Она поцеловала потрясенную мать в щеку, пожала руку отцу и взяла пальто с кресла, куда кто-то из них его бросил.

– Была очень рада повидаться. Да, у меня все хорошо, спасибо. Не до конца пришла в себя, и, если честно, вымоталась до предела. Конечно, очень жаль, что мы с Филом вот так расстались. Но бесплатная уборка длиной в четыре часа творит чудеса. Что ж! Я пошла. Потом расскажу, как там, на новой работе.

Сэм громко хлопнула дверью, зная, что это приводит родителей в ярость, и ушла не оглядываясь.

Джоэл уже ждал в кафе, когда она туда добралась. Сэм видела, как он сидит, склонившись над телефоном, и поднимает голову на звук открывшейся двери.

У него улыбка соблазнителя, очень красивая. Помедлив, женщина прошла и села за деревянный столик напротив него.

– Я заказал тебе капучино, – сказал он, подвигая к ней чашку. – Не знал, какой кофе будешь.

Она улыбнулась и сделала глоток. Джоэл наблюдал за ней, легонько постукивая пальцами по столу. У него были красивые ногти – ровные, аккуратные, безукоризненно чистые. Сэм рассеянно гадала, подпиливает ли он их. А может, ходит на маникюр, как друг Кэт, Бен. Она же ничего о нем не знала. Наверняка нарисовала себе образ, который хотела видеть. Может, Джоэл любит византийскую музыку для лютни или держит коллекцию антикварных кукол в свободной комнате… У нее вырвался смешок, который перешел в икоту. Что они вообще знали друг о друге?

– Все хорошо?

Она вернула себе серьезное выражение лица.

– Вроде да. А у тебя?

– Нормально. Нормально.

Сэм сделала еще один глоток.

– Я тут поговорил с Мариной, – начал Джоэл. – Мы думаем, ты сможешь вернуться на работу. Она посоветовалась с одним чуваком из отдела кадров, и, похоже, Саймон должен был лишь сделать тебе выговор, учитывая, что нет доказательств, что ты действительно украла те туфли. Если та женщина напишет…

– Джоэл, я не вернусь, – прервала его Сэм. И добавила: – Я нашла работу. У Мириам Прайс.

У Джоэла округлились глаза.

– «Харлон энд Льюис». Вот это да! – Он откинулся на спинку стула, пытаясь переварить эту новость. Рубашка, которую Сэм прежде не видела, обтягивала его плечи при каждом движении.

– Я… не могу вернуться. – Она покачала головой. – Это не лучшее место для меня. Пока там… – она умолкла.

Джоэл обдумывал услышанное. Чуть поджал уголки губ и кивнул.

– Но мы сможем видеться в боксерском зале, да?

На другом конце кафе родители укачивали ребенка. Он лежал у отца на коленях и зашелся от смеха, когда мама, склонившись, начала сюсюкать и шумно дуть на него.

– Не знаю, – ей так хотелось взять его за руку…Вместо этого Сэм вцепилась в ручку чашки. – Я не понимаю, что происходит между мной и мужем. Но я должна попытаться и… я не могу… вот это все. – Она крепче стиснула чашку. – Я больше не смогу видеться с тобой. Мне важно чувствовать себя хорошим человеком, а все это… очень приятно, но я не могу хорошо думать о себе. Понимаешь?

Вот мысль и высказана. То, о чем она думала, лежа ночами без сна. Признание, что между ними что-то происходит, и продолжать это нельзя. Единственное, что удерживало Сэм на плаву, – это осознание, что она еще может быть хорошим человеком.

Она посмотрела ему в глаза. Встретила печальный понимающий взгляд, и что-то в ней перевернулось.

– Так вы… снова вместе?

– Нет. Я не знаю. – Сэм вздохнула. – Мы очень давно женаты. Сложно просто взять и… он ведь неплохой человек. Трудно перечеркнуть все то, что мы пережили вместе, и уйти, даже не оглянувшись. Может, мне надо пока побыть одной и понять, кем я являюсь без него. Мне просто очень тяжело, потому что мы всегда… были вместе… – Короткое молчание. – Все сложно, да?

Он кивнул.

– Так и есть.

– Я думала, к этому возрасту уже разберусь со своей жизнью.

Джоэл коротко усмехнулся. А затем его лицо снова посерьезнело.

– Я надеюсь, он будет ценить тебя, Сэм. Ты… особенная.

– Нет. Вовсе нет. Тебе наверняка будет лучше с кем-то менее… замороченным. Но спасибо тебе.

За то, что дал мне…

Джоэл наклонился над столом и мягко коснулся ладонью ее щеки. Затем легонько поцеловал ее и ненадолго прижался к ее лбу губами. Сэм ощущала тепло его кожи. Их дыхание смешалось. Они замерли, не обращая внимания на утробный рокот кофемашины, скрежет стульев по полу и крики младенца. Сэм почудился тихий вздох.

Она коснулась руки Джоэла и мягко отвела ее от своего лица, отодвигаясь подальше. Затем посмотрела на нее, перевернула и немного поизучала сбитые костяшки и ногти на несколько тонов светлее его кожи. Сэм подняла взгляд, и они обменялись улыбками, полными искренности и грусти, а также слов, которые не высказать вслух.

