После вывода отрядов Анатолия Томашевича и Николая Покровского из состава бригады «Старика» в подчинении у Владимирова осталось всего два отряда – «За Родину» (бывший «Старик», с которым он летом 1942 года пришел на Палик) и «Смерть фашизму», причем последний действовал на территории Смолевичского района – за 75 километров от хутора Старина733. Такая ситуация затрудняла управление отрядом «Смерть фашизму» и Старик, по утверждениям Павла Жуковича, принял решение передислоцировать его на Палик734.

У Василия Пыжикова, однако, в отношении этого отряда имелся иной план. Старик вернулся к идее воссоздания дивизии. Формальный повод для этого ему предоставил сам Пантелеймон Пономаренко. В радиограмме от 12 декабря 1942 года он неосторожно оставил Старику надежду на такой исход, высказавшись относительно возможного воссоздания в неопределенном будущем распускаемой по его указанию дивизии имени Чапаева. «Сейчас, в зиму, более целесообразно рассредоточиваться на более маневренные отряды и активно действовать отрядами. Когда обстановка будет требовать создания дивизии, указание будет дано»735, – увещевал он Старика и тот на некоторое время отложил свои планы. Тем более, что всю зиму ему приходилось бороться за удержание синицы в своих руках – сохранение бригады с приемлемым для ее существования количеством отрядов.

С наступлением весны комбриг Владимиров взялся за старое. 13 марта он отправил в ЦШПД шифровку следующего содержания: «Выполняя радиограмму т. Пономаренко, дивизия… реорганизована. Бригады впредь до новых указаний действуют самостоятельно. Жду разрешения объединиться, действовать совместно. Старик»736. Это был, вероятно, пробный шар, для дальнейшего выстраивания своей политики следовало выяснить, не изменилось ли отношение Москвы относительно идеи формирования дивизии. Пономаренко не ответил на это обращение Старика. 21 марта тот почти теми же словами повторяет свой запрос: «…дивизия им. Чапаева реорганизована. Зимний период бригады действовали самостоятельно. Обстановка требует снова объединиться. Жду Ваших указаний. Старик – Владимиров»737. И вновь не получает ответа.

Москва к этому времени, похоже, уже окончательно определилась в своем отношении к Старику и затеваемым им реформам. В Справке, составленной на Пыжикова в Белорусском штабе по поручению Пономаренко, Петр Калинин довольно определенно высказался по этому поводу: «Если бы для пользы дела потребовалось сформировать в тылу врага дивизию, то это нельзя было бы поручить Пыжикову… с его тенденцией оторваться от руководства партийной организации, и… поощрением антипартийного поведения всех тех, кто был угоден т. Пыжикову»738.

В свою очередь, Старик рассматривал создание дивизии лишь как начало реорганизации партизанского движения на Палике и на значительной части Белоруссии. После создания первой дивизии он предполагал создать вторую и третью партизанские дивизии, которые действовали бы в направлении Орши и Минска соответственно, нависая своей мощью над железнодорожной магистралью Минск – Москва. Не скрывал Старик и своих личных амбиций – все руководство этим движением он предполагал сосредоточить в своих руках, «…ибо партизанским движением в Белоруссии нельзя руководить из Москвы, да и прежде, чем руководить, его нужно знать»739.

После удара, нанесенного его идеям осенью и зимой 1942 – 1943 годов, вероятность реализации этих планов была крайне низкой. Однако не в характере Василия Семеновича Пыжикова было отступать перед трудностями такого характера. В конце концов, в августе 1942 года он пришел на Палик с остатками своего разгромленного отряда численностью в 18 человек, а уже через два месяца сумел коренным образом изменить ситуацию и возглавить крупнейшую партизанскую группировку в Борисовской зоне. И сейчас, несмотря на сказанное, Старик, похоже, вполне серьезно решил заново сформировать распущенную дивизию.

Для этого он затевает новую интригу.

Уполномоченные ЦК и БШПД Ключинский и Киселев, находившиеся с марта 1943 года в Борисовской зоне с проверкой, в упомянутой выше Справке о деятельности Старика заявляют, что тот все время доказывал им необходимость передать в его подчинение сохранявшие к этому времени самостоятельность партизанские формирования – бригаду имени Кирова, а также отряды «Гвардеец» и «Буревестник»740.

Однако присоединить эти формирования к своей бригаде Старик уже не смог. Увы, он уже не обладал достаточным влиянием в партизанской зоне, чтобы склонить их командование к объединению.

