– Да-да, но что она сказала?

– Просит все равно явиться.

Ниша скорчила рожицу.

– Это же хорошо, да? Тебе ведь нужна работа.

На лице Сэм было написано страдание.

– Она просит прийти сегодня. В полдень. А я что? Меня ограбили. В доме разруха. Муж ушел. Я толком не спала двое суток. Как идти на собеседование?

Ниша вытерла лицо рукавом и отложила швабру.

– Перезвони ей. И скажи, что непременно придешь.

Джесмин и Ниша подобрали ей наряд, пока Сэм принимала душ. Когда она, стесняясь, вышла из ванной, обернув мокрые волосы полотенцем, в спальне появилась Джесмин со свежевыглаженной светло-голубой блузкой на вешалке.

– Ты в них влезешь? – спросила Ниша, поднимая темные брюки.

– Думаю, да, – ответила Сэм. Она почти ничего не ела последние несколько дней.

– Отлично. Темные брюки и светлая блузка – беспроигрышный вариант. Я нашла этот пиджак в комнате твоей дочери. Думаю, размер тебе подойдет.

– Но…

– Твои просто ужасны. Без обид. Это Zara, но выглядит довольно дорого. Нет-нет-нет, немедленно положи этот свитер. Тебе надо выглядеть так, словно ты владеешь миром, а не так, будто сбежала из больнички!

Ниша подняла пару туфель, которые Сэм надевала на свадьбу двоюродной сестры три года назад.

– Наденешь их.

– Они же ярко-синие. И… на каблуках.

– Тут нужен яркий штрих. Костюм деловой – значит, прежде всего тебя интересует бизнес.

А туфли намекают, что ты более интересная личность, чем может показаться. Они говорят об уверенности в себе. Давай, Сэм, настройся на нужный лад! Эти люди начнут оценивать тебя с момента, как зайдешь в комнату. Это твои доспехи, твоя визитка. Надо произвести впечатление.

Сэм по-прежнему колебалась, и Ниша начала раздражаться. Она положила пиджак на кровать и спросила:

– Как ты себя чувствовала в моих туфлях?

Это что, вопрос с подвохом? Но Ниша вроде ждала ответа.

– Э… немного неловко?

– И?

– И еще… сильной.

– Именно. Сильной. Человеком, с которым нужно считаться. А сейчас что чувствуешь? Посмотри на себя. Кого ты видишь?

– Не себя?

– Ты видишь человека, отвечающего за продажи в типографии. Или чем ты там занимаешься. Женщину, которая знает свое дело. Которой все по плечу.

Сэм села, и Джесмин начала вытирать ей волосы полотенцем.

– Где твоя косметика?

– В шкафчике в спальне. В соседней комнате.

– Да, я видела, что там. Я имею в виду, то, чем ты пользуешься каждый день.

– Все там.

Обе женщины замерли и посмотрели на нее.

– Сэм, – сурово произнесла Ниша. —Тем средствам столько лет, что еще немного – и они выйдут из твоей ванной на своих двоих! Ты что, дикарка?

– Может быть?

– Правда, кожа у тебя хороша. Сразу видно, что ты за ней ухаживаешь. – Джесмин начала расчесывать ей волосы, спрыснув их одним из увлажняющих лосьонов Кэт.

– Я пользуюсь только Nivea.

Они посмеялись. Ниша пихнула ее локтем.

– Да. Конечно. Так всегда отвечают супермодели.

– «Я такая худая только потому, что постоянно бегаю по дому за детишками».

Они покатились со смеху. Сэм, которая действительно ничем больше не пользовалась, слабо улыбнулась и решила промолчать.

Через полчаса она стояла перед зеркалом в уже прибранной спальне.

– Плечи назад, – скомандовала Ниша.

