Она подняла его и осторожно набрала:

«У ТЕБЯ ВСЕ ОК?»

«НЕТ НЕ ОК. ОНИ ЗАНИМАЮТСЯ СЕКСОМ ПРЯМО НАДО МНОЙ»

У Джесмин округлились глаза от ужаса. Она переслала сообщение Сэм и нервно хихикнула. Они подошли к двери номера 232 и в тишине различили характерные звуки и постанывания, от которых кому угодно стало бы как минимум неловко.

– Она там помрет, – кивая, сказала Джесмин и выпрямилась. – Она там правда помрет.

Снова пиликает телефон.

«ОТ ПЫЛИ ХОЧЕТСЯ ЧИХАТЬ»

– Нет, милая, – пробормотала Джесмин и написала:

«Не чихай. НЕ ЧИХАЙ»

«У МЕНЯ ПАНИЧЕСКАЯ АТАКА»

Телефон продолжал пищать.

«Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ, ПОМОГИТЕ»

– Что будем делать? – растерянно прошептала Джесмин.

Сэм была не в силах это терпеть. Она всплеснула руками, пытаясь что-то придумать. Зажмурилась, потом открыла глаза и рысью пробежала по коридору в поисках… Затем оглянулась на Джесмин, стащила с ноги темно-синюю «лодочку» от Marks & Spencer и ударила ею по кнопке пожарной тревоги – раз, другой, третий – пока не разбила стекло.

А потом основанием ладони брякнула по кнопке.

Сирена включилась мгновенно, так, что уши заложило.

– Ты что творишь?! – заорала Джесмин.

– Бежим! – сказала Сэм и бросилась к пожарному выходу.

32

Записанное на такой случай сообщение громыхало во всех трехстах десяти номерах отеля «Бентли». «Пожалуйста, без паники. Объявлена пожарная тревога. Просим вас пройти к ближайшему выходу».

Даррен, вынужденный прерваться, судя по всему, в самый пикантный момент, не сразу понял, что происходит, – в отличие от Лиз. Она уже вскочила с кровати, прямо босиком.

– Пожар? Даррен, тут пожар! Пожар!

Тяжело дыша, он ответил:

– Да небось ложная тревога.

– Я слышу, как по коридору кто-то бежит. Даррен, вставай! Надо идти!

– Не верю, – ноги Даррена, по-прежнему в носках, опустились на пол возле головы Ниши.

Она лежала в ужасе, оглушенная воем сирены. Затем попыталась нащупать туфли у правого бедра и подцепила ремешки пальцами. Она слышала, как торопливо одевались Фробишеры, продолжая пререкаться, потом они собрали вещи под аккомпанемент встревоженных голосов и шагов в коридоре.

И над всем этим доминировал оглушительный вой пожарной сигнализации.

– Сумка… где моя сумочка?

– Спустимся вниз, и сирену выключат.

– Где туфли?

– Да забудь ты про эти туфли! Главное, возьми…

– Даррен, все выходят из отеля! ПОШЛИ УЖЕ!

Ниша различила в голосе Лиз нотки паники и краем сознания задумалась: правда ли в отеле пожар, удастся ли ей выйти вовремя или она так и сгорит здесь? Потом ее труп найдут, как тела жителей Помпей.

Она слышала, как открылась дверь номера, топот, с которым добрая сотня людей покидала свои комнаты, не зная, что случилось, плач младенца… Затем дверь захлопнулась, приглушая шум. Миг затишья. Выждав немного, Ниша поспешно выбралась из-под кровати, кашляя и отряхивая пыль с одежды; глаза слезились, к горлу подкатило… Еще же фотография! Нельзя забывать о фотографии. Ниша вытащила распечатанный скриншот, положила его на прикроватный столик.

Затем на цыпочках прокралась к двери, выглянула в коридор и, прижимая к груди туфли, мгновенно влилась в поток гостей, спешащих к пожарной лестнице. Если даже суждено вот-вот сгореть, пускай.

