Порогов на реке Асита оказывается целых пять. И все они бурлящие и каменистые. Перед каждым из них полностью выгружаем все вещи из каноэ на камни и переносим их по берегу выше по течению, а потом вновь загружаем в лодку.
Охотничий лагерь хоти на берегу реки Аситы
Деревня хоти Сан-Хосе-де-Коромото
Одно из жилищ хоти в деревне Сан-Хосе-де-Коромото
Стены этого жилища давно требуют ремонта
Новое жилище хоти
Хоти с реки Игуана, брат Марселино
Яд для стрел для духовой трубки
Хоти стреляет из духовой трубки
Марселино вытачивает весло
Заготовки для будущих калебас
Изготовление корзины для переноски собранных плодов
Для изготовления корзины используется лист пальмы
Корзина хоти округлой формы
Корзина хоти куполообразной формы
Корзина хоти вазовидной формы
Плантацию вычищают огнем
Прорастающие бананы
Река Асита
Быстрый обед
Терка для маниока пиароа с каменными зубьями
Автор книги с хоти
Перед первым порогом встречаем покинутый охотничий лагерь хоти, расположенный на высоком берегу, возле устья небольшого пересохшего ручья, впадающего в Аситу. Лагерь представляет собой небольшой навес, сооруженный из веток и листьев. В устье ручья виднеются остатки небольшой запруды для травления рыбы ядом.
Деревня хоти находится сразу за пятым порогом, который мы минуем уже при их помощи. Услышав шум мотора, хоти приходят по берегу реки из своей рядом находящейся деревни и помогают нам перенести все вещи.
С удовольствием в качестве подарков они принимают от нас рыболовные принадлежности и бисер. Бисерные украшения носят и мужчины, и женщины, некоторые из них вешают длинные бусы на шею, перехлестывая их крест-накрест на груди и заводя под мышки.
В деревне, представляющей собой постоянное поселение, стоит девять традиционных домов-хижин. Все они полностью построены из природных материалов, имеют прямоугольные формы и двускатные крыши, крытые пальмовыми листьями, решетчатые каркасы стен, обмазанные глиной, и единственный вход. Одна из хижин удивляет круглой формой и конической крышей, не доходящей до земли. Совершенно очевидно, подобная форма хижины у хоти – это инокультурное заимствование, вероятнее всего, от пиароа или екуана.
Предположительно, изначально традиционным типом жилища хоти был открытый навес под двускатной крышей. В деревне есть такое старое заброшенное строение. Потом навес стали прикрывать по сторонам плетеными циновками, образуя таким образом стены, здесь представлены и подобные постройки. Позднее под влиянием культурных традиций соседних индейских племен начали строить стены, чей решетчатый каркас заполняется глиной.
В каждом доме-хижине живет около пяти человек. Внутри жилищ сумрачно и дымно. Гамак младенца мать подвешивает над своим – получается двухъярусная кровать-гамак. Непосредственно у стен своих домов-хижин хоти выращивают табак, священное растение. У местных охотников есть духовые трубки и отравленные стрелы, копья с большими металлическими наконечниками. В скором времени выясняется, что лишь несколько мужчин говорят на испанском языке, при этом все жители говорят на языке хоти.
Кардинальные изменения в жизни хоти, как и многих индейских племен венесуэльской Амазонии, стали происходить после того, как в последние годы правительство Венесуэлы всерьез взялось за контроль внутренних территорий, охватив своей заботой и эту затерянную в джунглях отдаленную деревню, носящую официальное название Сан-Хосе-де-Коромото. Четыре года назад здесь появилась хижина-школа, учителем в которой работает приезжающий из Сан-Хуан-де-Манапиаре екуана, осуществляющий начальное обучение детей хоти на испанском языке. Школа представляет собой традиционную хижину, но больших размеров, дополнительно оборудованную импровизированными окнами, шестидесятисантиметровыми проемами в решетчатых стенах, идущими сплошной линией по всему периметру на высоте лица взрослого человека. В селении есть солнечная батарея и рация, благодаря которым в определенное время осуществляется связь с Сан-Хуан-де-Манапиаре и военным постом на реке Игуана. Политика правительства также направлена на то, чтобы никто из лесных индейцев не ходил голым. Поэтому в качестве подарков хоти постоянных селений раздают одежду. Десять лет назад местные хоти ходили лишь в набедренных повязках.
На берегу Аситы пришвартованы маленькое и большое выдолбленные из цельных стволов деревьев каноэ, на корме более крупного закреплен подвесной мотор – видимо, также подарок правительства.
