Джесмин как раз шла к лифту, когда услышала за спиной голос Фредерика, управляющего, который перекрикивал гул в фойе:
– А, Джесмин. Ты-то мне и нужна.
Он стоял у стойки ресепшена и подзывал ее к себе.
Выругавшись про себя, она развернулась, одаривая его улыбкой.
– В двести семнадцатом пролили вино. Надо заменить простыни. Можешь сделать все прямо сейчас? Гости ждут в номере.
Джесмин открыла было рот, чтобы сказать, что сейчас не ее смена, однако вовремя осознала, что тогда придется объяснять, почему она тут. Вместо этого Джес кивнула и ответила: «Разумеется».
Затем быстро направилась на второй этаж, на ходу отправляя Нише сообщение:
«Прости. Отвлекли. Дай пять минут х»
А через семь минут Сэм наконец добралась до отеля, проталкиваясь мимо людей на улице, уклоняясь от острых спиц в чужих зонтах, извиняясь в ответ на ругань и хватая ртом воздух от непривычной нагрузки. Она вбежала в боковую дверь, помчалась по узкому коридору и ворвалась в раздевалку.
Там на скамейке сидел мужчина, полируя блестящие ботинки.
– Джесмин здесь? – запыхавшись, спросила Сэм.
Тот покачал головой.
Она побежала дальше по узкому коридору, выкрикивая имя Джесмин; кто-то из горничных с удивлением наблюдал на ней, но никто не отзывался. Тихо выругавшись, Сэм остановилась и попыталась проанализировать ситуацию. Джесмин может быть где угодно, это не отель, а форменный лабиринт. Фойе?
Наверняка она там. Конечно! Сэм снова побежала по коридору, пытаясь вспомнить, где здесь лифт для персонала. Заметив его в дальнем конце, она подскочила, ударила по кнопке и беспокойно приплясывала на месте, пока кабина степенно ползла вниз с четвертого этажа. Двери открывались мучительно медленно. Сэм начала тыкать в кнопку первого этажа – один раз, два, три…
– Давай уже! – сказала она вслух, пока ветхий лифт думал, а затем наконец неохотно послушался, как ворчливый дед, и, содрогаясь, устремился наверх.
Ниша так и торчала в кладовке с бельем, слыша голос Ари в коридоре – глубокий, ровный, который изредка повышался… Жаль, не разобрать, что именно они обсуждали. Но она так близка к цели! Все тело охватило напряжением, каждая мышца натянулась в мучительном ожидании, когда Ари наконец двинется с места. «Все хорошо, – убеждала она себя. – Скоро придет Джесмин. Просто дыши». И затем наконец, когда, по ощущениям, прошло уже лет сорок, она услышала приглушенные шаги. Они приближались, и Ниша замерла, прижавшись к полкам, спиной к двери, подсознательно ожидая, что сейчас та распахнется, и Ари обнаружит ее… Но шаги удалялись. Ниша, задержав дыхание, прокралась к двери и осторожно выглянула в коридор.
Она увидела спину Ари, по-прежнему погруженного в разговор по гарнитуре. Посмотрела в другую сторону – двое мужчин, с которыми он беседовал, направлялись к лифту.
Ниша закрыла глаза и выдохнула, пытаясь не думать о том, как дрожат руки. Затем, убедившись, что вновь наступила тишина, расправила плечи, вышла из кладовки и уверенно прошествовала по коридору к номеру 232, как женщина, имеющая полное право здесь находиться. Затем прижала карту к электронному замку, и раздался долгожданный щелчок. Наконец-то она внутри.
Сэм вышла в фойе как раз вовремя, чтобы увидеть, как спина Джесмин исчезает за дверями в противоположном конце. Она перешла на быстрый шаг в этом царстве мрамора, пытаясь не привлекать внимания, и сорвалась на бег, едва скрывшись за дверями.
– Джесмин! – громко крикнула она, и горничная обернулась, прижав руку к груди от испуга. – Она забрала туфли?
