Through the Glass

Истон

Заметив Натали у входа в бар отеля, я едва заметно приподнимаю подбородок. Она оглядывается и тут же находит меня взглядом. Тэк всё еще о чём-то оживленно болтает рядом, не растеряв ни капли энергии, оставшейся после сцены. Честно говоря, я и сам на том же подъеме.

Этот кайф от выступления оказался сильнее, чем я мог себе представить. А женщина, стоявшая сегодня сбоку сцены, усилила его в разы. Ее реакция была именно такой, на какую я надеялся. Как и она сама. Она — всё та же, какой я ее помнил, и при этом еще красивее, еще притягательнее. Проще говоря, меня к ней тянет еще больше.

Гораздо больше.

И я уверен, она намерена меня добить. Узкие джинсы подчеркивают ее длинные, стройные ноги; простая белая футболка и тончайший лифчик едва скрывают всё то, что не дает мне покоя. Мы с Тэком встаем, когда она подходит к столику. И именно тогда я наконец читаю ее лицо — улавливаю сомнение, напряжение в движениях. В тот же миг все мои надежды на продолжение вечера уходят в мутную, тревожную зону.

Где-то между нашим поцелуем за кулисами — тем самым, после которого я едва мог нормально собраться и был чертовски не в себе, — и этим моментом что-то изменилось. Она снова в том самом «запретном» состоянии, в которое упорно загоняет себя с того самого дня, как я забрал ее в Остине.

Понимая, что сейчас передо мной выстроены усиленные ментальные стены, я позволяю ей самой выбрать место. В этот момент Тэк отодвигает стул рядом со мной, молча предлагая ей присесть.

Я с благодарностью киваю ему в ответ. С Тэком у нас с самого начала тура сложились простые, легкие отношения, и во многом потому, что он в целом лучше большинства музыкантов, которых мне доводилось встречать. В нем нет озлобленности или вечной обиды за несбывшиеся мечты и годы, проведенные в группах, так и не добившихся успеха. Как и я, он играет не ради тщеславия, а потому что по-настоящему любит музыку. И уже одно это вызывает у меня искреннее уважение.

Натали садится за стол, только что из душа, с минимумом макияжа. Кудри еще не до конца высохли. До меня доносится ее чистый, легкий цветочный аромат. Тот самый запах, которым она тогда пропитала меня и оставила после себя тянущее, мучительное желание.

Сейчас она совсем другая. Закрытая, напряженная, избегает взгляда и тихо говорит:

— Привет.

— Привет, — отвечаю я, устраивая руку на спинке ее стула.

— У меня очень уютный номер, спасибо, — говорит она, оглядывая ресторан. — А где Эл-Эл и Сид?

— Заняты, — легко отвечает Тэк.

Мне не нравится, что она и без слов понимает, чем именно заняты мои парни. Она бросает на меня короткий взгляд, и я чувствую ее неловкость еще до того, как она снова обращается к Тэку:

— А ты не захотел быть «занятым»?

— Мне и здесь нормально, — пожимает он плечами. — Нужно выдохнуть. К тому же завтра у нас… ну, знаешь, мероприятие.

Она переводит взгляд на меня:

— Какое?

— Афтепати в Далласе, — отвечает Тэк вместо меня.

— Да? — откликается она.

— Да, скорее всего, мы туда не пойдем, — сообщаю я.

— Чего, блядь? — вырывается у Тэка, и я бросаю на него предупреждающий взгляд.

Натали смотрит прямо на меня:

— Что я сейчас пропустила?

Я не отвечаю. Потому что ответы у каждого из нас свои, и мне совсем не хочется лезть в это сегодня, особенно когда я чувствую, как она напряжена.

— Ничего, — говорю я, мягко меняя тему. — Есть хочешь? — наклоняюсь ближе, едва касаясь ее руки своей, стараясь немного ее расслабить. — Крабьих клешен здесь, боюсь, не подают.

Ее губы медленно трогает улыбка как раз в тот момент, когда подходит официантка, ставя перед нами темное пиво и воду.

— Я дам вам минутку, — говорит она и отходит.

Натали благодарит ее и снова смотрит на меня:

— Ты заказал за меня?

— Да. Если не хочешь, не проблема. Они скоро закрываются.

— Нет, спасибо, хочу, — отвечает она и оглядывается по сторонам. — Я просто подумала… почему мы здесь одни?

— Потому что твой очень близкий друг закрыл для тебя весь этот чертов бар, — влезает Тэк как раз в тот момент, когда я уже собираюсь его уничтожить взглядом.

Он поднимается, тычет татуированным большим пальцем себе за спину:

— Я сбегаю за шотами, пока нас окончательно не выгнали. Закажи мне французский дип[78], ок?

Я киваю, когда Натали поворачивается ко мне:

— Ты закрыл ресторан?

— Немного преувеличено. Посетителей было немного, — повторяю я. — Всё под контролем, не переживай.