Уж лучше так, чем оставаться в той комнате.

Сэм и Джесмин жались у черного хода, где небольшими группами собирался персонал, гадая, не зря ли все ушли со своих рабочих мест. Кто-то зажигал сигареты, не замечая в этом иронии; повара в белой форме стояли вместе, оплакивая испорченные суфле, сгоревшую рыбу и предвидя гнев метрдотеля.

– Она не отвечает на сообщения. Может, позвонить?

– Подождем еще пять минут. На всякий случай.

– Я звякну Алексу. Может, он знает. у Сэм бешено билось сердце. В душе восторг и ужас одновременно. Она это сделала! Создала грандиозный хаос, устроила настоящий кавардак.

Она слышала вой сирены, голоса управляющих, пытающихся локализовать пожар. Отель быстро пустел, сотни людей покидали здание через главный вход, родители пытались приструнить плачущих детей, туристы, прилетевшие издалека, сонно моргали под светом фонарей из-за джетлага. Ее жизнь превратилась в хаос, а теперь она еще и порождала его сама. Сэм остановила эту огромную махину одной рукой. Под рев сирены она видела, как Джесмин что-то серьезно говорила по телефону, зажимая второе ухо ладонью. На улице прекращалось движение по мере того, как гости, многие из которых в халатах или спешно наброшенных пальто, начали выходить на дорогу. Сердито сигналили таксисты, объезжая их в темноте.

Сэм наблюдала за всем этим, не веря в происходящее, и понимала, что происходит что-то странное.

В груди поднималось незнакомое чувство, прокладывая себе путь, и она была не в силах его сдержать. Сэм начала хохотать. Она прижалась затылком к стене, ощущая исходящий от кирпичей холод, чувствуя их шершавую поверхность под ладонями, и смеялась, поражаясь безумному хаосу вокруг.

Она смеялась до слез, которые неудержимо лились из глаз, до колик в животе. Потом поймала удивленно-настороженный взгляд Джесмин. От этого почему-то стало еще смешнее.

– Ты что, сбрендила? – спросила горничная, убрав телефон в карман.

Сэм вытерла глаза и кивнула, все еще не отсмеявшись.

– Может быть. Да. Да, думаю, это вполне вероятно.

Ниша пробиралась по коридору в людском потоке, который практически остановился у входа на пожарную лестницу – толпа создала у дверей настоящий затор. Парни смеялись и шутили, пожилая чета позади жаловалась на шум, затыкая уши морщинистыми руками. Ниша прижимала туфли к груди, не в силах поверить, что все получилось.

Наконец-то они были у нее. Ниша наблюдала за тем, как толпа медленно стекается по узкой лестнице и оглянулась, чтобы проверить, нет ли рядом Джесмин или Сэм. И вдруг увидела его – Ари.

Взгляд мужчины был прикован к туфлям в ее руках, затем переместился к лицу, на котором на миг отчетливо проступило потрясение: стоило телохранителю осознать, кого именно он видел перед собой. Почти сразу он начал проталкиваться вперед, несмотря на протесты других постояльцев.

У Ниши замерло сердце. Она пропихивалась через дверь на лестницу, лавируя между людьми, медленно ползущими по ступеням, прекрасно зная: Ари шел за ней.

«Осторожней! Вы меня чуть не сшибли!»

На извинения не хватало воздуха – он словно застревал в легких. Ниша пробралась вперед, спотыкаясь, спустилась на три ступеньки и услышала недовольные восклицания позади, а значит, Ари сделал то же самое. Быстро приняв решение, Ниша выскочила в дверь на первый этаж, скривившись, когда чей-то локоть больно врезался в грудь. Было так тесно, что она чувствовала запах других людей, ощущая, как их понемногу охватывает паника. Ниша протиснулась между двумя крупными мужчинами в костюмах и сорвалась с места, мчась против потока людей, направляющихся к пожарному выходу, прямиком к служебному лифту.