Сэм выпрямилась и подняла голову. Джесмин уже высушила и завила ей волосы, которые стали объемными и даже обрели блеск. Макияжем занималась Ниша, ухитрившаяся каким-то чудом убрать синяки под глазами, а сами глаза сделать больше и выразительнее. Сэм походила не на себя, а на человека, который, кажется, вот-вот найдет работу. Губ коснулась легкая улыбка.

– Да-а-а! – воскликнула Ниша. – Вот она. Наш чемпион.

– Подбородок вверх, грудь вперед? – пошутила Сэм, повернувшись к ним.

– Да, но не слишком, у тебя ужасный бюстгальтер. Что? Ну что такого? – возмутилась Ниша, когда

Джес треснула ее по плечу.

– Главное, помни, Сэм! – произнесла Джесмин. – Ты та, кто может сорвать работу целого отеля! Вся сила в наших руках! – Она указала на ладонь.

– Да. В твоих так точно, – пробурчала Ниша, обиженно потирая плечо.

– Я тебя отвезу, – вызвалась Андреа. – А девочки останутся здесь и закончат с уборкой.

Сэм стояла в комнате, глядя на трех таких разных

женщин. Уверенность вдруг вновь исчезла.

– Не нервничай, – сказала Андреа. – Неважно, получишь ты сегодня работу или нет. Относись к этому как к пробному забегу, чтобы заново привыкнуть к собеседованиям.

Но беспокойство на лице Сэм не исчезло.

– Почему вы делаете все это для меня? – вдруг выпалила она.

Ниша потянула за лацканы пиджака, расправляя складки.

– Потому что… ты помогла мне. И потому что ты хороший человек. Ты хорошая, Сэм.

Глаза снова наполнились слезами.

– Но вы так много сделали. Все вместе. Вы преобразили этот день. Помогли с уборкой. С одеждой. Обо мне еще никто никогда так… так…

– Не-а, – твердо произнесла Ниша, взяла ее за локоть и вывела из комнаты. – Никаких сантиментов. И не смей портить мой великолепный макияж слезами. Знаешь ли, стрелки на веках не сами собой появились. Давай, Андреа. Увози ее. Пусть получит эту дурацкую работу. Мы будем ждать.

Ниша, Джесмин и Грейс слышали, как маленькая машинка Андреа тронулась с места. Убедившись, что они и вправду уехали, Ниша начала собирать измазанные тюбики и палетки, которыми теперь была усыпана постель Сэм. Боже, какое жуткое покрывало… Почему англичанки так любят эти ужасные цветочки? Она подняла взгляд и увидела улыбку Джесмин, понимающую, чуть озорную.

– Что?

Та посмотрела на дочь, потом кивнула своим мыслям.

– Ты добрый человек.

– Что? Ничего подобного! Иди уже отсюда.

Ниша собрала остатки скользких и липких тюбиков, чтобы унести их обратно в комнату Кэт. Хотя лучше было бы сделать всем одолжение и просто отправить их в мусорку.

– Ты сделала доброе дело. Сердце у тебя явно на месте. И это чувствуется, как ни крути.

– Фу. Иди уже… убираться.

– Она молодец, Ниша молодец, – хором запели Грейс и Джесмин, не без издевки. Она снова и снова велела им заткнуться, но песнопения не стихали даже внизу.

Через полтора часа Сэм вышла из здания «Харлон энд льюис». Андреа ждала на парковке, и Сэм медленно шла по асфальту в непривычных туфлях, с сумочкой под мышкой. Похоже, подруга задремала – она вздрогнула, когда Сэм открыла дверь «микры», села и захлопнула ее за собой.

– Ну что?

Сэм сбросила с ног туфли. Она смотрела прямо перед собой, затем повернулась к Андреа. Вид такой, словно ее несколько раз подряд током ударило.

– Есть, – произнесла она подрагивающим голосом. – У меня есть работа.

Они смотрели друг на друга.

– Я буду работать непосредственно с Мириам Прайс. И зарплата выше, чем в «Уберпринте». Приступаю через неделю.

