Но мне все-таки хочется максимально далеко продвинуться вверх по Каньо-Москито. Поэтому утром мы отправляемся вверх по Каньо-Москито, но менее чем через пятнадцать минут путь нашему каноэ преграждает упавшее огромное дерево, лежащее поперек русла реки. Ширина Каньо-Москито становится меньше десяти метров, местами над ней полностью смыкаются джунгли, образуя зеленый коридор. Становится очевидным – дальнейшее продвижение на большом каноэ невозможно, мы достигли предела. Теперь можно плыть только на куриаре, работая веслом. Мы с трудом разворачиваемся и отправляемся на Каньо-Бандариту. На излучинах Каньо-Москито уже стали появляться первые отмели – начался сухой сезон. Пройдет еще немного времени, и в разгар сухого сезона Каньо-Москито превратится в обмелевший ручей.
Входим в Каньо-Бандариту. По ширине и возможностям передвижения по ней она ненамного отличается от Каньо-Москито. В скором времени мы замечаем первые следы присутствия человека на Каньо-Бандарите: распиленные стволы упавших поперек русла реки деревьев, сломанные сучья, старую брошенную хозяевами куриару.
Жилище хоти на фоне тепуи Яви
Одно из жилищ хоти в Бандарите
Дети хоти на Каньо-Бандарите
Хоти разделывает пойманную рыбу
За очередным изгибом реки мы видим деревню хоти под названием Бандарита, расположившуюся у подножия высокого холма.
Похоже, что не удалось сделать миссионерам, с успехом реализовали люди, специально направленные правительством для работы с хоти. На берегу нас встречает мужчина по имени Бенжамин, наполовину индеец мако, наполовину ябарана. Его жена пиароа приходила к нам вчера в деревню на Каньо-Москито. Помимо Бенжамина и его семьи в деревне проживает пиароа, носящий почти русское имя, – Басилио (Василий). Дом и семья Басилио находятся в Пуэрто-Аякучо, в Бандарите он работает учителем, обучает детей хоти испанскому языку.
В Бандарите оборудованы радиорубка и аптечный пункт, представляющий собой два стеклянных шкафа с медикаментами для оказания элементарной медицинской помощи. У подножия холма Бенжамин и Басилио построили небольшой загон для нескольких лошадей. Таким образом, усилиями Бенжамина и Басилио были созданы условия, позволившие собрать разрозненные группы хоти из удаленных друг от друга мест с рек Каньо-Москито, Каньо-Бандарита, Игуана и Каима в одной большой деревне.
Хулио с помощниками хоти изготавливает каноэ
Я взобрался на холм, возвышавшийся над Бандаритой, с его вершины моему взору открылся захватывающий дух вид на широкую равнину, разреженную островками леса, окаймленную пологими горами, – первозданная природа предстала передо мной во всей своей красе и величии. Над котловиной доминировала огромная гора-тепуи Яви, вздымавшаяся ввысь выше всех остальных. И везде были видны хижины хоти, по моим подсчетам, около двадцати: у реки, у кромки леса, в льяносах. Можно предположить, что пришедшие жить в Бандариту жители льяносов предпочитали оставаться на открытых пространствах, а жители лесов искали укрытия среди деревьев.
Коллективная работа
Слой за слоем снимают лишнюю толщу древесины
В качестве орудия используется тесло
Размеры будущего каноэ впечатляют
Деревня Бандарита напоминает мне форт на Диком Западе. В центре селения стоит дом Бенжамина, к которому каждый день приходят хоти из хижин, разбросанных в округе. Это место встречи и времяпрепровождения: здесь они общаются друг с другом или просто сидят и смотрят, что происходит вокруг них. Деревенская жизнь тиха и размеренна. Она полностью замирает в полуденный зной, когда все прячутся от лучей палящего солнца в полумраке хижин. С заходом солнца индейцы ложатся спать. Я уже давно также живу по их режиму – мне тоже хочется спать, как только заходит солнце.
От местных хоти я получаю ценную информацию. Оказывается, деревню на Каньо-Москито хоти покинули, как того требует их обычай, после смерти двух ее жителей.
Но, очевидно, причины ее оставления кроются не только в этом факте. Вполне вероятно, что притягательная сила элементарных благ цивилизации Бандариты послужила не менее мощным стимулом для потенциального переселения. Покинутую деревня на Каньо-Москито хоти не перестали посещать полностью, они, как я наблюдал, периодически возвращались в деревню, собирая созревший урожай на окружающих ее плантациях. Свою роль играет и сезонный характер ведения традиционного хозяйства хоти, подразумевающий их мобильность в сухой сезон.