Первое правило пожарной тревоги – не пользоваться лифтами, однако Ниша нырнула внутрь и нажала на кнопку следующего этажа, как раз вовремя, чтобы увидеть перед собой лицо Ари сквозь закрывающиеся двери. Она вскрикнула, даже не сознавая этого, и лифт наконец ожил, медленно направляясь вниз. Ари наверняка предупредит своих. Сколько там будет человек? Куда пойдет он сам? Двери вновь открылись, и Ниша полетела по забитому людьми фойе к двери в ресторан.

Она заскочила туда, пробежала вдоль стены почти пустого зала, мимо бара, где несколько встревоженных гостей спорили с персоналом и требовали верхнюю одежду, а затем добралась до кухни.

Обычно в вечер воскресенья на кухне отеля «Бентли» царили шум и гам, стучали сковородки, в воздухе стоял пар – все жарилось быстро и при невозможной температуре. Мужчины в белой форме с загнанными выражениями на лицах орали друг на друга, вытирая потеки с тарелок льняными полотенцами. Постоянно хлопали двери, пока официанты разносили еду. Теперь лишь несколько человек собирали вещи, в воздухе пахло гарью. Все следовали к служебной двери. И Ниша заметила его:

– Алекс!

Тот обернулся, вероятно, понимая по ее лицу, что дело неладно, и сразу же поспешил к ней.

– Он гонится за мной! Помоги! – крикнула Ниша, оглядываясь.

Алекс, не раздумывая, схватил ее за локоть и потянул за собой мимо рабочей зоны.

– Сюда, – произнес он, вбивая код на панели возле металлической двери, и они оказались в холодильнике. За их спинами захлопнулась тяжелая дверь, и Алекс повел Нишу мимо рядов пластиковых упаковок в глубину. Свет зажегся автоматически, и она осмотрела огромные подносы с мясом, туши, висящие вдоль выложенных плиткой стен, полки с овощами и огромные коробки с молоком.

– Там, – указал Алекс. – За стеллажами.

Ниша послушно нырнула туда, за стеллаж с бесконечным запасом яиц, и они кое-как скрылись за чередой высоких стальных канистр. Каждый раз, закрывая глаза, она видела лицо Ари, полное шока и решимости.

– Ты их вернула, – заметил Алекс.

Ниша опустила взгляд и поняла, что по-прежнему стискивает туфли, и кивнула, крепче прижимая их к груди, внезапно осознав, что они действительно у нее. Снаружи продолжала орать сигнализация, но здесь ее рев звучал приглушенно, и нервы постепенно успокоились. Алекс улыбнулся; их лица оказались совсем рядом, и Ниша нервно улыбнулась в ответ. Какая-то ее часть была до сих пор уверена, что Ари в любой момент может ворваться и вырвать «лабутены» у нее из рук.

– Он не войдет, – сказал Алекс, словно прочитав ее мысли. – Чтобы открыть дверь, нужен код.

– А там правда пожар?

– Нет. Твоя подруга Сэм врубила сигнализацию.

Джес рассказала.

– Сэм?! – Ниша искренне удивилась. Она посмотрела на свой телефон и увидела множество пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений.

– Джесмин сказала, у тебя была паническая атака, и пришлось принимать экстренные меры. – Алекс бережно убрал с ее лица прядь волос. – С тобой все хорошо? Что случилось?

– Даже если расскажу, ты не поверишь.

Он улыбнулся. Его рука была возле ее головы, ладонь опиралась на стену, и Ниша разглядела жилы у него на предплечьях и мелкие светлые волоски, которые поднимались от холода. Теперь, когда они замерли в неподвижности, она наконец обратила внимание на температуру.

– Как думаешь, нам долго придется тут сидеть?

– Пока все не вернутся.

– Тебе не кажется, что стоит попробовать сбежать сейчас? Пока все собрались на улице?

Алекс поморщился.

