресницами, которые от природы загибаются вверх. В сочетании с четкими скулами и линией челюсти это делает его смертельно притягательным. Он и правда поразительно красив.

Телосложение у него не менее безупречное. Он сидит напротив меня в идеально скроенном костюме, который только подчеркивает часы, проведенные в зале. Его отец и мой дружат десятилетиями, и, хотя для меня он скорее, как брат, отрицать его мужскую привлекательность невозможно.

Холли вопросительно смотрит на него и тут же отвлекается не меньше, чем он сам, когда Дэймон проводит рукой по подбородку, прежде чем снова заговорить.

— Это просто… — он качает головой. — Можешь повторить всё это еще раз?

— Какую именно часть? — фыркаю я.

Холли подается вперед и опирается локтями о стол. О тот самый стол, который мы заняли много лет назад, решив сделать это место одним из наших ритуалов.

— И ты не думала, что можешь нам довериться?

— Я уже объясняла вам эту часть. Истон…

— Я понимаю, — говорит Дэймон.

— А вот я, блядь, нет, — тут же парирует Холли. — Мы всегда рассказывали друг другу всё. По крайней мере раньше. А сейчас я даже не знаю, что происходит в вашей повседневной жизни, и, если честно, у меня ощущение, что это волнует только меня.

— Прости, — говорю я, уже, кажется, в десятый раз. — Мы сами не понимали, во что это выльется, пока это не произошло. А дальше всё понеслось.

— Понеслось так, что вы сыграли свадьбу, на которой нас не было, — шипит она.

— Пожалуйста, — хрипло прошу я.

Дэймон резко одергивает ее, произнеся ее имя. Он удивительно спокоен, если учесть, как он ненавидел моего бывшего и никогда не стеснялся говорить об этом вслух.

— Мне нужно, чтобы вы сделали невозможное и простили меня как можно быстрее. Пожалуйста. Я…

Дэймон наклоняется вперед и накрывает мою руку своей.

— Мы с тобой, Нат.

Он поворачивается к Холли, приподняв бровь.

— Я злюсь. Нелогично, иррационально, — вздыхает она. — Но пока я это отпущу. Пока. Учти, позже тебе это аукнется. Скорее всего, мелкими подколами на протяжении многих лет.

— Я выдержу, — говорю я. — Все до одного. Думаю, вы двое — единственные люди в моей жизни, кто со мной вообще сейчас разговаривает.

— И что теперь? — спрашивает Дэймон.

— Не знаю. У нас с Истоном есть план, но что касается родителей… сейчас я слишком труслива, чтобы звонить или писать кому-то из них. Завтра я просто появлюсь в филиале Hearst Media и буду надеяться, что меня там ждет руководство. Я понимаю, что веду себя как трусиха, но мне просто нужно немного времени, чтобы снова собраться.

— Я до сих пор не могу поверить, что дядя Нейт был помолвлен со Стеллой Краун. Вау.

— И я тоже, — задумчиво отвечает Дэймон. — Вообще не представляю их вместе. — Он ухмыляется. — Хотя, если честно, тебя с Истоном я тоже представить не мог.

— А они были. И мы, черт возьми, тоже, — говорю я, поднимая руку с кольцом. — И всё было идеально, пока нас не утащило скрытое течение.

— Но у вас с Истоном всё в порядке? — осторожно уточняет Дэймон.

Я киваю, стараясь верить, что это так.

— Ты не собираешься сказать ему, что делает дядя Нейт? — спрашивает Холли.

— Не сейчас. Думаю, это взбесит его настолько, что он прилетит сюда ради еще одной стычки с папой. Я не хочу рисковать.

— Ты думаешь, с твоими родителями всё в порядке? — спрашивает Холли, и сама мысль о том, что они всё еще в ссоре, снова ранит.

— С ними всё будет нормально, — говорит Дэймон.

— Я не знаю.

Дэймон допивает пиво, отодвигает тарелку и подается вперед, полностью завладевая моим вниманием.

