в моем яичнике живет чудовище; сложное, но из простых тканей

зародышевых. оно дает о себе знать по ночам,

и я просыпаюсь, и хочу что-нибудь сделать с собой.

если бы была уверенность, что можно бороться мертвой,

мой маленький близнец, вросший в маленький орган,

стал бы свободен – в земле или в органике пепла…

думаю, мы можем ласкать камни и задерживать взгляд на деревьях,

только когда нас нет.

время молчит, отвернутое в себя.

и Космический проспект за окном шумит,

выплевывая пьяных на грязевые тропки. мне снится,

что моя грудь гниет, и что я стала женщиной наконец-то…

и что все животные мира дают мне себя погладить.

перед сном сын светил мне на живот фонариком

от мобильного телефона. он считает, что мы сможем построить ракету

и улететь в космос, а я не могу объяснить ему, что космос существует

для избранных, даже не сейчас, – в перспективе.

что космические дома, которые уже строят здесь, на земле,

и выставки роботов, которые он так любит,

и сложные гаджеты для производства машинной поэзии у новых

поэтов делаются для избранных, во имя избранных,

которые уже не люди, не материя, а мутный рой систем,

растущих, как опухоли, в наших средах.

что есть люди, которые не могут получить паспорт,

что есть люди, которые не могут никуда уехать,

они лежат, как больные чудовища, в плотных ямах из работы и голода

и скудно говорят.

что груды правительств, как груды мусора на нашей Земле,

что есть что-то еще, кроме времени, вжатого в комнаты,

что в телах есть что-то еще, кроме слов и мыслей…