На этом заканчивается «партизанская» часть биографии Василия Семеновича Пыжикова – Старика. Эвакуация за линию фронта и последовавшие вслед за тем арест и расформирование бригады завершают историю его конфликта с партийным и партизанским руководством.

В Национальном Архиве Республики Беларусь практически отсутствуют сведения об участи комбрига после его ареста. В базах данных и открытых списках жертв политических репрессий о втором его аресте также не упоминается. Достоверно известно лишь следующее.

С момента задержания органами НКВД в мае 1943 года он поочередно содержался на Лубянке (внутренняя (секретная) тюрьма НКВД), в Бутырке (следственная и пересыльная тюрьма) и Лефортово (следственный изолятор НКВД/НКГБ). Следствие по делу Василия Пыжикова велось на весьма высоком уровне, его допрашивали бывший начальник следственного управления МГБ СССР Рюмин и следователь по особо важным делам Влодзимирский, а на беседы вызывали Берия и Цанава786. И, несмотря на это, с обвинением дело не клеилось. До суда над Пыжиковым дело так и не дошло. После пятилетнего пребывания в следственных изоляторах Москвы, в 1948 году он вышел на свободу. Как сформулировал на состоявшемся 7 сентября 1959 года заседании Бюро ЦК КПБ по вопросам реабилитации Минского подполья секретарь ЦК Горбунов, «Пыжиков был арестован за зря и без суда»787. Сыгравший определенную роль в судьбе Василия Пыжикова бывший начальник БШПД Петр Калинин негативно оценивал работу Василия Пыжикова на Палике, но не считал его прегрешения заслуживающими столь сурового наказания. На том же заседании Бюро он следующим образом сформулировал свое отношение к произошедшим событиям: «… В этом вопросе я принимал активное участие. Что получилось со Стариком? … я не за то, чтобы его арестовали, ему надо было морду набить как следует, а ему сделали и то и другое»788.

После смерти Сталина дело Василия Пыжикова было пересмотрено и в 1955 году он был реабилитирован.

Летом 1957 года в ходе разгрома антипартийной группы Молотова, Маленкова, Кагановича «и примкнувшего к ним Шипилова» продолжали сгущаться тучи и над Пантелеймоном Пономаренко. Бывший секретарь ЦК компартии Белоруссии считался ставленником Маленкова, в связи с чем его позиции в партийной и государственной иерархии серьезно пошатнулись. В это время Пыжиков обратился в Комитет партийного контроля (КПК) с письмом, в котором рассказал о произведенных в его отношении репрессиях. Из этого письма, между прочим, явствует, что основную долю вины за свой арест он возлагал на Пономаренко – совершенно очевидно, что фигура Павла Жуковича в описываемых событиях не была самостоятельной. Василий Пыжиков сообщил в высшую контрольную инстанцию, что Пономаренко в 1943 году вызвал его «… в Москву с докладом и, вместо того, чтобы побеседовать …, разобраться в материалах, которые по его заданию были провокационно состряпаны… Цанавой и агентурой Цанавы, упрятал [его] в тюрьму789». При этом формальную причину своего ареста Василий Пыжиков низводит к частному случаю: он связывал его с поданной в ЦК ВКП (б) на имя Сталина докладной запиской относительно безобразно организованного Пантелеймоном Пономаренко снабжения партизанского движения оружием и боеприпасами790. О конфликте с партийными органами (от подпольного межрайкома Борисовской зоны до обкома и ЦК КП (б) Б) по вопросам партизанского строительства Старик в своем письме благоразумно умолчал. Его открытое игнорирование партийных установок вовсе не приветствовалось и после смерти Сталина; не приветствовалось оно и в период ранней оттепели.

12 мая 1958 года глава КПК Н. М. Шверник подготовил на имя Хрущева записку об участии Маленкова в репрессиях на территории Белоруссии, при этом он использовал полученные от Пыжикова сведения в качестве одного из доказательств участия бывшего первого секретаря ЦК КП (б) Б (как креатуры Маленкова) в провокациях против партийных и советских работников республики, в их компрометации и арестах791.

