Оставляем позади устье Каньо-Бандариты, чьи черные воды контрастируют с мутно-желтым потоком Парусито, и через несколько часов входим в Каньо-Москито, также имеющую черный цвет воды. Весьма интересно, что и воды Парусито выше устья Каньо-Москито становятся черными.

В верховьях реки на Каньо-Москито

Очень тяжело долго находиться под прямыми палящими лучами солнца в открытом каноэ посреди реки. Я раз за разом смачиваю водой шляпу и одежду. Нестерпимая жара забирает силы.

Но в некоторых местах деревья и кустарники так разрослись, что сомкнулись над руслом реки, образуя зеленые туннели, по которым медленно плывет наше каноэ.

Первый признак присутствия хоти, который мы встречаем на Каньо-Москито, – это примитивный мост: к стволу дерева, упавшего поперек реки, привязаны жерди-поручни. После моста на берегу реки становятся видны протоптанные тропинки и брошенные плетеные корзины.

Мои проводники решают свернуть в совсем крохотный приток Каньо-Москито, и полог леса окончательно смыкается над нами.

В скором времени наше каноэ заходит в тупик – упирается в упавший ствол дерева, перегородивший русло.

Деревня хоти на берегах реки Каньо-Москито

Внутренний вид крыши жилища хоти

Копье хоти

Видно, что упавшее дерево также используется пока не найденными нами лесными жителями для переправы. От него вглубь леса уходит едва заметная, теряющаяся в зарослях тропа. Мы оставляем каноэ и отправляемся пешком по тропе и через несколько десятков метров натыкаемся на покинутый охотничий лагерь. Вдоль берега реки тянется другая тропа, которая приводит нас в деревню хоти.

Но в деревне нет людей, хотя заметны следы недавнего человеческого присутствия: остатки недоеденной папайи, брошенный хозяевами нехитрый скарб, сломанная духовая трубка.

Гарпун хоти

Женщина укладывает бананы в корзину

Требуется еще одна корзина для транспортировки собранного урожая

Семья хоти

Мальчик хоти

Корзина хоти для переноски тяжестей

Корзины хоти для переноски тяжестей

Хоти покидают деревню

Что нам делать дальше не совсем понятно. Индейцы могли уйти по своим делам далеко и надолго. Мы решаем остаться в покинутой деревне, попробуем дождаться ее обитателей.

У меня появляется возможность перевести дух. Две съеденные папайи, в изобилии растущие вокруг деревни, приходятся весьма кстати. Для меня папайя – еда и питье одновременно.

Папайю (Cárica papáya) в Венесуэле называют лечоса (от испанского слова leche – молоко). Вероятно, потому, что когда разрезаешь ее кожуру, она испускает белый сок, похожий на молоко.

Вся деревня, занимающая площадь не более ста квадратных метров, – это два открытых навеса и один прямоугольной формы дом с решетчатыми стенами, обмазанными глиной, под двускатными крышами, крытыми пальмовыми листьями.

Индейские собаки едят все, даже папайю

В наступивших сумерках в деревне внезапно появляются две молодые женщины хоти с детьми. Одна из женщин немного говорит по-испански – из беседы с ней становится ясно, что немного дальше, на расстоянии нескольких часов перехода, находится большая деревня хоти.

Пришедшие хоти голодны, они с жадностью едят папайю, варят принесенные с собой рыбу, бананы и початки кукурузы. Индейцы одеты в грязную хлопковую одежду. Женщины украшены связками бус из разноцветного бисера, у одной из них в ушах деревянные вставки.

В кромешной темноте в деревню приходят еще двое мужчин хоти.

Утром мы можем внимательнее рассмотреть друг на друга. Мужчины вооружены видавшим виды ружьем и копьем с большим металлическим наконечником, выточенным из куска мачете. У мальчика есть свой детский дротик с тонким зазубренным металлическим наконечником.

Я раздаю хоти подарки: женщинам – несколько кусков мыла, мужчинам – рыболовные крючки и свинцовые грузила. Они принимают их, не выражая каких-либо эмоций.

Мужчины говорят по-испански вполне сносно, от них мы получаем более полные сведения. То место, где мы сейчас находимся, действительно когда-то было постоянной деревней. Но потом хоти решили уйти отсюда. Вокруг деревни остались многочисленные посадки папайи и бананов, есть деревья манго, поэтому хоти периодически наведываются сюда для сбора урожая. С этими же целями они приходили и в этот раз.

Утром после непродолжительной беседы с нами, собрав побольше папайи и бананов и разложив их в плетеные корзины, которые они водрузили себе на спины при помощи налобных лямок, женщины и дети ушли из деревни. Еще раньше ее покинули мужчины, неся только свое оружие.

Нам бы и хотелось пойти вместе с хоти до их большой деревни, но мы не можем этого сделать. Нас держат каноэ и тяжелый груз. К тому же индейцы перемещаются по джунглям и льяносам очень быстро – мы не угонимся за ними.

Через несколько минут после ухода хоти Аксель и Эктор отправляются на разведку местности в надежде самостоятельно отыскать описанное ими селение. Я с Хильберто, нашим мотористом пиароа, остаюсь их ждать в деревне. Через два часа уставшие и вспотевшие Аксель и Эктор возвращаются назад, так и не найдя никакой деревни. Мы продолжаем оставаться на месте. Завтра мои проводники предпримут новую попытку найти дорогу до большой деревни хоти.

Переговоры с хоти в покинутой деревне

Но хоти находят нас сами. Очевидно, ушедшие хоти успели дойти до своих соплеменников и рассказать о нашем присутствии. После обеда у нас появляются новые визитеры: женщина пиароа, живущая, как тут же выясняется, вместе с хоти в их деревне, и трое хоти: девочка и двое юношей, вооруженных большими луками и длинными грубо сделанными стрелами без оперения, оснащенными крупными треугольными металлическими наконечниками, выточенными из куска мачете.

Их оружие весьма странно, поскольку лук и стрелы для этих индейцев, использующих духовую трубку и копье, не являются традиционным оружием.

Аборигены обеспокоены, не являемся ли мы нелегальными золотодобытчиками и не претендуем ли на их землю. Хоти, как и жители Сан-Хуан-де-Манапиаре, жалуются, что в последнее время в области их проживания также появились нелегальные золотодобытчики, которые в ходе своей деятельности загрязняют и отравляют воду в реках. В ходе разговора сомнения хоти относительно наших намерений быстро развеиваются.

Пришедшие индейцы дополняет мою информацию о расселении хоти в верховьях Парусито. Существует еще одна деревня хоти в верховьях Каньо-Москито, идти до которой от того места, где мы сейчас находимся, по меркам хоти, пять часов. Добраться до нее по воде на каноэ нет возможности, так как река в тех местах становится слишком узкой и мелкой. Но сейчас люди также покинули ту деревню, перебравшись, как и жители этой, в большую деревню на берегах Каньо-Бандарита, откуда и пришли визитеры. К деревне на берегах Каньо-Бандарита возможно подплыть на нашем каноэ.

Я решаю, что завтра мы отправимся в большую деревню хоти на реке Каньо-Бандарита.

Вечером душные джунгли освежает дождь, отчего жизнь становится немного приятнее.