К середине весны 1943 года в соответствии с распоряжением Пантелеймона Пономаренко в БШПД были собраны материалы о деятельности Старика за последние несколько месяцев. На их основе Петр Калинин составил Справку о работе Пыжикова в течение всего периода его пребывания в тылу противника. Содержащаяся в ней информация носила опасный для Пыжикова характер. В справке учитывались все его ошибки и упущения с момента выхода за линию фронта и делался вывод о неспособности Старика руководить порученным ему делом и, как следствие этого, о нанесении ущерба партизанскому движению768.

На основании большого количества компрометирующих Старика документов в штабе Петра Калинина сочли, что его деятельность носит антипартийный провокационный характер769 – со всеми вытекающими из этого утверждения последствиями. В эти же дни, вероятно, в Москве было принято окончательное решение о дальнейшей судьбе Старика. Как сообщал уже в 1959 году на заседании Бюро ЦК КПБ Петр Калинин, он пошел к Пономаренко и предложил «вызвать этого вояку, иначе он погубит наши партизанские силы770». Вполне осознавая сложность предстоящей операции («ничего не могли сделать с Пыжиковым, он… не подчинялся») в партизанских штабах решили эвакуировать его на Большую землю обманом. Работавшие на Палике с контрольной миссией Ключинский и Киселев скрыли от Пыжикова реальные результаты проверки его деятельности. Они ознакомили Старика с поддельным сообщением в ЦК КП (б) Б о том, что имеющиеся в отношении него негативные факты якобы не подтвердились. После этого уже сам Пономаренко отправил Старику радиограмму такого содержания: «Прошу Вас прибыть в Москву посоветоваться по неотложным боевым вопросам»771. В ночь на 21 апреля 1943 года с партизанского аэродрома в Бегомле «по указанию Начальника ШПД при Ставке Верховного Главнокомандования генерал-лейтенанта товарища Пономаренко командир партизанской бригады тов. Пыжиков эвакуирован из тыла в город Москву772».

Комиссар бригады Борис Бывалый и начальник штаба Яков Чумаков были вызваны за линию фронта несколько позже, 13 мая. Об этом говорит оставшийся временно исполнять обязанности комбрига редактор газеты «Мститель» («еженедельная газета белорусских партизан») политрук Василий Бочаров: «В ночь на 13 мая… батальонный комиссар тов. Бывалый и начальник штаба бригады майор тов. Чумаков вылетели в Москву по вызову начальника Белорусского штаба партизанского движения бригадного комиссара тов. Калинина773». В этой связи, Бочаров обращается к командирам отрядов и подразделений бригады «Старика» со специальным письмом-разъяснением.

Дело в том, что еще за несколько дней до эвакуации Бывалого и Чумакова в советский тыл, 8 мая 1943 года межрайпартцентр Борисовской зоны принял постановление о реорганизации бригады «Старика» в связи с отзывом штаба бригады в распоряжение БШПД. Этим приказом Павел Жукович, по сути, расформировал бригаду. Он вывел отряды «За Родину» и «Смерть фашизму» из подчинения ее штаба и предоставил им самостоятельность с перспективой их будущего преобразования в бригады. До этого, пока еще неопределенного момента, названные отряды переходили в непосредственное подчинение партийному центру Борисовской зоны. Созданный Стариком незадолго до того отряд имени Ворошилова Жукович и вовсе называет «группой партизан во главе командира тов. Попова» и вливает ее в отряд «За Родину». Взвод управления, типография, госпиталь и радиостанция также были переданы в ведение партийного центра774.

Это постановление в конечном итоге будет исполнено. Но не сразу. И не в полном объеме. Оставшийся «на хозяйстве» Василий Бочаров в свое время был активным участником группы, выступавшей против расформирования дивизии осенью 1942 года. И сейчас ему предстояло предпринять последнюю попытку сохранить бригаду.

Воспользовавшись вполне объяснимой задержкой с поступающими из Московских партизанских штабов директив, которые бы подтвердили расформирование бригады, Бочаров в своем обращении к командирам и комиссарам отрядов и подразделений акцентирует внимание на том, что решение о роспуске бригады было вынесено межрайкомом всего лишь на основании того факта, что Старик, а затем и Бывалый с Чумаковым были вызваны в Москву. О своем решении Жукович официально не поставил в известность командование бригады, оставшееся исполнять обязанности, и начал действовать через его голову.

Вместе с тем, Белорусский штаб партизанского движения и после 8 мая продолжал отдавать распоряжения бригаде «Старик», то есть считал бригаду существующей и действующей. В связи с этим Бочаров послал запрос в Москву Калинину относительно того, следует ли принимать во внимание решение партийного центра. Вплоть до получения ответной радиограммы от Калинина он запретил подчиненным исполнять изданные Жуковичем директивы о расформировании бригады и обязал руководство отрядов и подразделений пресекать слухи об отзыве и снятии с работы командования бригады775.