Сейчас уже трудно судить, рассчитывал ли Старик призвать его к ответу. Опала Пантелеймона Пономаренко оказалась относительной – выпав из числа высшей партийной номенклатуры, он сохранял за собой гораздо более высокий статус, чем Василий Пыжиков. (Пономаренко в течение нескольких лет занимал ряд высоких дипломатических постов. Василий Семенович Пыжиков вплоть до выхода на пенсию в 1957 году работал директором совхоза «Шепьяны» Смолевичского района792).

Старик был арестован за несовершенные преступления, за них же был и оправдан. Настоящая причина проведенных в его отношении репрессий (а это противостояние партийным властям, надо полагать) на официальном уровне замалчивалась. Старался не упоминать об этом и Василий Пыжиков. Это позволяло ему стать своим в среде ветеранов и даже участвовать изредка в набиравших популярность памятных мероприятиях, посвященных событиям минувшей войны.

Бывший ротный командир в отряде «Смерть фашизму» (впоследствии – командир первого отряда одноименной бригады) Иван Демин написал после войны небольшую книгу воспоминаний «Мы сражались под Минском». В книге имеется весьма любопытная фотография. Летом 1964 года на месте прорыва немецкой блокады 1943 года состоялась встреча бывших партизан Борисовской зоны. Решающую роль в том прорыве сыграли два отряда, до последних дней остававшихся верными Старику – «За Родину» и «Смерть фашизму».

Отряды, по сути, обеспечили выход из окружения бригаде имени Кирова в полном составе, основным силам Титкова и отряду «Гвардеец», а также межрайпартцентру Борисовской зоны во главе с Павлом Жуковичем793. (Дядя Коля оставался на островах Домжерецких болот вплоть до снятия блокады794). Старик не принимал участия в событиях, к тому времени (июнь 1943 года) он был уже арестован и находился во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке. И все же его пригласили на встречу. Это, вероятно, должно было свидетельствовать о признании заслуг Старика и отчасти уравнивало его в правах на почести с более благополучными участниками партизанского движения, запечатлёнными вместе с ним на фотографии (Мачульский и Тимчук – Герои Советского Союза, Иван Демин – директор концерна Белавтомаз, Герой Социалистического труда).

И все же «куцая» на самом деле реабилитация не позволяла ему в полной мере реализовать себя в послевоенные годы. В 1967 году, к пятидесятилетнему юбилею Октябрьской революции, Василий Пыжиков был награжден орденом Ленина, а еще два года спустя, 28 февраля 1969 года, Василий Семенович Пыжиков умер и был похоронен в Минске795.

Вызванные в Москву после Старика члены его штаба Борис Бывалый и Яков Чумаков избежали репрессий.

Вскоре после собеседований в БШПД и, вероятно, в органах НКВД/НКГБ, Борис Бывалый и Яков Чумаков получили кратковременные (30 дней, с 20 июня 1943 года) отпуска по семейным обстоятельствам. Яков Чумаков отправился к находящейся в эвакуации в Сергиевском районе Куйбышевской области жене (ранее она получила извещение о пропавшем без вести в 1941 году муже), Бывалый – в город Троицк Челябинской области, тоже к семье. 20 июля они вернулись на станцию Сходня, где базировался штаб Калинина. Из БШПД их откомандировали в Центральный штаб партизанского движения для прохождения дальнейшей службы796.

Яков Чумаков

Однако, в партизанском движении они оказались уже не востребованными и были отправлены в действующую армию, где получили должности, соответствовавшие их довоенным постам и сохраненным за ними званиям.

Яков Чумаков командовал батальоном, а затем служил заместителем командира 141 полка 46-й гвардейской дивизии 6 гвардейской армии на 1-м Прибалтийском фронте, в январе и августе 1944 года был награжден орденами Красной звезды и Александра Невского, был повышен в звании до подполковника. 30 августа того же года он погиб в бою при освобождении Литвы797 и был похоронен в городе Рокишкис798.