— Послушай меня. Мы рядом и никуда не денемся. Нам можно доверять. И нужно было. Я уважаю твоего мужа и понимаю, что он имел в виду, но это мы. И мы были здесь задолго до того, как он, черт возьми, появился в твоей жизни. Так что с этого момента мы все будем стараться лучше. Неважно, насколько занятыми станут наши жизни или за кого мы вдруг решим тайно выйти замуж. В таких случаях телефонный звонок — это минимум.

Он подтягивает рукав пиджака.

— Мы все будем стараться лучше.

Я киваю. Холли тоже.

— Отлично, решено, — говорит он и достает бумажник из заднего кармана.

— Сегодня я плачу.

Я закатываю глаза.

— Ты вообще не знаешь, есть ли у тебя еще работа.

— И мы знаем, что ты не возьмешь ни цента у своего мужа, — тут же добавляет Холли, бросая фактами. И это абсолютная правда.

Сердце наполняется надеждой, когда я смотрю на них обоих.

— Так вы меня прощаете?

— За то, что ты четыре месяца лгала нам и тайком вышла замуж за самого горячего рок-звезду на планете? — фыркает Холли.

Они с Дэймоном переглядываются, и их немая дуэль заканчивается общей ухмылкой. Иронично, но пока мне читают лекцию о честности, эти двое явно по уши влюблены и совершенно паршиво это скрывают. Я отодвигаю маргариту, лишая себя еще одного глотка, чтобы не ляпнуть это вслух, как раз в тот момент, когда Дэймон снова поворачивается ко мне.

— Прощаем, — говорит он. — Но, если ты еще хоть раз, блядь, отошьешь нас, когда происходит такое дерьмо, — он кивает в сторону Холли, — я позволю ей надрать тебе задницу.

— Я тоже начала тренироваться, — добавляет Холли, а Дэймон смотрит на нее с откровенным обожанием.

— Простите, — я сглатываю ком в горле. — Я вас люблю.

— И мы тебя любим, — мягко говорит Дэймон.

— И я тоже, — вторит Холли. — А теперь давай еще раз про Даллас.

— Холли, — перебивает Дэймон. — Одного раза вполне достаточно.

— Не для меня, — она подпирает подбородок рукой, выглядя ослепительно в черном облегающем платье, с безупречным макияжем и гладким высоким хвостом. — Мне нравится, когда у мужчины хватает яиц поставить всё на карту ради женщины.

Дэймон поднимает пиво в сторону официантки, а Холли украдкой бросает на него взгляд. По ее выражению лица ясно, что она считает, будто он делает вид, что не слышит. Я же уверена, что он слышал каждое слово.

***

Три дня спустя мы с мамой едем бок о бок. Она верхом на своей своенравной хафлингерше[102] по кличке Дейзи Бьюкенен.

Мама назвала ее в честь героини из «Великий Гэтсби», одной из ее любимых книг, несмотря на то что отец всегда подтрунивал над ее тягой к мрачной классике о любви. Неудивительно, что первое место в ее личном рейтинге занимает «Грозовой перевал».

После того как она встретила меня у входной двери и коротко успокоила фразой: «Я отправила твоего отца на пиво с Маркусом. Сегодня вечером мы с тобой вдвоем», она пускает Дейзи рысью рядом со мной вдоль ограды.

Она написала мне с предложением заехать домой покататься после еще одного дня в моем новом, пусть и временном, офисе. Несмотря на желание избегать отца — о чем я никогда бы не подумала раньше, — я сразу согласилась. В груди вспыхнула надежда. Я даже дошла до того, что позвонила Истону и узнала, что Стелла тоже звонила ему один раз. Их разговор был коротким, но это было начало. Начало, которое мы оба отметили тихими улыбками.

— Мам, — начинаю я. — Мне так жаль, что я причинила тебе боль. Мои поступки были эгоистичными, я просто не думала… И я знаю, что должна извиниться и перед папой тоже, если он вообще когда-нибудь будет готов это услышать. Но я хочу, чтобы ты знала: я очень тебя уважаю. И уважаю ваш с папой брак и всё, что вы построили вместе. Сейчас — как никогда.

Она едет рядом еще несколько секунд, прежде чем повернуться ко мне.