Неожиданно на своих ногах я обнаруживаю опасных паразитов – личинок песчаных блох, забравшихся под кожу. Хильберто и Эктор говорят, что это дало о себе знать пребывание в покинутой деревне на Каньо-Москито. Я показываю свои ступни моим проводникам – для них удаление из-под кожи личинок песчаных блох является обычным делом. С помощью швейной иглы Эктор избавляет меня от паразитов.
Нигуа (Tunga penetrans) – так в Венесуэле называют личинок песчаных блох. Песчаные блохи живут на земле, предпочитая песок и утрамбованный грунт, также их переносчиками могут быть собаки и птицы. Песчаную блоху сложно разглядеть невооруженным глазом. Перепрыгивая на человека, блохи откладывают яйца в его кожу. Развиваясь, личинка превращается в небольшого червячка, который через определенное время также способен самостоятельно откладывать яйца. Если вовремя не извлечь паразита из-под кожи, он может доставить человеку мучительные страдания и серьезные проблемы со здоровьем: вызвать боль, зуд, заражение. Песчаные блохи в больших количествах встречаются в лесных индейских деревнях. Однако индейцы редко страдают от этих паразитов, поскольку каждый день внимательно осматривают свои ноги, заблаговременно извлекая их из кожи.
Стоит жаркая погода. Ближайшие плантации находятся на расстоянии двух часов ходьбы от Бандариты. Их дальнее расположение я ощущаю на себе: уже несколько дней мне не удается поесть папайи или других фруктов. В Каньо-Бандарите, используя нейлоновые лески, крючки и гарпуны, хоти ловят рыбу. Женщины приносят из леса плоды пальмы кукурито.
В Бандарите я встречаю старых знакомых: семью хоти, у которых гостил в 2001 году во время первой экспедиции. Глава семьи – Матео – больше не носит набедренную повязку, а ходит, как и большинство местных индейцев, в шортах и футболке. Но в Бандарите есть люди, по-прежнему предпочитающие носить набедренную повязку, многие жители деревни украшены связками бус из разноцветного бисера.
На несколько рыболовных крючков, которые хоти на своем языке называют какá, вымениваю у подростка флейту тауибо. По моей просьбе хоти приносят на обмен различные плетеные изделия. В одной из хижин я нахожу бамбуковый футляр для стрел для духового ружья с очень красивой, искусно выполненной резьбой. Но хозяин футляра категорически отказывается его менять. Я могу его понять – сложно расстаться с красивой вещью.
На берегу Каньо-Бандариты брат Бенжамина, Хулио, также живущий в Бандарите, выдалбливает из огромного ствола дерева каноэ. Он работает один, но говорит, что ему периодически помогают еще двое братьев и скоро он закончит работу.
Басилио – абсолютный живчик и жизнелюб. Вместе с Басилио и еще несколькими подростками хоти отправляюсь на нашем каноэ на рыбалку. Сначала ловим на земляного червя. Выудив первых маленьких рыбок и разрезав их на части, сажаем на крючки кусочки рыбы. Рыбалка не ладится: весь улов – это несколько небольших сомиков и пираний. Но пойманной рыбы вполне хватает, чтобы сварить из нее большой котел ухи. Басилио указывает на неприметное место на берегу, определяя его как заброшенный лагерь нелегальных золотодобытчиков. Я старательно вглядываюсь в указанное им место, но ничего не вижу, кроме густого девственного леса.
Хулио ночью ходил на охоту и принес добычу – упитанного пекари.
Хулио плетет корзину
Уже угадываются очертания изделия
Мужчина хоти за плетением
Скоро в хозяйстве появится дополнительная циновка
Каждый хоти способен изготовить любое плетеное изделие
Начальный этап изготовления небольшой плетеной подставки
Плетеные изделия хоти
На охоту хоти Бандариты ходят с духовыми трубками. Одного из мужчин зовут Ани. Он говорит, что в окрестностях водится много обезьян, и Ани охотится на них с помощью духовой трубки. У него, согласно традиции, проткнута носовая перегородка.
Хоти верят, что если у умершего хоти не будет носовой перфорации и вставленной в отверстие маленькой деревянной палочки, смазанной грибом определенного вида, то jlojkoi uli ja, мифическое существо, живущее где-то в зените неба, изжарит его душу на его собственной крови на большой сковороде. Затем оно съест ее, и душа исчезнет навсегда. Кровь тех, кто не проделал отверстие в носу, сладкая, а тех, кто исполнил ритуал, кислая и зловонная. Один вид проколотой носовой перегородки приводит jlojkoi uli ja в бешенство. Только те будут жить вечно, кто во время ритуала инициации проделал отверстие в своей носовой перегородке и вставил в него маленькую деревянную палочку, а также те, кто имеет привычку потреблять табак. Миновав jlojkoi uli ja, душа достигает дома солнца, где получает пищу и все необходимое, там она будет жить в качестве божественного существа, не зная боли и страданий. Там душа человека забывает о своей земной индивидуальности.