Борис Бывалый получил аналогичную довоенной должность замполита в артполку. Летом 1944 года в составе других частей полк совершил рейд по тылам противника, и, участвуя в Мозырьской операции, одним из первых форсировал р. Припять. Чуть позже, в боях под Ковелем, одно из подразделений полка трое суток вместо пехоты стояло на переднем крае, отражая атаки противника. По результатам этих боев их участник Борис Бывалый был представлен к награде орденом Отечественной войны 1-й степени (был награжден орденом Отечественной войны 2-й степени)799. После победы жил в Киеве. В 1967 году оставил небольшие воспоминания об участии в подпольном движении в Минске осенью и зимой 1941 года.

Борис Бывалый

Майор Рябышев на фронте оказался только в июне 1944 года800 – спустя год и три месяца после выхода с Палика в советский тыл. Вероятнее всего, эта заминка была вызвана более существенными проблемами, возникшими у Ивана Захаровича с органами СМЕРШ, имеются даже смутные упоминания о его аресте: по мнению минской подпольщицы Хаси Пруслиной – за связь с горкомом801. Белорусский историк Яков Павлов упоминает о допросах майора Рябышева в качестве свидетеля по делу Ничипоровича. Учитывая, что первый такой допрос состоялся только 22 августа 1943 года, надо полагать, что судьба Ивана Захаровича Рябышева в это время все еще не была решена.

Иван Рябышев

Достоверно известно, что осенью 1944 года, уже в чине подполковника он занимал должность заместителя командира 566 стрелкового полка по строевой части в 153 стрелковой дивизии. К этому времени помимо ордена Красной звезды, полученного еще в бригаде «Старика», Рябышев был награжден медалью Партизану Великой Отечественной войны 1-й степени, но получена последняя награда была лишь в 1944 году (вероятно, после благополучного завершения его проверки органами СМЕРШ).

При форсировании Августовского канала 25 – 26 октября 1944 г. Иван Захарович Рябышев подтвердил полученные в партизанском движении навыки. Под его руководством из подручных материалов была сооружена переправа через канал, после чего вверенное ему подразделение атаковало численно превосходящего противника и выбило его из первых трех линий обороны. Немцы несколько раз «ходили в контратаку, но Рябышев построил хорошо продуманную систему обороны, расположив свои огневые точки таким образом, чтобы они могли наилучшим образом взаимодействовать с живой силой802». На следующий день, 27 октября, его непосредственный начальник командир полка полковник Поздняков представил Рябышева к награде – ордену Красного знамени, но как это часто бывало, вышестоящее начальство несколько снизило уровень награды и дело ограничилось вручением ему ордена Отечественной войны 2-й степени. Как явствует из наградного листа, еще день спустя, 28 октября подполковник Рябышев был тяжело ранен803.

После войны Иван Захарович Рябышев вернулся в Минск, где и проживал до своей кончины.

В июле 1943 года Борисовский межрайком был упразднен (как выполнивший возложенную на него роль804) и Павел Жукович в начале осени покинул Борисовскую зону. Руководство расположенными в ней партизанскими силами перешло к более сильному лидеру Роману Мачульскому, а Павла Жуковича перевели в Вилейский подпольный обком партии на менее самостоятельную должность. Он уходил с обидой. Прибывший в зону для передачи дел секретарь ЦК КП (б) Б Ганенко повел себя с ним неожиданно грубо (вплоть до оценок его деятельности нецензурными выражениями). Помимо разногласий по поводу раздела имущества межрайкома (рация, вооружение уходящих с Жуковичем бойцов охраны и т. п.) проявилась даже личностная неприязнь Ганенко к Жуковичу. В частности, он фактически не разрешил ему эвакуировать на большую землю семью, выведенную в декабре 1942 года из Борисова разведкой «Дяди Коли»805. На аэродроме Бегомля Ганенко заявил его жене буквально следующее: «…можешь посидеть недельки две, тебе не воевать». В конечном итоге жена Павла Жуковича вынуждена была с малолетним сыном пробираться по немецким тылам в Вилейскую область. «Странно, за год в тылу, все отдавая, чтобы выполнить порученную мне задачу, и не заслужил даже внимания перед секретарем ЦК Ганенко806», – записал по этому поводу в своем дневнике Павел Жукович. Последовавшее в скором времени награждение орденом Ленина несколько убавило степень его отчаяния.