— Я всё еще до абсурда злюсь и разочарована тем, как ты со всем этим справилась. И мне придется потрудиться, чтобы тебя простить. Но я к этому приду. Твой отец со временем тоже. — Она качает головой. — Но, Натали…

— Я знаю, мам. Поверь, я знаю.

— Он наконец рассказал мне всё, что произошло в Седоне.

— Поэтому ты мне написала?

— Да. И сразу предупреждаю, я всё еще злюсь на тебя настолько, что могу сорваться, — она бросает на меня строгий взгляд искоса, ее темные кудри хлещут по лицу. — Но я люблю тебя слишком сильно, чтобы позволить тебе еще хоть день сидеть дома в одиночестве и изводить себя.

— Спасибо. Я правда… — я качаю головой, не позволяя слезам прорваться. — А вы с папой… — вопрос повисает в воздухе.

— Мы всё еще ссоримся, но по причинам, о которых ты, возможно, и не думаешь. — Она поворачивается ко мне, и в ее голосе нет ни капли извинений. — Но, чтобы было ясно, это наша ссора. И тебе в ней не место.

— Хорошо.

Она отводит взгляд к длинной линии дубов, тянущихся вдоль задней границы нашего участка.

— У нас всё будет хорошо. Черт, да мы уже в порядке. — На ее губах появляется многозначительная улыбка. — Иногда ссоры могут быть очень полезны для брака.

Я невольно улыбаюсь.

— Правда?

— Скоро сама поймешь.

С этими словами она подает Дейзи сигнал и уносится вперед. Я смеюсь и подгоняю Перси, чтобы догнать ее.

Мы какое-то время скачем быстро, а потом сбавляем темп и пускаем лошадей рысью вдоль ограды, давая им остыть.

— Ну и как тебе в Hearst? — я бросаю на нее взгляд, но она опережает меня. — Да, так я и думала.

— Дело не в этом.

— Думаю, между нами уже было достаточно лжи.

Я киваю.

— Ты знаешь, ты тогда меня чертовски шокировала. Раньше ты никогда не была со мной настолько жестоко откровенной. Но мне это понравилось.

— Не скажу, что мне это не понравилось тоже. Мне просто не нравится, как именно всё произошло. Зато теперь мы можем делиться друг с другом чуть большим. В целом ты уже выросла.

Мы обмениваемся улыбками.

— Тогда, в духе полной откровенности, я бы не сказала, что мне там плохо. Но да, я бы предпочла вернуться в редакцию.

Удовлетворенно кивнув, она продолжает ехать рядом, а я смотрю на ее профиль и понимаю, что вижу ее иначе, будто заново, изучая новыми глазами.

— Знаешь, я смирилась с тем, что вы будете ближе друг к другу, еще когда ты была совсем крошкой. Так уж сложилось. — Она бросает на меня взгляд. — Но я знаю тебя куда лучше, чем ты думаешь. По тому, какая ты рядом с ним, и по разговорам, которые у нас бывают с твоим отцом.

Слезы снова подступают к глазам, и я изо всех сил стараюсь их сдержать.

— Я точно знаю, за какие части тебя могу взять на себя заслугу, а за какие — нет. Я растила тебя рядом с ним. Женщины семьи Херст сильные, Натали. И пусть сейчас тебе кажется, что ты немного потеряла почву под ногами, в тебе куда больше бойцовского духа, чем ты думаешь. Ты унаследовала его от меня, так что даже не сомневайся в этом.

Она мягко тянет поводья, замедляя Дейзи, останавливается и спешивается. Я делаю то же самое, и мы ведем Перси и Дейзи к конюшне.

— А вот упрямство, — с улыбкой добавляет она, — это его подарок тебе. Оно выводит из себя, но мы с этим разберемся. А раз ты теперь понимаешь, что твои собственные родители не всегда ведут себя по-взрослому и иногда принимают поспешные решения, давай пока пропустим неприятные моменты.

Она поворачивается ко мне, и в ее лице появляется неожиданная открытость, любопытство.

— Так что давай откупорим бутылку и поговорим о хорошем.

Не сдержавшись, я притягиваю ее к себе. Слезы облегчения наконец срываются, когда она крепко обнимает меня.

— Спасибо, мам.