Она внимательно смотрит на меня, пока я изучаю меню. Больше всего на свете мне сейчас хочется, чтобы она расслабилась, как тогда. Самое хреновое в этом всем то, что время снова тикает. Точно так же, как в прошлый раз. Часы, которые я сам запустил в тот момент, когда она захлопнула дверь у меня перед носом в Сиэтле.

И, как ни странно, именно ее страхи, еще не до конца осознанные и подтолкнули меня к этому решению. Я не собираюсь умирать с сожалениями ни в каком возрасте. И уж точно не собираюсь позволить этой безумной химии и очевидной связи между нами просто сойти на нет, если у меня есть хоть какое-то право голоса.

Меня никогда в жизни так не тянуло к другому человеку. И будь я проклят, если сдамся без боя. Даже если она собирается провести эти выходные, аккуратно готовя меня к расставанию, к моменту ее отъезда она будет точно знать, насколько много для меня значили эти дни.

Даже если все мои попытки окажутся напрасными и из этого ничего не выйдет — а, похоже, именно так и будет, — я, черт возьми, всё равно не могу перестать хотеть идти дальше. Узнавать ее глубже. Хотеть ее. Хотеть большего.

Как бы ни были безумны последние два месяца в профессиональном плане, большую часть этого времени, и в шуме, и в тишине, мои мысли всё равно возвращались к ней.

— Что такое? — спрашиваю я, наблюдая, как она водит пальцем по краю подставки под стакан.

— Ничего. Всё нормально.

— Ты говорила с отцом, — делаю вывод я. Ее сдержанность слишком знакома, слишком легко читается.

— Да, — она скользит взглядом по столу, прежде чем поднять глаза на меня.

Фиолетовый оттенок вокруг ее радужек бьет, как гребаная молния в грудь, и воспоминания о нас, без единого следа Нейта Батлера, мгновенно всплывают на поверхность. Я накрываю ее руку под столом, но она мягко, без резкости, убирает ее.

— Уже? — тихо спрашиваю я.

— Нет. Не «уже». Всегда. Так было и есть. Факты есть факты.

Она повышает голос, когда к нам подходит Тэк, во всеоружии:

— А факт в том, что сегодня вы разнесли эту сцену. И я хочу это отпраздновать.

Она легко чокается горлышком бутылки с моей.

— За это я тоже выпью, — добавляет Тэк, выставляя на стол стопки шотов.

Мы чокаемся, и каждый опрокидывает свой.

Будто из ниоткуда появляется Сид со стаканом чего-то крепкого, а вокруг него висит облако вейп-пара. Этот человек, как танк: невозмутимый, непробиваемый. Мы уже достаточно познакомились, но он всё еще остается для меня загадкой. Пока что в нем четко выделяются лишь две вещи: любовь к хорошим вещам и то, что на басу он настоящий зверь.

— Еще по одной? — спрашивает Тэк у стола.

Я качаю головой, а Натали кивает, и Тэк жестом уводит Сида за собой.

— …чувствую себя третьим лишним, — бросает Тэк, пока они еще в пределах слышимости.

Я на секунду зажмуриваюсь, собирая остатки терпения. У меня был всего один план: перехватить Натали и наконец поговорить. Но неловкость из-за необходимости расставить точки над тем, кто мы друг для друга и кем не являемся, — делает эту задачу куда сложнее, чем я рассчитывал.

— Он думает, что мы вместе, — тихо говорит Натали.

— У всех подписаны самые жесткие соглашения о неразглашении. Если кто-то из них хоть словом обмолвится о чем-то личном, что касается меня, или о чем-нибудь, связанном с группой — кроме обычной, пустой интервьюшной болтовни, — им это очень дорого обойдется.

— Прости, — шепчет она. — Я не хочу создавать проблемы. Я просто… ну, ты понимаешь.

— Меня пока устраивает быть твоим грязным маленьким секретом. Даже если ты отказываешься быть моим.

Она больно щипает меня за бедро под столом, и я тихо смеюсь. Через секунду она меняет тему:

— Ты настоящая рок-звезда.

Ее хриплое признание заставляет меня повернуть голову, и в тот же миг я натыкаюсь на взгляд, от силы которого у меня внутри всё сжимается. Та самая интенсивность, по которой я успел начать сходить с ума.

— Ты правда такой, Истон. Ты был невероятен сегодня.

Мы смотрим друг на друга, и этот момент словно клеймом выжигается у меня в груди.

— Вы все просто безумно талантливые, — она повышает голос, давая понять, что наше уединение закончилось. — Это был лучший концерт в моей жизни.

— Да ладно? — спрашивает Тэк, ставя на стол еще порцию шотов, пока Сид торчит у бара и, судя по всему, методично опустошает верхнюю полку.

— Правда? — я ухмыляюсь, толкая Натали локтем. — Самый лучший? По сравнению с какими еще?

