С роспуском дивизии конфликт Старика с партийным руководством Борисовской зоны и с партизанскими штабами в Москве не был исчерпан. Первоначальная причина этого противостояния вовсе не была устранена – Старик продолжал вести себя чересчур независимо, а попытки Межрайкома его обуздать не имели успеха: «Тов. Пыжиков продолжал не подчиняться партийному центру, проявляя такую самостоятельность, которая шла вразрез общей линии партийного руководства», – говорилось в Справке на комбрига «Старика», подготовленной, судя по всему, не ранее марта 1943 года (документ не датирован)668.

В определенном смысле «непартийное» поведение Старика было ответной реакцией на ставшее к этому времени совершенно очевидным намерение Центрального и Белорусского штабов партизанского движения (Пантелеймон Пономаренко и Петр Калинин) вслед за дивизией расформировать и партизанскую бригаду «Старика». Делалось это руками Павла Жуковича, что неизбежно вело к дальнейшему обострению его конфликта с Пыжиковым. В декабре и январе месяцах партийный центр предпринял целый ряд попыток по формальным предлогам вывести из состава бригады «Старик» несколько отрядов и тем самым лишить Старика его относительного могущества.

Созданная лично Стариком, с его выдвиженцами во главе (даже в отряде «За Родину» (бывший «Старик») Пыжиков заменил ненадежного Кузьму Потапенко в меру амбициозным Харлановым669), бригада оставалась, пожалуй, последним верным ему подразделением, что, собственно, и было подтверждено в ходе противостояния с партийным руководством в период расформирования дивизии. В той ситуации единственной реальной опорой Пыжикову, Бывалому и Чумакову была позиция командования бригады и большинства входящих в ее состав отрядов. Как в Московских штабах, так и в партийном центре Борисовской зоны ясно видели такой расклад. Старик к этому времени, вероятно, настолько скомпрометировал себя неуступчивостью, что у Пономаренко вполне могли принять решение расформировать его бригаду – чтобы выбить опору из-под ног Пыжикова.

Сначала Старик обращается к логике и здравому смыслу. 21 декабря 1942 года он пишет Жуковичу: «Считаю, что если отряды „За Отечество“, „Белорусь“ и „Смерть фашизму“ будут выделены из бригады „Старик“, то, во-первых, бригада перестанет существовать, во-вторых, для борьбы с врагом в чрезвычайно важном Борисовском районе партизанских сил останется недостаточно»670. Увы, подобной аргументации уже не доставало для того, чтобы остановить запущенную машину.

Прежде всего, угроза нависла над отрядом «Смерть фашизму». Еще 11 декабря 1942 года Пономаренко шлет руководителю Минского межрайкома Ивану Сацункевичу радиограмму следующего содержания: «Отряд Сивакова [„Смерть фашизму“] возьмите под свой контроль, оздоровите руководство, поставьте свои задачи отряду. Не допускайте влияния Старика»671.

Старик недоумевает. Включение этого отряда в состав бригады было оформлено решением межрайонного партийного центра Борисовской зоны и подтверждено приказом полковника Абрамова еще 11 ноября 1942 года, он укрепил отряд командными кадрами за счет бригады и, ко всему прочему, территориально Смолевичский район, где базировался отряд, входит в Борисовскую зону, тогда как его хотят отдать в Минскую672.

Последний нюанс, вероятно, учел и Павел Жукович. 26 декабря межрайком своим постановлением выводит отряд «Смерть фашизму» из состава бригады «Старика», но не передает его все же в подчинение Сацункевичу, а оставляет «…самостоятельно действующим в Смолевичском районе». Занятую строительством лагеря на Палике роту Кислякова Жукович также отправляет обратно к месту расположения отряда.673

Естественно, Старик не мог подчиниться и такому компромиссному решению, так как изъятие отряда «Смерть фашизму» из состава его бригады неминуемо вело к ее развалу – не зависимо от того будет ли он передан в Минскую зону или останется самостоятельным в зоне Борисовской. На этой стадии конфликта исход споров решила позиция нового руководства отряда (его ставленников Василия Тарунова и Ивана Дедюли) – оно, надо полагать, остерегалось уходить в подчинение к Сацункевичу, осознавая, что означало в складывавшейся обстановке предложенное Москвой «оздоровление руководства» и поддержало Старика.