Через пять минут из здания вышла Мириам Прайс. Она направлялась к своей машине мимо автомобиля «Ниссан Микра» и заметила, как две женщины средних лет прыгали на передних креслах, обнимая друг друга и визжа, как девчонки.

Глядя на них, она замедлила шаг, улыбнулась и спустя какое-то время отвернулась, чтобы найти ключи.

35

Карл уже семнадцать раз пытался позвонить Нише, и каждый раз, когда его номер высвечивался на экране, ее бросало то ли в жар, то ли в холод. Она и сама не понимала. Ниша лежала на верхней койке и смотрела на настойчиво вибрирующий в ладони телефон, ожидая, пока тот умолкнет. Беда в том, что молчание его только подстегнет. Нельзя игнорировать Карла. Он узнает, что туфли уже у нее, ведь Ари видел. Алекс предупредил, чтобы она не брала трубку – так ее могут отследить, но охранник в любом случае это сделает. Вопрос времени. В конце концов, он добрался даже до дома Сэм.

Однако Ниша не хотела разговаривать с бывшим мужем – сначала надо понять, что делать. Все убеждали ее оставить бриллианты себе и начать новую жизнь в другом месте. «Тебе этих денег на всю жизнь хватит! Наверняка они гораздо дороже, чем компенсация, которую он тебе предложит».

Но она знала Карла. Дело даже не в стоимости камней, а в том, что ему будет невыносима сама мысль, что ей удалось провести его. В этом-то и дилемма. Оставив бриллианты, она, по крайней мере, обеспечит себе финансовую подушку безопасности. Карл в любом случае попытается расторгнуть любые соглашения, чтобы не давать ей денег. Если же она прикарманит камни, он никогда не оставит ее в покое. До конца своих дней будет искать, чтобы отомстить.

Ниша помнила, как женщина из их круга, Розмари, одна из брошенных жен, яростно боролась с бывшим мужем в судах, пока ей не назначили компенсацию и выплаты в семьсот пятьдесят тысяч долларов в год. Бывший муженек с легкостью мог позволить себе эти траты, для него это стоимость одного обеда.

Но, разъяренный решением судьи, он отказался платить, объехал весь мир, переводя капиталы в разные банки, год за годом оспаривая решение в суде – пока через десять лет ей это не надоело. К тому моменту оба стали банкротами. Некоторые мужчины попросту не умеют проигрывать. Ниша в первый же день направилась в одно заведение в Хаттон-Гарден, где ей сразу предложили переговорить в кабинете, не задали ни единого вопроса о том, откуда у нее эти бриллианты, и заявили, что готовы их выкупить за восемьдесят тысяч фунтов. Из этого Ниша сделала вывод, что стоят они раз в десять больше. Она видела, как мужчина оценивающе смотрел на ее дешевую куртку, а значит, сразу решил, что камни ворованные.

– Я могу выкупать их по частям, так будет проще, – сказал он на прощание.

Телефон снова зазвонил. Ниша посмотрела на экран.

И наконец взяла трубку.

– Туфли у меня, – сообщила она. – Получишь их, когда покажешь мне бумаги с полагающейся мне долей.

– Условия устанавливаешь не ты.

– Это были твои условия, Карл, если помнишь.

Он замолчал. Она чувствовала, как он с трудом сдерживает ярость, и по спине пробежала легкая дрожь.

– Где ты сейчас?

– Я принесу их завтра, – произнесла Ниша. – В отель. Буду внизу в лобби.

– В полдень. Сразу после этого я уезжаю в аэропорт, так что без фокусов. Не придешь – останешься здесь без денег, пока не сгниешь заживо.

Он бросил трубку, не дав ей ответить.

Нишу до сих выводил из равновесия звук его голоса. Она лежала в темноте, выравнивая дыхание, а потом перевернулась на бок. Она дважды пыталась позвонить Рэю, но тот не взял трубку. Ниша начала было набирать ему новое сообщение, но тут ее взгляд упал на бижутерию Грейс – с уголка зеркала свисали бусы и фальшивые кристаллы. И в голову пришла одна мысль.

