– Но у тебя были все карты на руках! Все! С помощью того видео ты могла заставить его пойти на любые уступки!

– И тогда я стала бы такой же отвратительной, как он. Да где Джесмин? – Ниша подняла голову, глядя на вход.

Вскоре они заметили, как та выходит через боковую дверь, толкая вместе с Виктором огромную медную тележку, на которую грудой свалена одежда Ниши. Увидев, что их ждут, они поменяли направление.

– Можете подвезти все к фургону? – окликнула их Сэм. – Он за углом.

– Что происходит, деточка? – спросила Джесмин, запыхавшись. Она забросила на плечо сумочку, а Ниша схватилась за другой угол тележки.

– Сама не понимаю! – воскликнула Сэм.

Однако Ниша словно не обращала на них внимания. У нее была одна цель – добраться до фургона, и она даже не оглянулась. Сэм и Джесмин обменялись взглядами, но вторая покачала головой, тоже ничего не понимая.

Когда они добрались до фургона, дыхание сбилось у всех. Виктор помог выгрузить одежду в салон и пожал Нише руку, когда та вручила ему десять фунтов.

– Вот так, – произнесла она, и они проводили взглядом Виктора, возвращающегося с тележкой в отель. – Поехали.

Сэм наконец взорвалась.

– Ты ненормальная! – закричала она. – Потратила сколько времени, убеждая нас, что получишь все, что тебе причитается, а как дошло до дела – взяла и отказалась! Боже, Ниша! Я из-за тебя столько недель считала себя безвольной куклой! Почему я вообще тебя послушала?!

Она села за руль. Джесмин устроилась на сиденье, Ниша залезла последней и закрыла за собой дверь.

– Прошу, скажи мне, что ты где-то спрятала бриллианты, – произнесла Сэм.

– Нет. Они все в каблуках тех туфель.

– Ты могла оставить их себе!

– И тогда ничем бы не отличалась от него.

– Этот человек уничтожил мой дом! Перепугал всех нас до полусмерти. На него ты напрасно потратила двадцать лет своей жизни, из-за него твой сын в депрессии. А ты хочешь, чтобы ему все сошло с рук? Да еще и заставила меня наблюдать за тем, как приносишь ему желаемое на блюдечке? Я тебя не понимаю, Ниша. Совершенно.

– А девонька наконец высказалась, – отметила Джесмин.

– Мне этого достаточно, – спокойно произнесла Ниша. – Если у меня будет дом, сын и друзья, больше мне ничего не нужно. Я стала счастливее, чем раньше. Ясно? Мне так лучше.

Сэм вырулила на дорогу. Женщины замолчали. Ниша, похоже, погрузилась в раздумья, а Джесмин не знала, что сказать, после того как все обернулось подобным образом. Сэм пыталась сосредоточиться на управлении неповоротливой махиной и решила подумать обо всем после. Обычно она так не злилась. Просто последние деньки получились слишком бурными. Хотелось одного – поехать домой и побыть с Филом. С людьми, которых она понимает.

– А где та женщина из полиции? – вдруг спросила Ниша.

– Что?

– Та полицейская, про которую ты рассказывала по дороге. Где она?

Сэм покосилась на Джесмин – ее выражение лица ясно говорило: «Нет, я тоже не в курсе».

– Я больше на красный свет не полечу, – раздраженно бросила она. – Поеду осторожно и аккуратно.

Ясно?

– Проезжай мимо патрульного. Вот. Вон она.

Сэм включила левый поворотник, хотя так дольше, и поехала на скорости ровно двадцать миль в час, пока не заметила сотрудницу полиции.

– Притормози, – скомандовала Ниша. – Теперь паркуйся.

Сэм, ничего не понимая, остановила фургон, не обращая внимания на яростные гудки сзади.

Ниша отчаянно махала в окно. Женщина из патруля подняла взгляд и склонила голову набок, словно не понимая, что видит. Она подошла к фургону, огибая его со стороны огромного подсолнуха.

– Что, опять вы? – спросила она, глядя на Сэм.

– Мне очень жаль, – начала та. – Не знаю, почему моя подруга вдруг…

Ниша выглянула из своего окна.

– Могу дать наводку, которая изменит всю вашу жизнь. Запишите номер: PYF 483V. В этой машине будет мужчина с парой поддельных туфель от Christian Louboutin. В каблуках скрыты несертифицированные бриллианты на сумму более миллиона долларов, которые были незаконно ввезены в страну. И он такое проворачивает не впервые.

Женщина посмотрела на Нишу, потом на Сэм.

– Это что, шутка?

– Нет, – ответила Ниша. – Все серьезнее некуда.

– И почему я должна вам верить?

– А что, похоже, будто я шучу?

Они с минуту смотрели друг на друга. Между ними бегали искорки понимания, что бывает лишь между женщинами определенного возраста.

– Незаконный ввоз бриллиантов?

– Если после этого вы не получите повышение, я вернусь, и тогда можете упрятать меня за решетку.

Джесмин и Сэм молчали. Офицер пристально вглядывалась в лицо Ниши.

– Какой, говорите, номер?

