В пригороде Пуэрто-Аякучо случайно знакомлюсь с французом, в одиночку путешествующим по Венесуэле.

Он тут же предлагает мне: «Давай пойдем в Колумбию».

– Так опасно же туда идти, – отвечаю.

– Почему?

– Как почему? Это же мировой центр производства кокаина, люди пропадают каждый день. Да и вообще, Колумбия – это южноамериканский вариант нашей Чечни!

– Да брось, – говорит, – все нормально, идем.

Ну, идем так идем.

Граница – условно – река Ориноко. Сначала идем около часа на моторке вверх по Ориноко, потом входим в ее приток – реку Томо – уже на колумбийской стороне.

С двух сторон границы сельвы вплотную подступает к воде. Мы причаливаем лодку к берегу и выходим на сушу. Никто не спрашивает никаких документов, не ставит штампа в паспорт.

Немного поодаль стоят несколько домиков – это административные здания дирекции национального парка Тупарро. Вся администрация – это один человек. Колумбиец совершенно спокойно реагирует на то, что мы вот так запросто приплыли к нему из Венесуэлы. Мы просим его пойти с нами в горы, показать дорогу.

Он охотно соглашается, и мы отправляемся в путь. Прибрежный лес быстро сменяется льяносами.

Путь оказывается неблизким, а солнце нещадно палит, поэтому колумбиец бежит назад к домикам, садится на мопед, и пока мы идем по равнине, по очереди, сажая себе за спину на дополнительное сидение, перебрасывает нас к возвышающейся вдали горе, на которую мы вздумали взобраться, чтобы обозреть окрестности.

Гора покоряется нам с большим трудом – сердце работает на пределе, приходится постоянно останавливаться, делая передышки.

Но наверху нас ждет награда – с вершины горы открывается фантастический вид: на венесуэльской стороне видна величественная Ориноко, окаймленная бескрайним морем сельвы, на колумбийской – изумрудно-зеленые льяносы, также уходящие за горизонт, местами разряженные островками леса. В базальт вмонтирован маленький круглый металлический знак, обозначающий, что это территория республики Колумбии, высота горы – двести метров, дата установки знака – 1966 год.

Вид на реку Ориноко с колумбийской стороны

Просторы Амазонии вызывают двойственные чувства и ощущения.

С одной стороны, здесь много людских, пусть и небольших, поселений, но все они расположены вдоль рек, и большинство их жителей составляют индейцы различных местных племен.

С другой стороны, междуречья до сих пор остаются практически безлюдными. Индейцы, живущие в деревнях, стоящих на берегах крупных рек или их более мелких притоках, в настоящее время носят обычную креольскую одежду, чаще всего это футболки и шорты, а не свои традиционные набедренные повязки. Но по своему мировосприятию и повседневному поведению остаются реальными носителями исконных индейских традиций. Они ведут веками установившийся образ жизни, охотятся в сельве, как при помощи ружей, кому их посчастливилось добыть, так и продолжая использовать луки и стрелы или же духовые трубки.

Все они по большей части продолжают придерживаться своих традиционных верований и ритуалов, не утратили навыки жизни в лесу, льяносах, горах, могут добыть огонь трением.

Первое, что бросается в глаза по возвращении в Каракас, – бомжи на улицах города, которым нечего есть и они попрошайничают. У индейцев в Амазонии такого нет! Они накормят всех и дадут приют на ночь!

В международном аэропорту Майкетия перед вылетом в Москву решаю упаковать свой багаж. Мне говорят, что сначала надо пройти досмотр.

Экзотического вида креол в военной форме, в белой каске и с белой широкой повязкой на рукаве с надписью «Antidrogen» спрашивает меня: «Кто вы, откуда?»

– Путешествовал, был у индейцев в Амазонии, – отвечаю.

– О'кей, пакуйте свой багаж.

Мне закатывают в полиэтилен мой рюкзак, в котором лежат стручки йопо – этноботанический галлюциногенный материал традиционных ритуалов индейцев венесуэльской Амазонии.

Я иду на посадку в самолет. Впереди пересадка во Франкфурте-на-Майне – дальше Москва. Не загадываю на будущее, где и в каком племени я окажусь в следующий раз в Амазонии. Это путешествие закончено, все еще впереди!