На бригаду имени Кирова он заведомо не мог рассчитывать – она изначально формировалась для защиты Межрайкома, была тесно связана с Жуковичем, по инициативе Жуковича она и начала создаваться в декабре месяце на базе одноименного отряда. Ее командиром был назначен капитан Федор Терентьевич Пустовит – член оперативной группы полковника Абрамова, занимавший одно время должность начальника штаба в отряде «За Отечество» Анатолия Томашевича (во время вхождения отряда в состав бригады «Старика»). Комиссаром бригады стал Игнатий Панкевич, должность начальника штаба занял Павел Сиваков – бывшие комиссар и командир отряда «Смерть фашизму», снятые Стариком в свое время с должностей. При такой расстановке командных кадров в бригаде говорить о возможном ее вхождении в подчинение Старику не приходилось, а учитывая предсказуемо негативную реакцию на это Павла Жуковича, Петра Калинина и Пантелеймона Пономаренко – такое вхождение и вовсе представляется невероятным.

Что касается отрядов «Буревестник» и «Гвардеец», то, на наш взгляд, первый из них не мог войти в подчинение Пыжикову по причине чрезмерной независимости и амбициозности его командира Михаила Глебовича Мормулева (что, возможно, подтверждается историей с его несостоявшимся подчинением Николаю Покровскому), а второй – наоборот, из-за абсолютной аморфности его командования, которое, по словам Бориса Бывалого и Якова Чумакова, «… никому не подчиняется и бездействует741».

Убедившись в том, что укрепиться за счет этих отрядов не представляется возможным, Старик, тем не менее, не оставляет самой идеи возрождения дивизии и делает достаточно сильный ход. Сначала ему удается убедить Павла Жуковича в необходимости формирования в составе своей бригады третьего отряда. 28 марта 1943 года межрайонный партийный центр Борисовской зоны принял соответствующее решение, а 5 апреля Старик приказом по бригаде выделил из числа партизан отряда «За Родину» инициативную группу для создания партизанского отряда имени Ворошилова. Во главе нового отряда Старик поставил Василия Николаевича Попова, бывшего командира взвода из разгромленного годом ранее отряда Осташенка. В мае 1942 года он оказался в отряде «Разгром» (Червенский район, Иван Сацункевич), а на Палик пришел уже с отрядом Николая Покровского, у которого служил заместителем начальника разведки. В январе 1943 года Старик забрал его к себе адъютантом, а в марте поручил сформировать отряд742. Комиссаром нового отряда был назначен Шадрин Е. К., начальником штаба – Савельев П. Т.743 В состав отряда была включена группа окруженцев, еще с 1941 года скрывавшаяся (проживавшая) в д. Палик, вероятно по этой причине местом базирования отряда стала эта деревня.

Одновременно с этим Старик на базе своего самого сильного подразделения, каким к этому времени стал реформированный им осенью отряд «Смерть фашизму», формирует партизанскую бригаду. Для этого он в середине марта вместе со своим начальником штаба Яковом Чумаковым в очередной раз выехал в Смолевичский район. Лейтенант Тарунов еще 25 февраля вывел отряд из лесных массивов и стал поротно в деревнях Антополь (Антополье) Смолевичского, а также Ляды и Загорье Логойского районов. Штаб отряда располагался в Сутоках, здесь Старик и встретился с его командованием.

Результатом этой встречи, собственно, и стало создание новой партизанской бригады, которой так же присвоили имя Ворошилова. Отряд «Смерть фашизму» к этому времени объективно уже перерос свои организационные рамки, в его составе насчитывалось несколько сотен бойцов (по состоянию на 01.04.1943 г. – 386 человек в трех ротах744, на 01.05.1943 г. – 420 человек745), он был неплохо вооружен и контролировал, по сути, большую часть Смолевичского района. Не обременяя себя излишними изысками, Старик на основе трех имевшихся у Тарунова рот сформировал три отряда и подчинил их вновь созданному штабу бригады. Основные должности в нем заняло бывшее командование отряда «Смерть фашизму (лейтенант Тарунов – комбриг, младший политрук Дедюля – комиссар, лейтенант Кисляков – начальник штаба), а командиры рот заняли должности командиров отрядов.

Первый приказ бригады имени Ворошилова был подписан Таруновым 22 марта 1943 года746. Это был самый разгар очередного витка длящегося в зоне кризиса. И это была, вероятно, последняя попытка Пыжикова отстоять свои претензии на сколько-нибудь значимую роль в партизанском движении: формируя бригаду, он пытался тем самым создать основу для будущего воссоздания дивизии имени Чапаева – состоящей на первых порах хотя бы только из двух бригад.