Поздней весной 1944 года партизанская бригада им. Кутузова, при которой находился Жукович, была вытеснена немцами из южных районов Вилейской области в Борисовскую зону, где в ходе карательной операции «Баклан» («Kormoran») оказалась блокированной в болотах у Палика. В ночь с 15 на 16 июня, во время прорыва блокады в районе деревень Маковье – Холмовка в неравном бою с карателями Павел Жукович был убит807. Секретарь Вилейского обкома Иван Климов в своей книге чуть подробнее рассказывает о гибели Жуковича. Для выхода из окружения отрядам предстояло преодолеть три сильно укрепленных рубежа немецкой обороны: первая – по окраинам Маковья, вторая – в километре от деревни и третья еще дальше на запад. В час ночи двинулись на прорыв. Впереди шли прибывшие из-за линии фронта автоматчики Федора Озмителя и Бориса Галушкина. Они должны были подавлять огневые точки противника. В разгар боя, на подступах ко второму рубежу пал смертью героя полковник Жукович808.

Похоронен в братской могиле советских воинов, партизан и жертв фашизму возле деревни Буденичи809 – неподалеку от места, где обескровленные бригады пытались прорвать блокаду.

Николай Покровский после войны работал 1-м секретарем Борисовского горкома, Барановичского обкома, затем – в аппарате ЦК КП (б) Б и Совета Министров БССР. Умер 4.8.1976 г.810

Как сообщает Андрей Тисецкий на основе состоявшихся у него бесед с сыном Николая Дербана, после освобождения территории БССР бывший комбриг «Щорса» был отправлен в Гродненскую область, где последовательно занимал должности председателя Гродненского (с июля 1944 по январь 1945 года) и Сопоцкинского (с января 1945 по июль 1947 года) райисполкомов. В сентябре 1947-го года вернулся ближе к дому, сначала работал инспектором в Смолевичском лесхозе, а с апреля 1948-го, был переведен на вышестоящую должность директора Бегомльского лесхоза811, жил в Бегомле.

После разгрома Березинского подполья и казни весной 1942 года его участников, Николай Дербан передал детей бургомистра Мощаницкой волости Евгения Ермалкевича на воспитание надежным людям, а по окончанию войны определил сирот в детский дом812.

Василий Тарунов в ходе летних боев на Палике с карателями в июне 1944 года растерял свои отряды813, был ранен, опознан среди других раненых и, по сообщению комиссара бригады Ивана Дедюли, попал в плен, был вывезен в Кенигсберг и расстрелян в концентрационном лагере814.

Сам Иван Дедюля после войны окончил Высшую дипломатическую школу МИД СССР. Как сообщает официальный сайт службы внешней разведки РФ, бывший комиссар бригады «Смерть фашизму» в 1957—1962 годах был помощником, а затем заместителем резидента КГБ в Австрии, с середины 1962 по 1967 год – резидентом КГБ в Израиле. После возвращения в СССР занимал должность помощника председателя КГБ по разведке. В 1985 году вышел в отставку в звании полковника815. Очень тепло отзывался о Старике в посвященной событиям войны книге «Партизанский фронт. Записки комиссара бригады «Смерть фашизму». Умер в 2013 году.