Давление на бригаду нарастало по мере того, как Старик сдавал позиции в деле сохранения дивизии. За день до ее роспуска, 18 декабря 1942 года Жукович подписывает приказ по межрайонному партийному центру о выводе из состава бригады отряда «За Отечество»674. И хотя этот приказ, по сути, лишь подтверждал сложившуюся к тому времени ситуацию (Томашевич, как мы уже знаем, в результате конфликта со штабом бригады «Старика» вышел из подчинения майора Рябышева и увел отряд на правобережье Березины), тем не менее, Старик считает решение межрайкома не оправданным и не справедливым: отряд вошел в состав бригады добровольно при ее формировании, вырос в ее составе и вооружился на подконтрольной Старику территории675.

Одновременно на отряд «За Отечество» начинает претендовать Петр Лопатин. Как это было показано выше, после отделения от Николая Балана отряд Томашевича находился в оперативном подчинении у Дяди Коли и, как полагал Лопатин, был выделен в помощь Пыжикову лишь временно. Старик счел притязания Дяди Коли на отряд «За Отечество» не обоснованными и опять воспротивился решению поддержавшего Дядю Колю межрайкома. Правда, зная о подоплеке конфликта Томашевича с командованием бригады «Старика» (срыв Зембинской операции) и учитывая, насколько далеко этот конфликт зашел, можно только догадываться, на каких условиях могло бы состояться примирение. В конечном итоге отряд Томашевича некоторое время оставался самостоятельным, однако, базируясь на правобережье Березины, был обречен на «поглощение» Лопатиным. 6 декабря совместно с его отрядами Томашевич участвовал в состоявшемся, в конце концов, нападении «Дяди Коли» на Зембинский гарнизон, а несколько дней спустя, в том же декабре 1942 года, отряд «За Отечество» перешел в подчинение бригады Лопатина676.

23 февраля 1943 года Дяде Коле поступит сообщение о гибели Анатолия Томашевича. В этот день было замечено продвижение противника из Зембинского гарнизона на Скупино. Стоявшие неподалеку отряды Якова Жуковского и Анатолия Томашевича заняли Скупинскую школу и попытались удержать деревню, но в скором времени вынуждены были отойти, так как у бойцов иссякли боеприпасы. В этом бою Анатолий Томашевич был убит677 – это была единственная потеря среди защищавших Скупино партизан678. После гибели командира отряд «За Отечество» сумеет просуществовать лишь некоторое время, и будет расформирован в июне 1943 года679.

Следующим в очереди на вывод из подчинения Старика стоял отряд «Белорусь». По поводу сохранения этого отряда в составе бригады спор у Пыжикова разгорелся уже не только с Жуковичем, но и с партизанскими штабами в Москве, а также с руководством Минской партизанской зоны (Руденский, Червенский, Дзержинский и Минский сельский районы). Межрайонный партийный комитет этой зоны (во главе с Иваном Сацункевичем, а с 15 марта 1943 г. – И. П. Паромчиком) потребовал «возвращения» отряда «Белорусь», то есть его передислокации в Руденский район – на том основании, что там он был создан и, следовательно, должен действовать в Минской зоне и подчиняться Минскому межрайкому680. Это требование поддержал и Петр Калинин. Еще в октябре 1942 года он пытался вывести отряд из подчинения Старика. С этой целью 3 октября, в день разгрома Жортайского гарнизона противника, Петр Калинин подписал приказ БШПД №3 «О создании партизанской бригады „Белорусь“ в Минской области». В соответствии с этим приказом, на базе отряда «Белорусь» создавалась одноименная бригада во главе с его прежним руководством – командир Покровский, комиссар – Бывалый, начальник штаба – Рябышев. Бригада создавалась путем подчинения ей ряда действовавших на Палике отрядов и диверсионных групп, в том числе и отрядов 1-й Минской бригады681, которая, совершая марш в Минскую зону, находилась в это время на отдыхе в Холопеничском районе.