В доконтактный с внешним миром период хоти каких-либо лодок не знали и строить их не умели; они и сегодня в основном пользуются деревянными долблеными каноэ, которые получают в порядке обмена от ближайших соседей – пиароа и екуана.
Вокруг деревни, вблизи и на удалении, разбито несколько обширных плантаций: здесь выращивают бананы различных видов, сладкие и для варки, папайю, ямс, маниок, мапойо. Какая-либо хозяйственная активность хоти наблюдается только с рассветом, когда охотники уходят в лес, а женщины на плантацию, и в предзакатные часы. Утром в хижинах остаются лишь немногие женщины с маленькими детьми и самый старший житель – мужчина, которому на вид лет сорок пять – пятьдесят. Он единственный, кого условно можно назвать пожилым. Возраст всех остальных жителей деревни не превышает тридцати – тридцати пяти лет. Как только солнце достигает зенита, все, отложив свои дела, расходятся по хижинам, пережидая полуденный зной. Хоти постепенно, но довольно быстро привыкли к нам. Поэтому вскоре почти все женщины стали ходить при нас с обнаженной грудью, одна даже и вовсе перешла лишь на набедренную повязку, являвшую собой тонкий шнурок, пропущенный между ног и обернутый вокруг талии. Спереди, на лобке, женская набедренная повязка представляет собой небольшой треугольный кусочек хлопковой ткани. Женщины имеют длинные волосы, мужчины – короткие стрижки. У одного мужчины проткнуты мочки ушей для ношения украшений.
Большинство жителей деревни пришло сюда жить десять лет назад с реки Игуана, с бывшего миссионерского поста «Миссии новые племена». Как говорят сами хоти, они ушли оттуда, потому что там собралось слишком много людей и всем им было сложно прокормиться. До прихода хоти с реки Игуана на месте нынешней Сан-Хосе-де-Коромото стояли всего две хижины.
Молодое поколение, долгое время находившееся под влиянием миссионеров, как и единственный пожилой мужчина, живущий в деревне, не знает мифологии своего народа. Можно было бы предположить знакомство хоти Сан-Хосе-де-Коромото с библейскими сюжетами, о которых им могли поведать миссионеры, но выясняется – они их тоже не знают. Складывается впечатление, что местную молодежь не интересуют ни христианские, ни свои старые традиционные мировоззрения.
Впервые за многие годы мне довелось видеть ссору в индейской семье. Мать-одиночка сердито отчитывала свою семи-восьмилетнюю дочь. Женщина ей что-то долго и очень грозно выговаривала на повышенных тонах, после чего девочка горько заплакала. Наказание родительница дополнила тем, что сняла с девочки имевшуюся на ней заношенную футболку и оставила ее рыдать абсолютно голой у входа в хижину. Сцена семейной размолвки длилась несколько долгих минут.
У главы общины – молодого парня по имени Марселино – рано умерли родители, и его ребенком взяли к себе на воспитание екуана из деревни Тенкуа, стоящей на берегу Вентуари. Так он с детства выучил язык екуана.
Местные хоти поддерживают контакт с индейцами екуана, живущими на Вентуари. Благодаря культурному обмену с соседними индейскими племенами у хоти Сан-Хосе-де-Коромото появились приспособления для приготовления горького маниока (плетеные прессы и противни), каноэ, весла – предметы, не характерные для их традиционной культуры. Отжимы и противни хранятся под отдельно стоящим навесом, являющимся для всех общественной кухней и расположенным немного в стороне от центральной площади деревни. Отдельные семьи самостоятельно не обрабатывают горький маниок. Похоже, касабе пекут совместно, когда возникает какая-то общественная необходимость.
Тенденции, связанные с межкультурным взаимодействием, можно наблюдать на примере использования горького маниока – одной из традиционных продовольственных культур большинства лесных индейских племен Южной Америки.
Горький маниок ядовит, и перед употреблением в пищу индейские женщины подвергают его клубни специальной обработке для удаления ядовитого сока. Сначала клубни очищают от кожуры и вымачивают в воде. Затем растирают на терке и отжимают с помощью плетеного пресса, подвешиваемого на специальном приспособлении. Очищенную отжимом от ядовитого сока сырую маниоковую массу рыхлят и сушат на солнце. Получается своего рода крупа, которую еще раз прореживают через плетеное сито. Из нее пекут большие лепешки касабе.
В венесуэльской Амазонии употребление в пищу горького маниока характерно для культурной традиции салива, карибских и аравакских племен.