Бочаров Василий Михайлович накануне войны являлся сотрудником газеты «Воин» 85—й стрелковой дивизии. В оккупированном Минске для прикрытия работал в хлебопекарне и возглавлял группу подпольщиков-военнослужащих, входивших в состав Военного Совета партизанского движения Ивана Рогова. В декабре 1941 года (вероятно, под влиянием Бориса Бывалого) выехал из города и присоединился к 208 партизанскому отряду полковника Ничипоровича816. После разделения отряда весной 1942 года ушел с Покровским. В партизанской дивизии имени Чапаева (а затем в бригаде «Старика») возглавил редакцию газеты «Мститель», во время расформирования дивизии отказался передавать типографию «на баланс» партийному центру. После расформирования бригады «Старика» оказался в отряде «Смерть фашизму», в феврале 1944 года занял должность комиссара одного из отрядов созданной к тому времени одноименной бригады817. В ходе весенних боев с карателями в мае 1944 года попал в плен, был вывезен в Германию и освобожден из концлагеря 1 мая 1945 года818. После окончания войны долгое время жил в Воркуте, работал на железной дороге. Репрессирован не был, но в восстановлении в партии ему отказали – за морально-политическую неустойчивость, выразившуюся в сдаче в плен. Это решение парткомиссии Василий Бочаров не апеллировал, считая его правильным819.

Василия Воронянского осенью 1943 года Пономаренко вызвал в Москву. Как сообщается в Виртуальном музее города Логойска, в ночь с 13 на 14 сентября с Бегомльского аэродрома вместе с несколькими другими командирами он вылетел за линию фронта. Ни 14, ни 15 сентября подтверждения о благополучном прибытии их самолета с большой земли не последовало. Позднее выяснилось, что ночью 14 сентября на подходе к линии фронта в районе Великих Лук самолет попал под зенитный обстрел и был сбит820. Посмертно Василий Воронянский был награжден орденом Ленина.

Петр Лопатин после соединения его бригады с частями РККА в июле 1944 года участвовал в партизанском параде в Минске, в августе был представлен к званию Героя Советского Союза. После войны работал заместителем председателя Борисовского горисполкома, райисполкома, затем – на хозяйственной работе. Умер 9 июля 1974 г.821 Похоронен в соответствии с завещанием в братской могиле советских воинов, партизан и жертв фашизму возле деревни Буденичи822 – неподалеку от мест прорыва отрядами его бригады блокады в июне 1944 года.

Дальнейшая судьба Владимира Ничипоровича сложилась трагично. Впрочем, сначала все складывалось для него весьма удачно. В июле 1942 года он был награжден орденом Ленина, а после создания вокруг 208-го отряда Климовичского оперативного центра, 22 сентября 1942 года его откомандировали на Большую землю, где после тщательной проверки он получил должность заместителя командира 4-го гвардейского кавалерийского корпуса. В начале мая 1943 года ему было присвоено звание генерал-майора, а 30 числа того же месяца Владимир Ничипорович был арестован.

Это был второй его арест, в первый раз с органами НКВД он познакомился в 1938 году, когда в марте месяце оказался в тюрьме под следствием. Как и Василий Пыжиков, тогда он довольно легко отделался – в декабре того же года был освобожден из-под стражи в связи с отсутствием состава преступления823.

На этот раз дела обстояли намного хуже. Его обвиняли в том, что в свою партизанскую бытность он якобы заманивал к себе в отряд советские разведгруппы, выведывал у них важную информацию, которую затем передавал от своего имени на Большую землю, а разведчиков расстреливал.

Затем, когда белорусские партийные власти окончательно определились с отношением к руководителям Минского подполья Ничипоровича начали обвинять в сотрудничестве с ними и в получении помощи от якобы созданного немцами Минского лжегоркома партии. Кроме того, следователям созданного к тому времени СМЕРШа было непонятно, где же в действительности находился полковник Ничипорович в период с июля по декабрь 1941 года. Следствие продолжалось несколько месяцев. (Не помогло даже заступничество Г. К. Жукова, вместе с которым он в свое время учился в Военной Академии824). В конце 1944 года Владимир Ничипорович начал голодовку и спустя месяц, 31 января 1945 года, умер в Бутырской тюрьме от истощения825.