Впрочем, это был секрет полишинеля. Майор Ключинский разгадал замысел Старика. «… Даже во время нашего пребывания там т. Пыжиков сделал еще одну попытку создать дивизию. Без всякого на то полномочия поехал в отряд „Смерть фашизму“ и реорганизовал его в бригаду имени Ворошилова, однако действовать она должна была под руководством Пыжикова»747, – отмечает он в справке на Старика, составленной по итогам инспекторской поездки на Палик.

Партийное руководство Смолевичского района негативно отнеслось к выводу отряда из леса и формированию на его базе партизанской бригады. Подпольный райком посчитал, что эта акция была подготовлена и проведена командиром бригады «Старик» Владимировым и его комиссаром Бывалым для того, чтобы увести отряд из Смолевичского района на озеро Палик748, чему райком не мог не воспротивиться.

Командование отряда, в свою очередь, мотивировало выход из лесов угрозой половодья рек Гайна и Цна, что лишало партизан маневра в случае блокады749. Командир 1-й роты отряда «Смерть фашизму» (1-го отряда бригады имени Ворошилова) Иван Демин полагал, что оборудованный в лесах лагерь к весне уже не вмещал партизан, особенно после того, как с Палика вернулась 2-я рота750.

В населенных пунктах отряд (а после 22 марта – уже бригада) простоял почти месяц, в ночь с 23 и 24 марта были получены данные о готовящейся против партизан крупной карательной акции противника. Судя по всему, речь шла о батальоне Дирлевангера, который совместно с приданной ему командой СД гауптштурмфюрера Артура Вельке должен был очистить от партизан территорию между Логойском и Смолевичами. Как пишут исследовавшие тему Д. Жуков и И. Ковтун, это была локальная операция по вытеснению партизан от Логойска751. В ходе ее проведения, однако, в устроенной 23 марта отрядом «Мститель» (бригада «Дяди Васи») засаде был убит гауптштурмфюрер Вельке, что не только привело к известной Хатынской трагедии, но, вероятно, и к усилению давления на бригаду имени Ворошилова. Как полагали в штабе бригады, рассчитывая блокировать партизан, немцы накапливали силы в Смолевичах, Логойске и Зембине. Правда к 24 марта активность проявляла лишь Логойская их группировка – согласно Жукову и Ковтуну это был батальон Дирлевангера752. Он наступал со стороны Логойска тремя колоннами на Ляды, Сутоки и Антополье. Комбриг Тарунов в своем рапорте на имя Павла Жуковича сообщает, что 24 марта бригада дала бой врагу, однако ее заслон в Лядах не устоял и вынужден был отойти. Другой колонной противник прорвался к Сутокам и сжег деревню. На следующий день под натиском превосходящих сил Тарунов вынужден был вывести бригаду из-под удара и отступить в Плещеницкий район753.

Павел Жукович с недоверием воспринял версию командования бригады относительно произошедших 24 марта событий. В межрайком от различных лиц поступило несколько сообщений, в которых утверждалось, что Тарунов без боя оставил населенные пункты и перебазировался в Плещеницкий район754. Более того, в полученных донесениях утверждалось, что отряды были выведены из деревень около 4-х часов утра 24 марта, втайне от жителей. Охранявшие деревни посты также были сняты и выехали вслед за отрядами755.

Судя по всему, секретарь Смолевичского райкома Довгаленок сообщил о произошедшем в межрайком Жуковичу. В бригаде настаивали, что вели бой с противником 24 марта и посчитали действия Довгаленка и партийной тройки незаконными, а поданное в партцентр заявление клеветническим. 25 марта комиссар бригады Дедюля и командир Тарунов вызвали Довгаленка в штаб и потребовали объяснений. После того, как тот отказался раскрыть содержание докладной записки, переданной в межрайком, командование бригады имени Ворошилова сняло с довольствия Смолевичский райком партии и райком комсомола и предложило им уйти из лагеря756. «Представителей парторганизации тов. Щербакова, Довгаленка и Санковича они [Дедюля и Тарунов] называли нахлебниками, людьми, которые развозят только листовки (эту работу может выполнить с успехом любой крестьянский парнишка)757», – сообщал Трофиму Радюку в Борисовский партцентр анонимный информатор из бригады.

Действия Тарунова при этом сопровождались применением физической силы и угрозой применения оружия по отношению к Довгаленку758.