Но некоторые племена, такие как хоти и яномамо, до недавнего времени горький маниок не возделывали, с техникой удаления ядовитого сока из него знакомы не были и в пищу его не употребляли. Сегодня, переняв от ближайших соседей, екуана и пиароа, необходимые навыки, они включили его в свой рацион питания, отдавая, однако, предпочтение культурам, типичным для их более ранней традиции. У яномамо это – бананы нескольких видов и плоды персиковой пальмы (Guilielma gasipaes), у хоти – плоды различных пальм.
Мне не удалось выяснить, овладели ли хоти и яномамо искусством изготовления прессов для отжима маниоковой массы или они продолжают выменивать их у екуана и пиароа. Однако виденные мной в Сан-Хосе-де-Коромото и в деревнях яномамо на реках Ориноко и Окамо плетеные прессы были выполнены очень искусно, что дает основание считать их обменное происхождение более вероятным.
Переживая, что он уже два дня не может наловить рыбы, Марселино рано утром отправляется со своей семьей на каноэ вверх по Асите. Помимо желания поймать рыбу, он собирается навестить брата на посту Игуана. После обеда Марселино возвращается в деревню с тремя большими рыбинами, которых дарит нам, и с двумя братьями, прибывшими с реки Игуана. Один из братьев приходит в традиционной набедренной повязке. Второй по моей просьбе приносит из хижины на показ флейты и вместе с братьями начинает исполнять на них традиционные мелодии хоти. Я подозреваю, что братья Марселино, получив по рации информацию, что мы здесь находимся, целенаправленно отправились навестить родственную деревню на Асите. Им интересно посмотреть на нас – людей из другого мира.
Игравшие на флейтах получают от меня свою порцию подарков: крючки, леску, грузила, бечевку и прочие приятные для них мелочи. В свою очередь, хоти каждый день делятся с нами различными продуктами питания: частью туши убитого на охоте пекари, связками бананов, ямсом или мапойо, принесенными женщинами с плантации, рыбой. Они делают это не только от большого желания иметь разноцветный бисер и рыболовные принадлежности, видно, эти дары они преподносят гостям от всей души, для них это в порядке вещей – поделиться едой с окружающими тебя людьми. Местные хоти представляют, что такое деньги, но их они у нас не просят: все сделки с ними можно осуществить путем товарообмена.
Вместе с хоти идем в лес, делаем большой круг по их охотничьим тропам. Заметив высоко на дереве стаю обезьян капуцинов, один из хоти с силой выдувает вверх из духовой трубки отравленную стрелу. Стрела с легким свистом стремительно улетает в крону деревьев. Мы несколько минут ждем, что же произойдет, нам неясно, попал ли охотник в обезьяну. Но потенциальная добыча так и не падает, и мы идем дальше.
Увидев спелые плоды, висящие на пальме сехаль, мужчина хоти ловко забирается по ее стволу, используя для этого лишь обруч из лиан, который он оборачивает вокруг своих лодыжек. Корзину для переноски собранных плодов индейцы плетут тут же на месте из подручных пальмовых листьев. Заполнив ее, дают нести девочке – это женская работа, и она, накинув на лоб повязку, бойко семенит назад в деревню.
Я с удовлетворением констатирую, что хоти Сан-Хосе-де-Коромото хорошо разбираются в полезных свойствах лесных растений.
У одного из мужчин вымениваю духовую трубку, также моя этнографическая коллекция пополняется двумя флейтами. В сравнении с духовой трубкой, которую я получил от хоти на реке Каньо-Бандарита в 2001 году, эта длиннее и меньше в диаметре.
Хоти используют разнообразные техники плетения, изготавливая различные типы корзин и циновок.
Сегодня особенно жарко и душно, гораздо жарче обычного. Вся деревня сидит по своим хижинам, пережидая полуденный зной. Кто-то поджег одну из плантаций, чтобы расчистить ее от засохших стволов и листьев и подготовить участок для дальнейших посадок. По моим наблюдениям, хоти не так часто моются в реке. Купаться они идут лишь утром и вечером, в отличие от своих соседей пиароа и екуана, не упускающих любую возможность лишний раз освежиться.
Вечером у себя в хижине без какого-либо музыкального сопровождения затягивает протяжную песню пожилой мужчина хоти.
На следующее утро, раздав последние остававшиеся подарки, отправляемся в обратный путь. Прощаться с нами выходит большая часть жителей деревни.
Около полудня возвращаемся в деревню пиароа и баре Пуэрто-Крус на реке Вентуари. Здесь мы переночуем и утром поплывем дальше в сторону Сан-Хуан-де-Манапиаре. На берегу реки двое мужчин потрошат тушу добытого на охоте пекари. Они выбрасывают внутренности в реку, и вода тут же вскипает от того, что пираньи и другая рыба начинают их пожирать.