Она прикусывает губу.

Попалась.

— У кого из музыкантов ты еще была на концертах? — подначиваю я, когда Тэк усаживается обратно, внимательно переводя взгляд с меня на нее.

— Не скажу, — отвечает Натали, откидывая волосы и делая вид, что с головой ушла в меню.

— Ну же, Нат. Теперь я обязан это узнать, — игриво настаивает Тэк.

— Подожди, — беззвучно артикулирую я Таку и, подняв руку, указываю куда-то поверх ее головы.

— Ладно… Dance Disney[79], — выпаливает она, закрывая лицо ладонью, и мы с Тэком разражаемся истерическим смехом.

— Да пошли вы, — бросает она между нами. — Оба.

— Всё нормально, детка, — хохочет Тэк. — Я польщен, что обошел Dance Disney.

— Футбол, — тут же добавляет Натали, ее шея предательски розовеет. — Вот это — мое. У нас с папой абонементы, мы постоянно ходим на игры ТУ. Традиция семьи Батлеров. Я, может, и не спец по музыке, но в футболе разбираюсь.

— Вот это уже другой разговор, — кивает Тэк и переводит взгляд на меня, коротко опуская подбородок. Его молчаливое одобрение, не то чтобы оно мне было нужно, но всё же, приятно знать, что он за ней присмотрит.

— Ты, — она резко поворачивается ко мне. — Прими уже, наконец, комплимент от меня, — цедит сквозь зубы, как раз в тот момент, когда Сид подкрадывается к столу с очередным подносом, доверху заставленным шотами.

— Я бы предпочел заткнуть тебя, пока ты пытаешься это сделать, — шепчу в ответ.

— Прости, что я упомянула папу, — тихо говорит она, только для меня.

— Не имею ничего против твоего отца, Натали.

Она прищуривается.

— Кстати о нем. Где твой номер?

— Ладно, вот теперь, пожалуй, у меня появляются претензии к твоему отцу, — усмехаюсь я.

— Не смешно, — улыбается она.

— На том же этаже, что и твой, — улыбаюсь в ответ. — Справишься или мне стоит запереть дверь?

— Ты будешь… «занят»?

Я сжимаю край стола, потому что прекрасно помню, между теми кулисами я был не один, черт возьми. А она уже отмахивается от того поцелуя, если это вообще можно так назвать. Скорее, мы просто целовались, прячась у всех на виду. Мне понравилась каждая секунда, а она будто вычеркнула всё это из памяти, словно ничего и не было. Она улавливает мое раздражение и напрягается на стуле рядом со мной.

— Я всего лишь прошу, — говорит она жестче, — не делай из меня дурочку. Я прекрасно понимаю, какая здесь атмосфера на самом деле. И попытки оградить меня от нее ничего не изменят.

Грудь вздрагивает от моего насмешливого выдоха.

— Так ты думаешь, я этим занимаюсь?

— Да, — без колебаний отвечает она. — Не защищай меня. Если сюда ворвется какая-нибудь безумная фанатка с большими сиськами и маркером — я готова.

Она дарит мне самую искреннюю улыбку, на какую только способна, и я снова смеюсь. Я убираю влажную прядь с ее лица, ненавидя то, как легко мне снова ее простить. К сожалению, для нее, забывать я не собираюсь.

— Что? — улыбается она.

— Ты красивая.

— Но тебе меня жаль?

— Нет. Просто видно, что ты теперь лучше спишь.

— Да, — кивает она. — Это правда.

— Тогда, выходит, жаль мне себя, — я снова опускаю взгляд в меню и быстро принимаю решение.

— Не настолько уж хорошо, — признается она, и я вижу, как ее губы чуть приоткрываются. Физически больно сдержаться и не завладеть ими хотя бы затем, чтобы она замолчала. Словно читая мои мысли, Натали тянется к подносу и берет шот, пытаясь заглушить неловкое напряжение между нами и отмахнуться от всего сразу.

После утренних намеков от мамы, ее так называемого «космоса», я принял импульсивное решение заехать за ней, прекрасно понимая, что могу выставить себя полным идиотом. Но стоило мне увидеть ее в офисе, как вся дорога тут же окупилась еще до того, как я набрал ее номер.

Видеть, как она снова не отвечает на мой звонок, было всё равно что получить бутылкой по виску. А заметить ее реакцию на этот самый звонок — как удар прямо в грудь.

Спустя несколько минут я замечаю, как Натали ковыряется в тарелке, а потом выбирает еще один способ заглушить всё лишнее. Еще пара шотов и я сдаюсь. Какой бы ни был у нее разговор с Нейтом, он разрушил всё, что мы успели выстроить по дороге сюда и после концерта. Даже понимая, что время уходит и у меня есть к ней серьезный разговор, который давно назрел, я решаю оставить всё как есть. По крайней мере на сегодня.