Как видим, это был достойный ученик Старика.

Правда, повлиять на принятое в Москве решение, его позиция уже не могла. 12 мая Павел Жукович в некоторых деталях поправил (но не отменил) постановление Межрайкома о роспуске бригады, возвратив самостоятельность отряду имени Ворошилова. При этом Василий Попов сохранял за собой должность его командира, а комиссаром вместо Шадрина межрайком утвердил Василия Петриченко – бывшего комиссара в отряде Томашевича, активного участника «Зембинских» событий776.

На основе обоих входивших в состав бригады «Старика» отрядов позднее будут сформированы партизанские бригады, в июле 1943 года, как уже упоминалось выше, – бригада «Смерть фашизму», а в январе 1944 года по распоряжению Романа Мачульского на базе отряда «За Родину» – бригада имени Пономаренко. В состав последней войдут отряды имени Ворошилова и знакомый нам по Белорусскому особому сбору отряд «Гвардеец». Возглавит бригаду лейтенант Харланов – ставленник Старика, командовавший у него сначала взводом, а затем отрядом «За Родину». В день своего назначения Федор Харланов будет ранен в правую лопатку777, но останется командовать только что созданным формированием.

На большой земле с опальным руководством бригады «Старика» провели собеседование во втором (информационно-разведывательном) отделе Белорусского штаба партизанского движения. Бывший начальник военного отдела межрайонного партийного центра Борисовской зоны подполковник Коваленко составил служебные характеристики (надо сказать, чрезвычайно негативного содержания) на Василия Пыжикова, Бориса Бывалого, Якова Чумакова и находившегося с февраля месяца в советском тылу Ивана Рябышева. В отделе кадров были внесены соответствующие уточнения в их личные дела (относительно деятельности в 1941 – 1943 гг.). У Бориса Бывалого взяли объяснительную записку к личному листку по учету кадров с подробным описанием событий начального периода войны (от обстоятельств окружения его воинской части до вступления в партизанский отряд Ничипоровича – Покровского)778. Иван Рябышев написал Автобиографию на пяти страницах и автобиографические дополнения к ней с уточнениями аналогичного содержания779. В личное дело Якова Чумакова была включена Докладная записка начальника оперативного отдела БШПД полковника Брюханова, разоблачавшая содеянное им очковтирательство – начальник штаба «Старика» якобы приписывал бригаде проводимые отрядом «Смерть фашизму» боевые операции. Основанием для подобного суждения послужило утверждение Павла Жуковича о том, что в описываемый период (весна 1943 года) отряд «Смерть фашизму» уже был выведен из состава бригады780 – с чем, как мы убедились выше, не были согласны ни ее командование, ни Тарунов с Дедюлей.

В этой связи не лишним будет отметить, что еще 31 января 1943 года партийный центр Борисовской зоны своим Постановлением №27 снимал комиссара отряда Ивана Дедюлю с должности, исключал его из партии и выводил из состава Смолевичского подпольного райкома партии – за игнорирования распоряжений БШПД и межрайкома о выделении отряда «Смерть фашизму» из состава бригады «Старика»781. На деле это решение (как и упомянутое выше аналогичное апрельское решение в связи с выводом отряда из лесов в населенные пункты) выполнено не было; Иван Дедюля сохранил должность и членство в партии, а отряд «Смерть фашизму» продолжал оставаться в подчинении комбрига Владимирова. Последний приказ по отряду «Смерть фашизму» (в составе красной партизанской бригады «Старик») был подписан Таруновым только 26 мая 1943 года – Приказ №67782.

В деле самого Василия Пыжикова в качестве своего рода дополнения подшита неоднократно упомянутая выше Докладная записка Трофима Радюка на имя секретаря ЦК КП (б) Б Пономаренко, в которой достаточно подробно описаны взаимоотношения Старика с партийным руководством783. В личном листке по учету кадров Василия Пыжикова имеются две не предусмотренные требованиями к заполнению этого документа пометки. На обратной стороне бланка, вслед за последней записью относительно его службы в РККА («21 – 22 апреля 1943 года прибыл по вызову секретаря ЦК КП (б) Б тов. Пономаренко и нахожусь в распоряжении БШПД») рукой Пыжикова сделано дополнение следующего содержания: «За время пребывания в партии никогда отклонений [от] генеральной линии не имел, всегда соответствовал указаниям, выбирался в партийные и советские органы, всегда стоял честно за линию партии Ленина – Сталина.

28 апреля 1943 года. Пыжиков784».

Вероятно, это был жест отчаяния. Старик прекрасно понимал, к чему идет дело. Увы, изменить что-либо было уже невозможно. На том же бланке, на первой его странице, наискось в левом нижнем углу, тоже от руки сделана еще одна надпись: «арестован орг. НКВД 1.5.1943. Подпись (не расшифрована)785».