– Не знаю. Кто-то из громил ее муженька стоял в коридоре. Я собиралась забрать их сейчас, но мне нужно сначала сменить простыни в одном номере.
В этот момент пикнул телефон.
Джесмин посмотрела на Сэм и расплылась в улыбке.
– Да! Она вошла!
– Нет-нет-нет! Они возвращаются!
– Что?
– Фробишеры! Они поссорились и возвращаются за ее пальто! Скажи, пусть уходит оттуда!
– Вот черт! Глупая баба, ясно же было, что в том костюме она сразу замерзнет, – пробормотала
Джесмин, а потом напечатала:
«УХОДИ! ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ!»
***
Ниша осматривала комнату, делая максимально короткие вдохи – едкий, приторный запах духов Лиз Фробишер по-прежнему витал в воздухе.
Туфли были где-то там, чтоб их. Должны быть!
Чемодан стоял на подставке. Ниша распахнула его и осторожно перебрала содержимое кончиками пальцев, стараясь не думать о том, что прикасается к чужому белью. Ничего. Открыла гардероб. Тоже нет. И остановилась в раздумьях.
Лиз Фробишер ушла не в туфлях, Джесмин была в этом уверена. Да и Сэм бы сообщила – она же следила за сладкой парочкой. Ниша подняла край саше и заглянула под кровать – вдруг босоножки небрежно задвинули туда? Конечно, с Лиз Фробишер сталось бы взять туфли с собой, чтобы переобуться на месте… Чтоб ее! Интересно, есть люди, которые берут с собой обувь на шпильке в китайский ресторан? Наконец Ниша заглянула в ванную и с облегчением вздохнула – вот они, на полу, красные подошвы отражались в плитке, как в зеркале. При виде туфель ее словно ударило током, будто все нервные окончания одновременно активировались. Ниша наклонилась, схватила туфли и выдохнула – когда только успела задержать дыхание? Да! И тут завибрировал телефон. Она посмотрела на экран.
«УХОДИ! ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ!»
Ниша быстро осмотрела комнату, проверяя, все ли в порядке, и поспешила к двери. Она уже потянулась к ручке, когда в коридоре раздались голоса.
– Это потому что я не выхожу на улицу в декабре одетым как для летнего пикника. Боже…
– Чего ты такой противный? Хочешь, чтобы я простудилась?
– Нет, Лиз, я жрать хочу! Ты же знаешь, каким я бываю с голодухи. Могла просто сразу взять пальто, и не пришлось бы за ним возвращаться!
Голоса уже прямо за дверью. Ниша в ужасе смотрела на нее. Затем окинула взглядом комнату…
Щелкнул замок, и створка начала открываться.
– Не отвечает.
– Может, спускается в лифте? Там связь не ловит, – тихо предположила Сэм, и Джесмин с надеждой кивнула. Они стояли в уголке фойе, с виду совершенно незнакомые друг с другом люди, не сводящие глаз с лифта. Каждый раз, открываясь, он выпускал несколько гостей, но Ниши среди них не было. А затем прожужжал телефон.
«Я в комнате. Они вернулись. Вытащи меня отсюда».
Джесмин принялась яростно печатать, Сэм заглядывала ей через плечо.
«В смысле – они в комнате? А ты где?»
«Под кроватью. Они ссорятся».
– Ну и дела, – пробормотала Джесмин, в ужасе глядя на экран.
– Что будем делать? – спросила Сэм.
– Спокойно, – скомандовала Джесмин. – Если они пришли за пальто, то скоро опять выйдут. Все обойдется. – Она повторила это еще раз, словно пытаясь убедить саму себя. – Они же просто пришли за пальто, так?
– Да, – кивнула Сэм. – Да. Ты права. Все обойдется.