Джоэл первым прервал паузу. Он коротко сжал ее руку, затем отпустил, поднимаясь на ноги. Сэм не могла сказать, какое чувство промелькнуло на его лице – гордость? Разочарование? Смирение?

Не сказав больше ни слова, он забрал куртку, висевшую на спинке стула, кивнул ей и ушел.

Сэм осторожно подъехала на фургоне по узким улочкам к своему дому и припарковалась перед ним, отметив, что строители наконец закончили ремонтировать стену. Ей нужно было забрать кое-какие вещи для себя и Кэт, которая, похоже, переодевалась по три раза на дню. Они должны были вернуться домой завтра, после того как Ниша уладит все разногласия с Карлом. Однако при этой мысли Сэм сразу же начала думать, каково ей будет и дальше жить в этом доме. В неподвижном воздухе будто до сих пор звенели отголоски расставания, хрустели под ногами, как мелкие осколки, застрявшие в ковре. Закрывая глаза, она вновь и вновь видела свой уютный домик раскуроченным, и эта картина до сих пор будила ее по ночам.

– По крайней мере, у вас есть злобная сторожевая собака, – сказала Андреа, глядя на Кевина, который распластался на полу и храпел.

Уже не впервые утрата прежней жизни казалась ей незаживающей раной на сердце. В мире слишком много последних раз. В последний раз забираешь ребенка. В последний раз обнимаешь родителей. В последний раз готовишь ужин в доме, полном дорогих тебе людей. В последний раз занимаешься любовью с некогда обожаемым мужем, который уходит от тебя, потому что ты превратилась в ненормальную, одержимую похотью идиотку. И самое страшное, ты никогда не знаешь, какой из этих моментов действительно окажется последним, какой из них после будешь вспоминать, переживать с прежней остротой, цепляться за него, как утопающий за соломинку, чтобы никогда не забыть. Сэм вспомнила, как в последний раз прижималась к Филу. Если бы она знала, что больше такой возможности не будет, поступила бы тогда иначе? Проявила бы больше терпения? Сдержала бы раздражение? При мысли о том, что, возможно, она никогда не обнимет мужа, в груди словно разверзлась дыра, и Сэм показалось, что она сейчас рассыплется на части и исчезнет. Вдох на шесть, задержка на три, выдох на семь.

Набравшись решимости, Сэм направилась к двери. Что бы сделала Ниша? Она бы собрала волю в кулак, подошла бы ко всему практично, начала выстраивать стратегию. Вот и она завтра поедет в магазин и возьмет новую технику взамен сломанной. По крайней мере, через месяц у нее опять будут деньги. До тех пор придется пожить в кредит.

Может, на каком-то этапе даже появятся средства, чтобы помочь Андреа… Сэм вздрогнула, услышав внутри шум, и остановилась как вкопанная, а затем осторожно заглянула в дом из-за двери, чувствуя, как колотится сердце. Ее бросило в холодный пот.

Сэм прокралась к задней двери вдоль стены и потянулась к выемке за покрытым мхом садовым гномом, где лежал ключ от черного хода. Видимо, опять злоумышленники, но никаких признаков взлома нет…

Конечно, нет. Они же профессионалы, как и говорила Ниша. Однако это не означает, что они могут входить, как им заблагорассудится. Адреналин ударил в голову, и, прислушиваясь к шагам в доме, Сэм вдруг обнаружила, что вместо страха испытывала ледяную ярость. Кто-то ворвался в ее дом, ее обитель. И ходит там, как у себя, берет, что хочет. Что ж, больше им это не сойдет с рук! Она никому не позволит себя принижать. Ей вспомнился кот в мусорке, усмешка Саймона, оскверненная кухня, растоптанные семейные фотографии, время, которое потребовалось, чтобы привести все в порядок… С Сэм Кемп достаточно.

Она беззвучно коснулась дверной ручки и увидела тень за стеклянной дверью. Вот он, неизвестный мерзавец, стоит, наклонившись. Что он там делает? Ищет что-то среди осколков? Пытается завершить начатое?

У Сэм отсутствовал план действий. Ей были известны сотни тысяч причин, по которым мешать взломщику – не самое умное решение, но в душе поднялось какое-то незнакомое чувство, которое словно исходило из самого ее существа, толкая вперед. Сэм замахнулась правой рукой и поприветствовала грабителя великолепным джебом, которым Сид бы наверняка гордился по праву. Удар пришелся по лицу, и неизвестный упал как подкошенный.

– Но что ты тут делал?

– Пытался все починить, – приглушенно произнес Фил. В левой руке он по-прежнему держал винтики, но, когда Сэм прижимала к его носу кулек со льдом, осторожно положил их на кофейный столик. На коже остались следы – видимо, слишком крепко стиснул ладонь.

– Кэт рассказала о случившемся. Я пришел помочь.