Хоти Бандариты говорят на языке хоти, и лишь некоторые из них – на испанском. Бенжамин владеет испанским, пиароа, ябарана и хоти. Вместе с женой они воспитывают маленькую девочку хоти, у которой умерли родители. Сами хоти передали ее на воспитание Бенжамину, полагая, что ей будет лучше в его семье.
Подарки для одинокой матери
В Бандарите живет мальчик, имеющий врожденные уродства, полученные им, очевидно, из-за близкородственного кровосмешения его родителей. У него перекошенное лицо, неразвитые пальцы на одной ступне и мизинец на руке. У молодого мужчины хоти нет большей части ступни, и он передвигается, опираясь на палку. Ступню ему ампутировали после укуса ядовитой змеи, спасая ему жизнь.
Один из жителей Бандариты
Одомашненная лесная птица
Одинокая мать, девушка семнадцати-восемнадцати лет, воспитывает двух маленьких детей. Она живет абсолютно одна, у нее никого нет: ни родителей, ни мужа, ни родственников. Внутри ее простенькой хижины, построенной из жердей и пальмовых листьев, висит только гамак и валяются несколько плетеных корзин. Очевидно, ей требуется крепкое мужское плечо, и Басилио, не то в шутку, не то всерьез, постоянно пытается сватать меня и Хильберто ей в мужья.
Басилио говорит, что в некоторых хижинах Бандариты еще можно встретить традиционную керамику хоти, которую они изготавливают ленточным способом, но эта традиция исчезает.
Местный шаман хоти, мужчина лет сорока по имени Мерано, пришел в Бандариту из католической миссии на реке Каима. Из миссии Каима до Бандариты идти пять дней. Хоти, пришедшие из Каимы, сообщают, что при миссии многие хоти продолжают ходить в набедренных повязках.
Я прошу Мерано рассказать о традиционных представлениях хоти, к примеру, как был создан мир.
Мерано начинает повествование:
«Сначала была вода, ничего не было, не было ни людей, ни животных, ни растений. Было много воды, как в большой реке. Когда ушла вода, стали появляться горы, люди и другие объекты современного мира».
Мои проводники, стоящие рядом, шепчут мне на ухо: «Андрей, он излагает тебе библейскую историю сотворения мира, ничего ценного». Я не спешу делать столь категорические выводы, но расспрос шамана на эту тему прекращаю.
– Что делает шаман, когда заболевает человек? – задаю я вопрос Мерано.
– Он лечит людей с помощью растений и муравьев, прикладывая их к различным частям тела. Знания шамана передаются у нас от отца к сыну. Мой отец умер, посвятив меня в свои знания, и теперь я шаман.
– Томари тека является у хоти духом гор, – продолжая отвечать на мои вопросы, говорит Мерано.
Вокруг нас бегает белая собака, ее туловище хозяева украсили красными круглыми пятнышками.
Мерано информирует меня, что шаманы хоти также есть в деревнях на реках Игуана и Махагуа. Поэтому я решаю, что завтра мы покинем Бандариту и отправимся к другой группе хоти, живущей на реке Махагуа.
В Бандарите представлены различные типы и формы жилищ: открытые навесы, прямоугольные, овальные и круглые в плане хижины. Большинство из них построено из природных материалов: жердей, пальмовых листьев и глины, но есть и такие, для возведения которых использовались листы рифленого железа.
Неприятно удивляет наличие замков на дверях некоторых хижин, чьи хозяева отсутствовали.
В каждой хижине живут от трех до шести человек. За исключением москитных сеток, развешенных над гамаками, интерьеры жилищ однотипны и традиционны: на балках каркасов лежат копья и духовые трубки, висят плетеные корзины и бамбуковые футляры со стрелами для духовой трубки; очаг, как правило, располагается недалеко от входа.
Басилио, сменив повседневную одежду на чистые рубашку и брюки, отправляется со стопкой тетрадок в хижину-школу. С ощущением собственной важности, с деревянной указкой в руке он ведет урок на языке хоти. На школьной доске Басилио пишет мелом «30.11.2012, община Бандарита» и буквы испанского алфавита и заставляет с десяток своих учеников, мальчишек и девчонок, сидящих на разбитых обшарпанных стульях-партах, каждого, по очереди произносить за ним испанские буквы и слова, начинающиеся с этих букв. У них с трудом получается выполнять задание учителя, они неусидчивы и не могут надолго сконцентрироваться. Басилио демонстрирует мне тоненькую методичку-учебник языка хоти, изданную в 1996 году миссионерами «Миссии новые племена».
Школа в Бандарите
Ученики Басилио
Жареные бананы