Ниша лежала под двуспальной кроватью, чувствуя ужас каждой клеточкой тела. Они с Джесмин всегда сдвигали кровать в сторону, чтобы пропылесосить под ней, но горничная, убиравшая второй этаж, явно так не заморачивалась. По обе стороны от нее валялись клочья пыли, чужие волосы, клетки кожи, целые миазмы отвратительных микроскопических телесных отходов, а она лежала прямо в них. От этой мысли ей захотелось расплакаться.
Ниша не могла посмотреть ни вправо, ни влево, поскольку при виде этого кошмара ее начинало тошнить. Поэтому она замерла, зажмурившись и скрестив руки на животе, чтобы как можно меньше соприкасаться с полом.
– Мы не опоздали на ужин. Мы просто его не забронировали, Даррен! Потому что тебе, как обычно, было влом этим заниматься. Ты просто хотел набить едой свои жирные щеки! Опять!
Шаги. Кто-то обошел кровать.
– Ты такой, потому что хотел пойти сегодня к матери? Боже!
– Да, мне нравится ездить к маме по воскресеньям! Почему тебя это так задевает?
– Ты ходишь туда только потому, что она скачет вокруг тебя и не позволяет даже пальцем шевельнуть! Вот почему дома от тебя никакого толку.
«Просто уйдите уже, – думала Ниша. Уйдите и продолжите свой дурацкий спор в ресторане. Свалите из этой комнаты».
– Знаешь, что? Я уже вообще не хочу никуда идти. Лучше закажу еду в номер.
– Что? – не веря своим ушам, переспросила Лиз.
– Ты меня слышала.
Ниша вздрогнула всем телом, когда на постель поверх нее плюхнулось тяжелое тело. Теперь матрас всего в дюйме от ее носа. Она слышала, как Даррен – наверняка это он – взял пульт и включил телевизор. В комнату тут же ворвался голос комментатора и шум футбольного матча.
– То есть ты просто будешь сидеть в номере? А меня отправишь в ресторан одну?
– Делай, что хочешь. Это была твоя идея – прийти сюда, вот сама и разбирайся.
– Моя сестра была права насчет тебя!
– Ах, твоя сестра… Отлично. Давай и ее приплетем!
Что-то начало щекотать Нише нос. Видимо, после приземления Даррена вниз посыпались пылинки.
Она подняла руку и зажала нос. Сейчас чихнет. О, боже. Не сдержаться. Она словно вот-вот взорвется. Сопротивление бесполезно…
В тот самый момент, когда она оглушительно чихнула, комната вдруг наполнилась ревом.
– Гол! Великолепный гол Кейна! Не оставил вратарю ни единого шанса! – вопил комментатор, и шум начал стихать. У Ниши слезились глаза. Ей хотелось кричать. Тем временем над ней устраивался поудобнее Даррен, и она услышала, как он взял телефон со столика.
– То есть ты действительно собираешься остаться здесь?
– Да, – ответил Даррен. – На улице слишком холодно. Давай просто что-то съедим.
– Я хочу выйти. Мы никогда не ходим в хорошие рестораны.
– В прошлую субботу ходили.
– Ага, с твоим братом!
Ниша попыталась дистанцироваться от собственного тела – она слышала, некоторым это удается. Женщина старалась дышать глубоко и ровно, а потом поняла, что так у нее куда больше шансов вдохнуть частички пыли из залежей под кроватью. Зажмурившись, она прикрыла рот и нос рукой.
Снова шаги, а затем остался только рев толпы из телевизора.
Ниша открыла глаза и услышала приглушенные всхлипы, доносящиеся от кресла в углу комнаты.
Кровать над ней слегка промялась, и она увидела ноги Даррена на ковролине возле ее головы. В правом носке дырка, через которую виднелась бледная пятка.
– Ты что, плачешь?
Тишина. Опять приглушенные всхлипы.
– Я просто хотела, чтобы этот день стал для меня особенным. Я выиграла приз, Даррен! Я была так рада и взволнована, а ты все испортил!
Тяжкий вздох.
– Никто ничего не испортил. Брось. Иди сюда. Я просто есть хочу.