– PYF 483V. Машина отъедет от отеля «Бентли» и направится в Лондонский аэропорт. Примерно через пять минут.

Женщина прищурилась.

– Это правда, – подтвердила Сэм.

– Как ваша подруга? – вдруг спросила сотрудница полиции.

– Очень хорошо, спасибо, – ответила Сэм. – У нее уже отрастают волосы.

– Это замечательно, – удовлетворенно кивнула собеседница.

Она смотрела на них, размышляя. А затем медленно поднесла рацию к губам, пристально глядя

Нише в глаза.

– Диспетчер? Да, организуйте слежку за машиной, в которой, вероятно, находятся контрабандные бриллианты. Номер PYF 483V. Да. Как можно быстрее. Отъезжает от отеля «Бентли» и направляется в аэропорт. Да, перевозка незадекларированных бриллиантов.

Она опустила рацию.

– И чья это наводка?

– Добросовестного члена общества, пожелавшего остаться анонимным.

Офицер посмотрела на левую руку Ниши.

– Добросовестный аноним, известный как разъярённая бывшая жена?

– А вы мне нравитесь, офицер 43 555. Вам бы следовало быть детективом.

– Марджори, – представилась она. – Меня прокатывали с повышением четыре раза за пять лет.

– Теперь им это не удастся. Хорошего вам дня, Марджори, – произнесла Ниша, и, когда офицер вновь поднесла к губам рацию, Сэм вырулила на дорогу.

Несколько минут она молча вела фургон, не зная, что думать. То и дело косилась на Нишу, которая сидела рядом, прикрыв глаза и сложив руки на коленях, словно внутренний хаос, не дававший ей покоя, наконец стих.

– Я только сейчас это поняла. Ты все это время была на шаг впереди него.

– Он бы не оставил меня в покое. Или тебя. Или Рэя, – произнесла Ниша, открыв глаза и глядя вперед. – Но Карл считает, что я не знаю ничего о бриллиантах. Поэтому не свяжет нас с тем, что вот-вот с ним произойдет.

Она прикурила сигарету.

– Единственный полезный совет, который мне дал папаша, – затягиваясь, продолжила Ниша. – Люди оценивают твои способности исключительно по внешнему виду, особенно если ты женщина. А уж если при этом немолода, тебя и вовсе списывают со счетов. В моем случае Карл считает, что я просто отчаявшаяся бывшая, которую не заботит ничего, кроме ее шмотья.

Сэм покачала головой.

– А ты хороша, – сказала она.

Ниша выпустила длинную струю дыма.

– К тому же теперь мы официально в разводе, и ничто не помешает мне свидетельствовать против него в суде.

Короткая пауза. А затем Джесмин издала восторженный вопль. Сэм начала смеяться. Неудержимо.

Она хохотала так, что спутала педали, и пришлось спешно выкручивать руль, объезжая бетонный столб.

Ниша смахнула с брюк невидимую пылинку.

– Видишь? – с милой улыбкой обратилась она к Джесмин. – Я же говорила, хорошим человеком меня не назовешь.

38

В пятом терминале сотрудники авиакомпании устроили забастовку, а значит, огромные очереди из крайне недовольных пассажиров выстроились едва ли не до дверей Хитроу. Ниша ничего не имела против, хотя сын семейства позади нее то и дело задевал чемоданом ее ноги по мере того, как продвигалась очередь на досмотр. Она стояла рядом с Алексом, который то приобнимал ее за талию, то перекладывал огромную сумку от Prada из руки в руку. Когда он впервые предложил понести багаж вместо нее, Ниша только рассмеялась – Карл бы скорее умер, чем взял женскую сумочку, но Алексу, похоже, на такие мелочи наплевать.

– Она наверняка тяжелая. Я понесу.

На Нише дубленка от Chloé – то, что нужно для зимы на севере США, и, хотя она пыталась сделать вид, что в ней не осталось тщеславия, при каждом прикосновении к мягкому меховом воротнику что-то внутри таяло от удовольствия. Люди меняются, но явно не до конца.

Она вспомнила вчерашний вечер в гостях у Сэм. Та приготовила ужин – жареная курица и куча гарниров, настоящее прощальное пиршество, по ее словам, «на дорожку». Они сидели за столом на небольшой кухне до поздней ночи, болтали, пили, хохотали. Сэм вся светилась. Она накрасилась так, как показала Ниша – хотя стрелки ей пока не слишком удавались, – легко улыбалась и смеялась, то и дело поглядывая на мужа. Сэм с нетерпением ждала выхода на новую работу. Мириам уже звонила дважды, уточняя, есть ли у нее необходимые сведения, и предлагая сходить куда-нибудь выпить после первого рабочего дня, чтобы все обсудить. За ней уже закрепили собственное место на служебной парковке. «Там даже будет мое имя! Они подпишут мое место!» Ниша не считала, что огромная надпись на парковке – вершина карьерного роста, но к черту все, раз Сэм рада, то и ей следует улыбнуться и сказать, что это замечательно.