По замыслу Калинина, создание бригады гарантированно выводило отряд Покровского из подчинения набиравшего авторитет Старика. Этому намерению, однако, не суждено было осуществиться. Создание бригады на таких экзотических условиях противоречило интересам всех основных участников событий: командир 1-й Минской Николай Балан терял свою независимость, а Старик – достаточно боеспособный отряд. Сам Николай Покровский все это время (до марта 1943 года) находился в Москве и не мог участвовать в процессе создания бригады. Бывалый и Рябышев, намеченные на должности комиссара и начальника штаба бригады, вероятно, не имели особого желания уходить от Старика с понижением в должностях. Замещавший Покровского в отряде «Белорусь» Кремко ничего не выигрывал от формирования бригады – в лучшем случае он оставался на своем месте.

В конечном итоге 1-я Минская бригада сохранила свою самостоятельность и в середине октября Николай Балан вывел ее в Червенский район. Петр Калинин, однако, в ноябре месяце отдает новое распоряжение о переформировании отряда «Белорусь» в бригаду с последующей ее передислокацией в Руденский и Пуховичский районы682. Более того, БШПД включает эту пока еще мифическую бригаду в план боевой деятельности партизан Минской области на зимний период 1942 – 1943 гг. и ставит перед ней боевые задачи в Руденском районе683.

Между тем, достоверно известно, что отряд «Белорусь» всю зиму 1942 – 1943 годов оставался на Палике. При этом, справочник «Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны» указывает, что отряд Покровского вышел из подчинения Старика и с декабря 1942 года действовал самостоятельно684. Из отчета Павла Жуковича о развитии партизанского движения в Борисовской зоне, однако, явствует, что вплоть до весны 1943 года межрайком учитывал отряд «Белорусь» в качестве подразделения «Старика»685. Бывший начальник военного отдела межрайкома Борисовской зоны подполковник Коваленко в собеседовании во втором отделе БШПД также утверждал, что до марта 1943 г. отряд «Белорусь» входил в состав бригады «Старика»686.

В ином случае аргументы, приведенные Стариком в поддержку своей позиции относительно «задержания» у себя этого отряда, вполне могли бы сработать. Он полагает, что начальник Белорусского штаба партизанского движения бригадный комиссар Петр Калинин, поддержавший требование Минского партийного комитета, был введен в заблуждение людьми Сацункевича, поскольку отряд «Белорусь» только начал свое формирование осенью 1941 года в Руденских лесах, а весной, после отделения от 208 – го отряда Ничипоровича, покинул те территории. Ко времени разгоревшегося скандала в отряде почти не осталось людей из Руденского района: значительная их часть погибла, некоторые были отправлены в советский тыл, а часть перешла в другие отряды. Старик утверждает, что на 60—70 процентов отряд уже состоял из людей «экстерриториальных» (так он называет бывших окруженцев и военнопленных), а на 30 – 40 процентов – из населения деревень Борисовской зоны. Анализ списка личного состава отряда «Белорусь» вполне это подтверждает: уже на момент выхода на Палик в августе 1942 года подавляющее большинство его бойцов и командиров составляли уроженцы различных областей РСФСР (88 человек из 133), а Минскую партизанскую зону представляли всего лишь 12 человек из Руденского, Червенского, Узденского, Березинского и Пуховичского районов БССР687.

Отряд давно оставил свои базы в Руденском районе и, по мнению Старика, утратил в этой местности свою агентурную сеть. В Борисовской же зоне он имел хорошую агентуру, связь с населением, скрытые резервы, оборудованную базу и запасы продовольствия, что крайне важно в зимнее время. Исходя из сказанного, Пыжиков считал переброску отряда «Белорусь» на юг несвоевременной, нецелесообразной и не вызванной никакими серьезными обстоятельствами. Эти мысли он изложил в довольно резком послании в Борисовский межрайком688.

Павел Жукович, однако, не стал поддерживать своего комбрига. Заинтересованные в «насаждении» партизанского движения на подконтрольной им территории, партийные комитеты, как правило, выступали против передачи «своих» отрядов в подчинение соседей. В нашем случае Павел Жукович не проявил особой заинтересованности в сохранении отряда в зоне – ни в качестве подразделения бригады «Старика», ни даже в качестве самостоятельно действующего отряда – все те несколько месяцев, в течение которых Пыжиков отстаивал отряд, партийный центр Борисовской зоны высказывался в поддержку требований Сацункевича и Московских штабов, правда, достаточной активности при этом он не проявлял.