Вдруг на экране загорелось сообщение.
«Ты вышла?»
«Нет!» – ответила Ниша.
«Они уходят?»
«Не знаю. Я сейчас сдохну под этой кроватью. ПОМОГИТЕ».
Три пульсирующие точки, затем молчание. Она представляла, как две женщины внизу ломают голову над тем, что теперь делать. Ничего, Джесмин что-нибудь придумает. Обязательно.
– Ладно, детка, пойдем куда-нибудь сходим.
Надевай пальто. – Ниша слышала, как Даррен снова натягивает куртку, как бренчат ключи. – Я что, выложил бумажник?
«Просто уйдите, – умоляла Ниша про себя. – Свалите в ресторан. Бога ради!»
А потом раздался горестный голос Лиз:
– Я уже никуда не хочу.
У Ниши округлились глаза. Эта стерва издевается, что ли?
– Ты все испортил!
В голосе Даррена послышались успокаивающие нотки, характерные для человека, который давно привык к подобным капризам.
– Не плачь, детка. Ты же знаешь, я не выношу твоих слез.
Приглушенный ответ Нише разобрать не удалось.
– Иди сюда. Посиди со мной на кроватке. Будем обниматься.
Ниша задержала дыхание, затем вздрогнула, когда постель заскрипела под весом, видимо, уже двоих человек.
– Иди сюда, моя маленькая. Давай.
Всхлипы прекратились. Они что… О, боже. Нет.
У Ниши волосы на затылке встали дыбом. До нее донеслись звуки поцелуев.
– Ты уже давно так меня не называешь.
– Моя маленькая злюка… Ты шикарна в этом костюме. Просто шикарна.
– Ты просто так это говоришь!
– Ты куда аппетитнее, чем жареная утка!
Неохотный смешок.
«О, боже, прошу тебя! Только не это. НЕТ-НЕТ-НЕТ!»
– Ух ты, мой любимый лифчик! Ты же знаешь, как он мне нравится.
Опять поцелуи и смех. Затем тихий стон. И более громкий мужской.
Ниша опять начала яростно печатать, всерьез опасаясь проткнуть пальцами экран.
«ГОСПОДИ, СРОЧНО ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА»
За этот месяц Ниша многое пережила, но все прежние беды, оказывается, были только прелюдией. Вот теперь она действительно пала ниже некуда. Словно все ее худшие кошмары вдруг ожили и обрели плоть в лице ненасытной парочки, которая предавалась утехам в паре дюймов от ее лица! Ниша перешла в новое духовное состояние, когда все силы вдруг сконцентрировались на том, чтобы не заорать и продолжать дышать, чтобы выдержать еще секунду, не рванув с воплями на волю по отвратительному ковру. Она зажмурилась, пытаясь думать о Рэе, но привносить его прелестный облик в творящуюся вакханалию попросту безнравственно. Ниша лежала, зажав рот рукой и пытаясь отрешиться от звуков, раздающихся сверху. «Вот и все, – размышляла она. – Вот так я и умру. После секса они уснут мертвым сном, мне придется торчать здесь всю ночь, а с утра мое истерзанное тело найдет очередная горничная, из тех, кто считает, что убирать под кроватью – ниже ее достоинства!»
Каждый раз, когда Нише казалось, что она больше не выдержит, откуда-то брались новые силы. Одна кошмарная секунда тянулась за другой. А потом Даррен решил взяться за дело всерьез. Кровать начала трястись, перекладины прогибались, то и дело касаясь ее щеки. Вздохи и крики наслаждения становились громче. Ниша начала терять контроль.
Ее трясло. В голове ни единой мысли. Это чересчур. Это невыносимо. Это…
Сэм и Джесмин стояли в конце коридора на втором этаже в нескольких футах друг от друга, одна придерживала тележку для горничных, вторая пряталась под капюшоном. Джесмин молча пересылала ей сообщения, которые приходили на телефон, лежащий на стопке полотенец.