По итогам оборонительных боев во время немецкой карательной операции Котбус Степан Манкович получил звание Героя Советского Союза (январь 1944 года), весной из-за перелома ноги его эвакуировали в советский тыл. В Борисовско-Бегомльскую зону он вернулся уже после прихода Красной армии с чемоданом наград для партизан бригады «Железняк». Как сообщается в старой версии сайта Музея Великой Отечественной войны, после войны Степан Манкович закончил в Москве Высшую школу партийных организаторов при ЦК ВКП (б) и с 1947 года занимал ряд не очень значительных должностей в партийной системе (2-й секретарь Гомельского обкома) и в органах советской власти (председатель Шарковщинского райисполкома), затем на протяжении 6 лет работал директором совхоза Браславский Витебской области. В 1965 г он вышел на пенсию826.

Оставил небольшие по объему воспоминания «По советским законам», опубликованным в 1984 году институтом истории АН БССР в сборнике «Партийное подполье в Белоруссии, 1941 – 1944: Страницы воспоминаний. Минская область и Минск».

Кроме того, в Национальном архиве Республики Беларусь хранится его письмо Ивану Титкову по поводу претензий бывшего парторга бригады Чернова на создание вместе с Романом Дьяковым партизанского отряда в июле 1941 года – задолго до присоединения к нему Манковича. Выдержки из этого письма, как и ответ на него Ивана Титкова, мы несколько раз цитировали выше.

Бывший командир бригады имени Железняка Иван Титков после войны работал в ЦК КП (б) Белоруссии, ЦК ВКП (б) и в органах госбезопасности. В 1950 году он окончил Высшую партийную школу при ЦК ВКП (б). В середине 1950-х в звании полковника занимал должность начальника отдела строительства КГБ в Сочи (Адлер).

Как сообщает сайт «Герои страны», в 1956 году Титков выразил несогласие с вводом советских войск в Венгрию и был уволен из КГБ827.

О побудительных мотивах довольно неординарного поступка Титкова и о его последствиях этот ресурс умалчивает. Подробнее о случившемся рассказывает Евгений Жирнов (газета «КоммерсантЪ») в статье «В анонимных письмах клеветнически, измышлено оценивались мероприятия партии. Как Герой Советского Союза из КГБ стал антисоветчиком».

В публикации говорится, что в октябре и ноябре 1956 года полковник КГБ и бывший комбриг «Железняка» Иван Титков распечатал на пишущей машинке 13 писем и выслал их в адрес членов Президиума ЦК КПСС, членов ЦК КПСС, обкомов и парткомов КПСС.

В них он в резкой форме негативно высказывался о внутренней и внешней политике советского государства, обвиняя его руководство в отходе от важнейших принципов марксизма-ленинизма (неудовлетворительное руководство отдельными отраслями народного хозяйства, налоговая политика, осуждение культа личности Сталина, капитуляция перед империалистами, отношения с Югославией, ввод войск в Венгрию).

Эти письма Титков отправил избранным адресатам из города Адлера 31 октября и из города Москвы 12 ноября 1956 года. 21 февраля 1957 года его арестовали. Проведенная в институте имени Сербского экспертиза дала заключение о его полной вменяемости и способности отвечать за свои действия. 1 августа 1957 года в Москве состоялся суд, приговоривший его к 5 годам заключения и лишению всех званий и наград, в том числе – звания Героя Советского Союза»828. (Иван Титков получил звезду Героя вместе с Манковичем в январе 1944 года).

Судя по всему, свой срок Иван Филиппович отбывал на стройках народного хозяйства. С 1958 года работал управляющим строительным трестом в городе Гурьеве, строил промышленные объекты на Мангышлакском полуострове (Казахстан)829. Новосибирская книга памяти (в 1939 году Титков закончил в этом городе строительный институт) утверждает, что после суда Иван Титков был отправлен руководить строительством города Шевченко (ныне Актау)830.

В 1965 году Иван Титков был реабилитирован. Ему вернули звание и ордена, но отныне редко упоминали среди героев войны831 – вероятно, в соответствии с той же концепцией замалчивания «неудобных» фактов из жизни героев, что и в истории со Стариком – Василием Семеновичем Пыжиковым. В 1976 году в Минске вышла книга воспоминаний Титкова «Бригада „Железняк“». Скончался Иван Филиппович 23 июля 1982 года. Похоронен в Минске на престижном Восточном («Московском») кладбище.