Как это было показано выше, в тот раз Старику удалось удержать отряд «Белорусь» в своем подчинении. Старик и Бывалый отказались выводить отряд и вплоть до 3 марта удерживали его в своем подчинении689. Этому способствовала, вероятно, позиция командования отряда. Павел Жукович сетовал в этой связи, что замещавший Покровского командир отряда Кремко еще в ноябре 1942 года категорически отказался выполнять распоряжение партизанских штабов и выводить отряд в Руденский или Червенский район690.

Впрочем, ни Минский межрайком, ни Калинин с Пономаренко, не намеревались уступать Старику. Ближе к весне БШПД в очередной раз заявляет о формировании бригады на основе отряда «Белорусь». Согласно новому замыслу, в нее вливался находившийся в это время на отдыхе в окрестностях Палика отряд Сидякина (спецотряд «Мститель», прибыл в ноябре месяце из-за линии фронта, насчитывал 40 человек)691, после чего новоиспеченная бригада передислоцировалась в Минскую зону. Туда же в скором времени должен был прилететь Покровский и принять над ней командование692.

Старик и на этот раз пытался задержать отряд на Палике. Для ускорения процесса и во избежание противодействий от Старика, в Москве немного изменили первоначальный план и отправили Николая Покровского ближе к центру событий. 3 марта он прибыл на Палик и вступил в командование бригадой693, месяц спустя, 3 апреля 1943 года, выдвинулся в Руденский район, куда, судя по книге приказов бригады, и прибыл не позднее 29 апреля694.

Некоторые источники утверждают, что в бригаду Покровского на этом этапе вошел также и отряд Мормулева «Буревестник». Об этом, в частности, говорится в энциклопедии «Беларусь у Вялікай Айчыннай вайне»695 и в Кратком справочнике по истории партизанских бригад, отрядов и групп, действовавших в Минской области БССР696.

В свою очередь, в «Истории возникновения и боевых действий партизанской бригады «Буревестник», написанной в августе 1944 года, о вхождении отряда в состав бригады «Белорусь» не упоминается. Указанный источник по этому поводу лишь сообщает, что 22 марта отряд получил приказ БШПД перейти в Узденский и Руденский районы, а 4 апреля (124 человека при двух пушках) вышел в рейд – совместно с партизанскими отрядами «Белорусь» и «Мститель», ни о каком подчинении Мормулева Покровскому речи не идет697.

Возникшая неразбериха, вероятно, объясняется тем, что попытка подчинить отряд «Буревестник» была предпринята Покровским без ведома партизанских штабов. Петр Калинин писал по этому поводу Пантелеймону Пономаренко, что Покровский, «…не организовав роста бригады „Белорусь“ за счет вовлечения резерва из местного населения, стал на путь подчинения себе существующих отрядов, имеющих районы боевых действий». В качестве примера начальник БШПД приводил включение в состав бригады отряда Мормулева (и некоторых других). Такой метод, естественно, не был одобрен Москвой и в позднейшем ходатайстве о вхождении отряда «Буревестник» в состав бригады Покровскому будет отказано698.

В июне месяце отряды Мормулева и Сидякина получили самостоятельность. В декабре 1943 года на базе «Буревестника» будет создана одноименная бригада под командованием Михаила Мормулева, а отряд «Мститель» останется отдельно действующим вплоть до соединения с частями Красной армии699 в июле 1944 года. Бригада «Белорусь» будет расти за счет формирования новых подразделений из числа инициативных групп, выделяемых для этой цели из ее «материнского» отряда.

Следует отметить, что и у Покровского отношение к притязаниям местных партийных работников на руководство партизанским движением имело свою специфику. По прибытии в Минскую зону, «…не установив контакта в работе с Паромчиком и Балабуткиным (Сацункевич в марте 1943 года был отозван в Москву700), он попытался взять на себя руководство Минским межрайонным партийным центром и отчасти взял на себя функции Минского подпольного обкома…»701, – сообщает в этой связи Петр Калинин в ЦШПД Пономаренко. Покровского, конечно, одернули, предложили ему приступить к исполнению прямых обязанностей секретаря Руденского РК КП (б) Б, и не вмешиваться в дела вышестоящих органов.