Сэм протирала столы на кухне родителей. Дома это было бы легко и просто, но здесь, чтобы очистить небольшой квадратик древнего, исцарапанного покрытия, нужно было сначала убрать с него все баночки, груды бумаги, старые пакеты из-под молока и запасные батарейки, то ли использованные, то ли только что открытые. Однако выбрасывать их нельзя, поскольку «они причинят большой вред планете, если попадут в почву». У нее ушло четыре часа на то, чтобы навести в доме хотя бы в относительное подобие порядка, а с кухней до сих пор не закончила.

– Но почему Кэт живет у Андреа? Дома что, небезопасно? Как-то мне тревожно. Я давно говорю твоему отцу, что нам надо поставить сигнализацию.

Из гостиной доносился его голос – отец собирал мозаику из двух тысяч фрагментов, в которую вроде бы попали кусочки из другой коробки.

– Ты сама сказала, что нечего ее ставить, потому что будет трезвонить по делу и без!

– Не говори ерунды. Я хотела установить сигнализацию! А тебе было жалко на нее денег.

Мать схватилась за голову, когда Сэм рассказала ей про взлом, и пренебрежение обязанностями уборщицы последние пару недель, похоже, забылось перед лицом более серьезной напасти. Меррин сразу же потребовала подробностей: что взяли (ничего), пострадал ли кто-то из соседей (нет), будет ли полиция что-то предпринимать (она так и не приехала), и ответы ее, похоже, разочаровали.

– Но если в доме безопасно, почему Кэт у Андреа?

Сэм выжала грязную тряпку в раковину.

– Потому что Фила сейчас нет дома, и я не хочу, чтобы она оставалась там одна, пока меня нет.

Это была идея Ниши. Она посоветовала им обеим пока пожить в другом месте, поскольку Ари мог найти других негодяев. При этом она выглядела виноватой.

– А где Фил? Господи, они же ему ничего не сделали? Он в больнице?

– Нет, мам. – Сэм скривилась, отодвинув очередную банку и обнаружив за ней кусок заплесневелого сыра. – Он… пока уехал.

Даже пред лицом преступления мать способна была почуять неладное в чужих отношениях.

– У вас что, до сих пор проблемы?

Сэм выбросила сыр в мусорку и вымыла руки, стараясь не смотреть на мать.

– Ему просто нужно привести мысли в порядок.

– Вот, Том, я же тебе говорила! Я же говорила? Вот что бывает, когда женщина работает.

Это вредно для брака. Мужчине нужна гордость, и, если он единственный добытчик, а ты отнима-ешь у него эту роль, быть беде. Вспомни, что сталось с Джуди Гарленд.

Сэм отложила тряпку и оперлась руками о край раковины.

– Это было в фильме «Звезда родилась». И вообще-то, мам, Фил ушел потому, что решил, будто у меня роман с коллегой на работе.

– Не глупи. Ты что, выбросила тот сыр в мусорку? Что за расточительность! Края вполне можно обрезать.

Сэм на мгновение замерла. Затем открыла ведро, вытащила сыр из мусора и вручила матери.

– Мам, – произнесла она, стягивая фартук. – Я убираюсь тут в последний раз. Я очень люблю вас с папой, но скоро мне выходить на новую работу, гораздо сложнее предыдущей. И то время, которое мне удастся выкроить для себя, я бы хотела посвятить своей семье – по крайней мере, тому, что от нее осталось. Прислушаюсь к твоему же совету. Я уже позвонила в три клининговые компании, у всех есть свободные уборщицы, и теперь, когда дом в порядке, я уверена, они с радостью вам помогут. Вот их номера. Кстати, дешевле всего во второй. Наверняка заключают кабальные договоры с сотрудниками. Может, даже афганцами, уточни этот момент у профсоюза. А теперь, если вы меня извините, я пойду.