Наша экспедиция отправляется в путь из поселка Самариапо, расположенного в шестидесяти километрах к югу от Пуэрто-Аякучо, выше грозных ревущих порогов на Ориноко, пройти которые на лодке не представляется возможным. Самариапо, стоящий на берегу небольшого канала, идущего в основное русло Ориноко, – идеальная точка для старта экспедиций, отправляющихся вглубь венесуэльской Амазонии. Асфальтированная дорога, связывающая Пуэрто-Аякучо с Самариапо, тянется дальше на юг вдоль берега Ориноко еще несколько километров, а затем обрывается, упираясь в реку Сипапо, правый приток Ориноко.

У пристани скопилось множество разнообразных лодок больших и малых размеров, снующие на берегу люди непрерывно выгружают или загружают всевозможные тюки, бочки, вещи, плетеные корзины.

Самариапо

В этом году в Венесуэле в сухой сезон стоит нестерпимая жара, поэтому уровень воды в реках упал ниже обычного. У меня есть опасения, что река Асита, на берегу которой расположилась деревня хоти, основная цель нашей экспедиции, может сильно обмелеть – это обстоятельство способно значительно затруднить дальнейшее передвижение.

Наша длинная десятиметровая лодка, по форме напоминающая традиционное индейское каноэ, сварена из металлических листов, вдоль ее бортов располагаются лавки-сидения, над которыми смыкается каркас, крытый пальмовыми листьями, защищающими путешественников от дождя и палящих солнечных лучей, – бонго, как называют такой тип лодок в Венесуэле, – тяжело нагружена. В ней стоят шесть двухсотлитровых бочек, полностью заполненных бензином, а на буксире мы тащим маленькую легкую лодку – на ней мы планируем подниматься вверх по мелководной Асите, оставив в условленном месте бонго. На обратном пути мы достигнем Сан-Хуан-де-Манапиаре, откуда улетим маленьким самолетом «Сессна» в Пуэрто-Аякучо.

Томасу – нашему пятидесятилетнему мотористу, наполовину индейцу банива, наполовину баре – помогает его сын по имени Исус. Они не владеют языками банива и баре, но Томас рассказывает, что его мать немного говорит на банива.

В конце первого дня пути останавливаемся на ночлег возле поселка пиароа Сан-Хосе. В Сан-Хосе, как и в расположенном рядом поселке Сан-Педро, стоят прямоугольные дома под двускатными крышами из рифленого железа, все их жители ходят в одежде, в футболках и шортах, некоторые женщины в платьях.

На реке Ориноко

Каноэ пиароа

Оринокский скат

Сомы

Пиароа чистит пойманную рыбу

Рано утром к берегу причаливает большое каноэ с пиароа – они вернулись с рыбалки, ставили сеть посреди Ориноко. Подвесные моторы пиароа, как и другие индейцы венесуэльской Амазонии, навешивают на традиционные выдолбленные из цельного ствола дерева каноэ, а для вспомогательного маневрирования используют деревянные весла. В сеть к рыбакам попались средней величины сомы и скат-хвостокол. Рыбу сразу же начинают разделывать, а ската-хвостокола отпускают. На мой вопрос – почему, отвечают, что не едят его. Я предполагаю, может быть, скат является для них ритуальным или священным животным, но они не подтверждают мое соображение: «Мы просто его не едим».

Военный патруль на реке Вентуари

Жители встречающихся по берегам Ориноко индейских деревень ведут традиционное хозяйство: охотятся, рыбачат, занимаются подсечно-огневым земледелием, но в качестве орудий труда используют исключительно современные инструменты и приспособления: металлические топоры и мачете, нейлоновые сети.

Достигаем городка Сан-Фернандо-де-Атабапо, в окрестностях которого издавна жили индейцы пуинаве, куррипако, баре, банива, пиароа.

Ночуем в доме у семьи пуинаве. Шестидесятилетний глава семьи родился и вырос в этих краях, он рассказывает, что сорок лет назад Сан-Фернандо-де-Атабапо представлял собой небольшой поселок, где проживало всего около ста человек. Все семейство испаноязычно, и только пожилой мужчина понимает язык пуинаве, но не говорит на нем. Старик поясняет, язык пуинаве продолжают использовать его соплеменники, живущие в Колумбии на реке Гуавьяре. Узнав, что мы идем к хоти, добавляет, пуинаве Сан-Фернандо-де-Атабапо называют их варувару.

В Сан-Фернандо-де-Атабапо находится военный пост Национальной гвардии Венесуэлы, на котором мы должны отметить свои сопроводительные документы. Покинуть район наша экспедиция планирует из Сан-Хуан-де-Манапиаре, где также расквартирована военная часть – там увидят документы, заверенные ранее их коллегами, и будет ясно, как мы сюда пришли, сколько у нас было литров бензина и, соответственно, как далеко мы могли уйти вверх по реке – таким образом в Венесуэле контролируются внутренние малодоступные территории.

На следующий день на реке нас останавливает мобильный военный патруль, совершенно неожиданно появившийся из джунглей на берегу и потребовавший приблизиться к ним. Офицер внимательно проверяет документы, пока его подчиненные с автоматами наперевес останавливают другие проходящие мимо лодки.

Только мы прощаемся с лесным патрулем, как нам вновь надо заходить регистрироваться на очередной военный пост в поселок Санта-Барбара, расположенный на берегу Ориноко, напротив устья реки Вентуари, крупнейшего ее притока. Военные держат на привязи большую, весом около двадцати пяти килограммов, водную черепаху, являющуюся для них живыми консервами, – просверлив в ее панцире отверстие, они привязали животное веревкой к вбитому в землю колышку.