Андреа весь вечер сидела без платка. Она надела крупные серьги и повязала на шею мягкий красный шарф, немного скрывший худобу, а еще попросила две порции курицы – похоже, аппетит возвращался. У нее не было работы. Или мужчины. «Но у меня пока все хорошо, – философски произнесла она. – А это главное для всех нас, верно? Чтобы пока все было хорошо». Они выпили за эти мудрые слова, которые показались им еще мудрее три бутылки спустя.

Грейс сидела в дальнем конце стола рядом с Кэт. Они общались чуть настороженно, как делают подростки, незнакомые друг с другом, но оказавшиеся в толпе взрослых. Иногда Ниша смотрела на них и думала, каково было бы прийти сюда с Рэем. Кэт бы ему понравилась, она дерзкая и симпатичная. Не такая слабачка, какой еще недавно была ее мать. А от Грейс он и вовсе пришел бы в восторг. Осторожная, тихая, с ноткой озорства.

– Ты рада? – спросил Алекс, прервав ее размышления.

Она не могла ничего произнести, думая о сыне. Только с улыбкой посмотрела в ответ, и Алекс бережно обнял ее. Он весь вечер был рядом. С ним приятно общаться, он успел обсудить с Филом собеседования, поговорить о литературе с Грейс, которая хотела учиться на филолога, предложил помочь с соусом и осыпал стряпню Сэм комплиментами.

Алекс казался одновременно незнакомым и близким, и с ним было так легко, что иногда Нише казалось, этого просто не может быть. Той ночью, когда они наконец улеглись в почти полной темноте, и у нее в голове шумело от выпитого вина, он взял ее за руку, медленно поцеловал все косточки по очереди и серьезно сказал, что она необыкновенная, красивая, смелая и забавная. Что, стоит ему закрыть глаза, он не может думать ни о чем, кроме нее. Что она во многом изменила его к лучшему. Ниша уставилась на него.

– Таких приятных вещей мне еще никто не говорил, – ответила она, почему-то запинаясь на каждом слове.

– 0, нет, – отозвался Алекс. И поцеловал косточку большого пальца. – Их будет все больше и больше.

– А может, дело просто в сексе, – осторожно предположила Ниша. – Я так долго была замужем.

Я даже не знаю… кто я такая без этого брака. Может, я просто пользуюсь тобой для сексуальной разрядки.

– Конечно, для меня это просто невыносимая жертва, – отозвался Алекс, весело прищурив глаза, и склонился к ней.

О будущем не говорили. Ниша понимала, что все планы могут в любой момент рассыпаться в пыль.

Джесмин плакала полчаса на пороге дома Сэм, отказываясь отпускать Нишу.

– Ты же вернешься, да? Мы будем на связи? Ты же нас не забудешь?

– Я позвоню сразу, как приземлимся.

– Ты не задерешь нос и не бросишь нас теперь, когда у тебя появились деньги?

Ниша склонила голову набок и одарила ее тем же взглядом, каким на нее саму смотрела Джесмин, стоило ей оставить включенным котел, и та сразу начала махать руками.

– Да знаю я, девонька, знаю. Просто я буду очень по тебе скучать.

Они крепко обнялись, и Ниша прошептала:

– Не разводи сантименты. Это ненадолго, так ведь? У нас впереди еще столько дел. Для начала, я должна увидеть, как ты открываешь собственное ателье.

– Паспорт. – Офицер службы охраны устало протянул руку.

Ниша передала документы, он проверил билет, поставил на нем штамп и вернул ей. Она отошла в сторону. Алекс с мрачным видом передал ей сумку:

– Что ж…

– Позвоню, когда сядем.

Он кивнул.

– Да, – спохватилась Ниша. – Чуть не забыла. Можешь кое-что сделать для меня? Отвезешь вот это? Не хочу отправлять почтой.

Он посмотрел на адреса на маленьких коричневых пакетах.

– Конечно. Вчера забыла, что ли?

– Вроде того.

Он притянул ее к себе и крепко обнял, молча, не обращая внимания на перешептывания в толпе и толкотню сотен человек вокруг. Ниша прижалась щекой к его груди, закрыв глаза, и услышала биение его сердца.

– Звони в любое время, – пробормотал он, уткнувшись ей в волосы. – Я буду ждать.

«Похоже, и правда будет», – подумала Ниша. И эта мысль наконец придала ей решимости отстраниться. Она забрала багаж и прошла вперед, подчиняясь указаниям сотрудников аэропорта, затем влилась в поток пассажиров, спешащих через непрозрачные стеклянные двери, и попала в зону досмотра.

Девять часов спустя Ниша в желтом такси мчалась под блеклым декабрьским солнцем в округ Уэстчестер. Подвеска то и дело грохотала, ударяясь об очередную колдобину – асфальт уже давно не меняли. В нынешних стесненных обстоятельствах Ниша успела привыкнуть ко многому, но к эконом-классу оказалась не готова. Она растирала шею, проснувшись после недолгого сна на заднем сиденье, и охнула от боли, задев безнадежно затекшую мышцу. Самолет был набит битком, его то и дело трясло, пассажир перед ней все время менял положение спинки кресла, парочка справа постоянно о чем-то спорила, и в итоге Ниша прилетела измотанной, нервной и осунувшейся, а не сияющей и отдохнувшей, как полагала.