В конце марта командование бригады имени Ворошилова вызвали на Палик. Основные претензии межрайкома сводились к тому, что Тарунов без санкции Смолевичского райкома партии (его секретарь Григорий Довгаленок присутствовал на этой встрече759) оставил район и отступил к Плещеницам. Если это так, то отряд своим маневром действительно поставил деревни с проживающим в них населением под удар. Для проверки имеющихся материалов Павел Жукович учредил комиссию. В ее состав вошли Трофим Радюк, Ефим Гуля (руководитель межрайкома ЛКСМБ) и Борис Бывалый. 4 апреля 1943 года комиссия завершила проверку деятельности бригады имени Ворошилова и предоставила в межрайком соответствующий отчет. Борис Бывалый не подписал этот документ, составленный довольно субъективно. В нем утверждается, что днем 24 марта каратели (500 – 600 человек из полицейских гарнизонов Логойска и Смолевичей, разбавленные немцами при поддержке 3 трофейных русских танкеток) не встретив никакого сопротивления, ворвались в покинутые партизанами деревни и произвели расправу над их населением760. Член тройки Смолевичского РК КП (б) Б Капшаев уточнил, что речь шла о двух пострадавших деревнях: Сутоки Смолевичского района (сожжено 10 дворов, расстреляно 5 человек и трех детей каратели живыми бросили в огонь) и Ляды Логойского района – сожжено 67 дворов, расстреляно 20 человек)761.

Основным виновником произошедшего инцидента был назван комиссар бригады Иван Дедюля. Партийный центр отстранил его от должности и предложил Смолевичскому РК рассмотреть вопрос о его членстве в партии762. В отношении Тарунова межрайком ограничился более мягкими мерами воздействия – за игнорирование партийного руководства и проявление хулиганского отношения к Довгаленку ему пригрозили отстранением от командования отрядом (межрайком так и не признал существование бригады имени Ворошилова) и исключением из партии763. Впрочем, и в отношении Дедюли принятое решение не было реализовано, он не только остался при должности, но и сохранил партийный билет.

Описанная выше драма в значительной степени усугубила и без того незавидное положение Старика. Его попытки реформировать партизанское движение на Палике закончились в эти же дни. Сначала, по горячим следам, 29 марта Павел Жукович сообщил секретарю ЦК КП (б) Б Пономаренко о произошедших в конце марта событиях, переложив на Пыжикова существенную долю вины за произошедшее: «По приказанию Старика отряд „Смерть фашизму“ выведен из лесных массивов и расположился в деревнях… Противник… предпринял карательную экспедицию. Отряд отошел без боев. Противник сделал расправу [над] мирным населением»764.

А уже 1 апреля Борисовский партийный центр сообщил в ЦК и ЦШПД о том, что «…Старик вернулся из отряда „Смерть фашизму“, где из отряда сформировал бригаду имени Ворошилова». Жукович своей властью отменил это решение и обратился к Пономаренко с просьбой не давать Старику санкции на создание бригады, при этом он в очередной раз предложил выделить отряд «Смерть фашизму» из подчинения Старика, «…но сделать это аккуратно, несколько позднее, когда Старика направим в Москву. Мы хотим отправить его без особых эксцессов. Для этого необходимо пока сохранить видимость его положения и влияния на отряд. Вообще Старик здесь опасная личность. Его надо убрать скорей»765. В Москве согласились с инициативой партцентра.

Бригада имени Ворошилова просуществовала всего несколько дней. 3 апреля 1943 года комбриг Тарунов издал приказ №10. Это был последний приказ по бригаде, его первый параграф гласил: «На основании полученного разъяснения от уполномоченного ЦК КП (б) Б и Штаба партизанского движения [речь идет о майоре Ключинском] бригаду имени Ворошилова снова реорганизовать в партизанский отряд. С сего числа именовать бригаду опять отрядом „Смерть фашизму“, а отряды – 1-й, 2-й, 3-й ротами. … Приказ № … от… об образовании бригады имени Ворошилова временно отменить766».

Следует заметить, что расформирование бригады имени Ворошилова действительно носило временный характер. Дело заключалось не в прихоти Старика. Необходимость в преобразовании отряда «Смерть фашизма» объективно назрела, Жуковича и Пономаренко не устраивал не факт создания бригады сам по себе, а влияние Старика на ее руководство. После отстранения от дел Василия Пыжикова, уже 29 июля 1943 года по решению межрайпартцентра Борисовской зоны отряд Тарунова вновь будет развернут в бригаду (уже под названием «Смерть фашизму) в составе трех отрядов, сформированных 4 августа на базе 1-й, 2-й и 3-й рот; в октябре месяце диверсионный взвод будет преобразован в четвертый отряд767.