– С этим могут возникнуть проблемы. Дверь не открывается изнутри.

– Что?

– Неисправный замок. В служебных помещениях никто ничего не чинит. Не страшно. Все вернутся максимум через двадцать минут. Насмерть не замерзнем.

– У меня есть шанс. – Ниша успела пожалеть о том, что на ней только черная блузка и брюки.

От холода они не защищали совершенно. Женщина обхватила себя руками, начиная дрожать.

Алекс, видя, что она мерзнет, стащил поварской китель, набросил его Нише на плечи и застегнул под подбородком.

– Лучше?

– Немного.

Он был так близко… Ниша чувствовала его запах – легкий аромат вкусной еды с цитрусовыми нотками мыла. И вдруг вспомнила их поцелуй – как ей тогда хотелось раствориться в нем и забыть обо всем.

– Вот так, – сказал Алекс и обхватил ее руками, притягивая ближе к себе. Ниша ощутила тепло его тела через футболку, услышала биение сердца, прижавшись головой к сильной груди. Она прикрыла глаза, слушая далекое хлопанье дверей, бесконечные завывания сигнализации. Алекс – самый невозмутимый человек из всех, кого она когда-либо встречала… и это ее успокаивало. Все будет хорошо. Здесь она в безопасности. Ари ее не найдет. Туфли у нее.

Но… В почти полной тишине, если не считать гула охлаждающей системы, Ниша вдруг как-то очень отчетливо различила ритм его сердца. И оно явно билось быстрее обычного. У нее ледяные руки, и Алекс взял ее ладошку в свои, поднес к губам и начал греть собственным дыханием. Сердцебиение еще немного участилось. Другая рука Ниши скользнула под его футболку.

– Так теплее, – прошептала она, и его сердце забилось еще быстрее. И что-то в ней изменилось.

Ниша подняла голову, Алекс смотрел прямо на нее. Между ними словно размылась какая-то граница.

– Здесь так холодно, – тихо пожаловалась Ниша.

Они молчали. А затем она накрыла его губы своими, Алекс запустил пальцы ей в волосы, и оба, поднявшись, прижались к стеллажу, во власти жарких, бесконечных поцелуев. Он крепко прижимал ее к себе, и Ниша напрочь забыла о таких мелочах, как температура воздуха.

Дверь открылась через двадцать восемь минут, когда сирена уже стихла, а персонал понемногу начал возвращаться к своим обязанностям, перемежая обсуждение с шутками и занимая рабочие места. Ниша и Алекс ждали возле двери. На ней по-прежнему белый поварской китель, выражения лиц подозрительно невозмутимые. Андре открыл холодильник и удивленно посмотрел на двоих человек в проходе.

– Я помогал ей согреться, – сообщил Алекс, когда пауза затянулась.

– Конечно, – кивнул Андре.

Они уже шли по боковому переулку, когда вдруг осознали, что Алекс забыл там свой ремень, а у Ниши по спине медленно сползали остатки двух разбитых яиц.

Они покинули здание через боковую дверь, пробравшись к ней через большое помещение, где хранились банкетные столы и стулья, а потом попали на аллею с другой стороны отеля, вдали от толп и хаоса. Последние полкилометра до квартиры Джесмин они преодолели рука об руку, почти в полном молчании, но оно не казалось Нише ни неловким, ни тягостным. Возможно, впервые в жизни она ощущала полный покой, неестественный, почти чуждый. Все тело словно зарядилось энергией. Ниша остро ощущала близость мужчины, идущего рядом, но это было сладостное чувство. Она была полностью расслаблена. Туфли Алекс аккуратно убрал в свой рюкзак, небрежно наброшенный на одно плечо; он быстро шел по ночным улицам, подстраиваясь под ее шаги. Ниша заговаривала с ним лишь для того, чтобы объяснить дорогу. «Здесь нужно повернуть» или «Сразу за углом», а он иногда крепко прижимал ее к себе.