Сэм очень хотелось бы узнать, о чем еще Кэт рассказала, но лучше не спрашивать. Она убрала пакет и осторожно коснулась его носа, где наливался багрянцем свежий синяк – вокруг маленького пореза, уже обработанного антисептиком. Лицо Фила казалось одновременно привычным и незнакомым. Сэм вновь приложила к синяку лед, не зная, чем занять руки. Только потом она заметила притулившийся в углу телевизор.

– О. Да. Она сказала, что наш разбили, я обзвонил своих ребят, спросил, есть ли у кого лишний, который можно одолжить на время. Взял у Джима. Он сказал, это телек из гаража. Жена не любит, когда он смотрит дома бега, и отправляет его туда. Видимо, слишком шумит, когда болеет за ту или иную лошадь.

– Ты же вроде не хотел ни о чем просить друзей.

– В такой ситуации было бы глупо этого не сделать. Я так понял, здесь все разнесли.

– Да, – ответила Сэм. – Так и было.

Фил как-то изменился. Даже без пакета со льдом.

Сэм вдруг заметила, что он побрился. Надел джинсы вместо тренировочных штанов, чистую рубашку. Но и это не все – больше не чувствовалось былой затравленности, словно Фил стал увереннее в себе и своем месте в мире.

– Я смотрю, ты не зря ходила на бокс, – произнес он и с опаской дотронулся до носа.

– Прости, пожалуйста, – извинилась Сэм. – Мне и в голову не пришло, что это можешь быть ты, иначе я бы ни за что…

– Неслабый удар.

Ноги слабели по мере того, как улетучивались остатки адреналина, и Сэм тяжело опустилась на диван. Они с Филом неловко улыбались. Сэм осмотрела костяшки пальцев. Средняя налилась синевой, и на ней ссадина – видимо, съездила ей Филу по зубам.

– Я сама не знала, что могу так сильно кого-то ударить.

Он с сожалением посмотрел на нее.

– Да. Что ж… ты всегда была сильнее, чем сама думаешь.

Они на мгновение замерли. Эхо его слов зазвенело в воздухе. Фил откинулся на спинку и потер свободной рукой макушку. Они старательно не смотрели друг на друга.

– Я облажался, Сэм, – произнес он.

– Вовсе нет. Это я…

– Пожалуйста, дай мне кое-что сказать. Я облажался. Я просто… потерял себя. И не хотел это признавать. Но я начал принимать антидепрессанты – таблетки для настроения. Вроде скоро должны подействовать. – Он слабо улыбнулся. – И я кое с кем побеседовал. С психотерапевтом. Да. Я, – кивнул он при виде ее потрясенного лица. – Надо было тебе рассказать, но я знал, что ты переживаешь из-за денег, и так этого и не сделал, – вздох… – Не знаю, почему, но теперь я все делаю. Все, что нужно.

– Фил…

– Сэм. Я не уверен, что хочу обсуждать сейчас то, что произошло. Возможно, я не хочу этого знать. Но вы с Кэт – вся моя жизнь. Я побыл пару дней у матери, вдали от вас, и понял, что совершил страшную ошибку. Я тебя не виню, Сэмми. Ни в чем, что бы там ни случилось. Я знаю лишь, что хочу выздороветь. Вернуть свою жену. Вернуть нас. Я хочу… снова чувствовать, что у меня есть дом. – Он тяжело сглотнул. – Если… если, конечно, у меня все еще есть дом.

И Сэм обняла его. До этого момента она слушала, думая, что нужно быть сдержанной, возможно, постоять за себя, оправдаться, но пока Фил говорил, у него на лице было такое милое выражение, полное надежды и искренности, что в ее сердце что-то дернулось. Сэм обхватила его за пояс, он заключил ее в объятия, коснулся губами волос, и она подумала:

«Вот теперь я на своем месте».

– Я так тебя люблю, Сэмми. И больше не потеряю. Обещаю, – срывающимся голосом сказал Фил.

– Только попробуй, – ответила она, уткнувшись лицом мужу в рубашку. Она не могла его отпустить.

Наверное, никогда не сможет. Они вцепились друг в друга, и вдруг Сэм ощутила, как в душе стремительно нарастает благодарность пополам с надеждой, два чувства, которые казались ей совершенно незнакомыми. «Может, иногда жизнь и вправду налаживается», – подумала она. Для нее это была весьма радикальная идея.

Они так и стояли в обнимку, когда открылась дверь. Раздался лай Кевина, а затем зашла Кэт и опасливо замерла в прихожей, глядя на них сквозь дверь гостиной. Фил попытался отстраниться, но Сэм отказалась его отпустить. Она готова была простоять так до конца жизни.

– Я достал нам другой телек, – произнес Фил, не зная, что еще сказать. И указал на него.

– Папа все здесь починит, – добавила Сэм, по-прежнему ему в рубашку.

Пауза.

– О, нет! То есть подарок на Рождество у меня все-таки будет один, а не два? – посетовала Кэт. – Вот засада! – Но с улыбкой. И направилась по коридору на кухню.

36

Джулиана написала ей в 1:43 ночи.

«С ним все хорошо. Я сказала, что ты скоро приедешь. И буду навещать его каждый день, пока ты не вернешься».

Через пару минут пришло еще одно сообщение.