Дверь комнаты 232 открылась. Джесмин уже ждала внутри, притворяясь, будто взбивает подушки.

– Это наши победители? – спросила она с широкой улыбкой, и Лиз Фробишер протянула ей руку – ладонью вниз, как королева, приветствующая подданных.

Джесмин почти не поменялась в лице, только чуть приподняла брови, не сдержавшись. Это номер повышенной комфортности, сорок два квадратных метра с солидной двуспальной кроватью и небольшим диванчиком у окна.

– Итак, – произнесла Сэм, – вот ваша комната, одна из лучших в отеле. Мы надеемся, что вам будет здесь комфортно.

Лиз медленно обошла кровать, провела кончиками пальцев по покрывалу и занавескам, словно проверяя качество. Она изучала роскошный декор, и на ее лице появилось выражение смутного разочарования. Похоже, статус победителя ударил ей в голову.

– А когда мы будем делать фотографии? – спросила она, повернувшись к Сэм.

– Мы надеемся, что уже скоро, – ответила та. – Пока хватает естественного света.

– Этот наряд подойдет?

На Лиз Фробишер был красный костюм от Chanel – естественно, подделка, с необработанными краями, и шарф, кокетливо повязанный на шею. Рыжие волосы – крашеные, как теперь поняла Сэм, – были уложены волнами, а макияж указывал на то, что она как минимум час просидела за туалетным столиком.

– Божественно, – одновременно выдали Джесмин и Сэм, и Лиз задрала нос, будто этого и следовало ожидать.

– А бесплатная выпивка будет?

– Даррен, ты же знаешь, мы не пьем, – резко бросила Лиз, а затем добавила: – Мы подумали… может, нам положены еще какие-то услуги, а не только номер?

Ее «только» повисло в воздухе смутной угрозой.

– Уверена, мы сможем что-то подобрать для наших победителей, – не моргнув глазом ответила Джесмин. Она записала свой номер на блокноте, лежащем на тумбочке возле постели, и вручила гостям. – Если будут какие-то проблемы, звоните мне. Я ваша старшая горничная, можете обращаться напрямую по любым вопросам. Буду рада вам помочь.

Ниша сообщила о своем присутствии отрывистым стуком в дверь. Она принесла фотоаппарат, который оказался среди забытых вещей и до сих пор не исчез – скорее всего, никто из сотрудников отеля не понял, как он работает. Она поприветствовала пару с заученным радушием, видимо, свойственным всем американцам, а затем проследила за тем, как Лиз открывает чемодан. Сэм видела, как глаза Ниши расширились при виде своих туфель работы Кристиана Лабутена, которые аккуратно покоились на светлом свитере. Она пристально наблюдала, как Лиз осторожно извлекает их из чемодана и надевает на ноги.

«Вот они, – подумала Сэм, – всего в паре метров от нас». Затем опасливо покосилась на Нишу – вдруг та утратит здравый смысл и просто сдерет их с ног женщины? Но американка чудом взяла себя в руки, и, хотя ее улыбка стала тяжелой и холодной, вряд ли кто-то, кроме Сэм, это заметил.

Они втроем – Даррен, Джесмин и Сэм – неловко ждали, пока Ниша просила Лиз позировать у окна, сидя за столиком, затем вместе с Дарреном у двери, но тут миссис Фробишер сообщила, что мужа не должно быть в кадре, так как он с утра не побрился.

– И вообще, туфли купил не он.

Даррен, освободившись от повинности, начал изучать пульт от телевизора.

– Чем планируете заняться вечером? – спросила Сэм, пока Ниша щелкает затвором разряженного фотоаппарата. – Ужинать будете в ресторане отеля?

– Даррен посмотрел меню и остался не в восторге. Он хочет пойти куда-нибудь еще. – Лиз подняла голову и надулась.

– Вот как? Даже бургер не устраивает? – уточнила Сэм.

– Сходим в китайский ресторан. Люблю хрустящие блинчики с уткой, – ответил он.

– Наверное, вы не в этих туфлях пойдете, – небрежно заметила Сэм. – Каблук уж очень высокий.

Лиз посмотрела на ноги.

– Я к таким привыкла.

– Но вы же не пойдете в них к Лестер-сквер? Слишком далеко!

Лиз пожала плечами.

– Не знаю. Посмотрим, будет дождь или нет, да, Даррен?

– Они прекрасны, – вздохнула Сэм, указывая на другую пару. – Те туфли, в которых вы пришли. Я бы себе купила такие же.

Ниша молча пялилась на ноги Лиз. Если бы взгляд мог подпалить «лабутены», от ремешков бы уже поднимались тонкие струйки дыма.

– A, это Russell & Bromley, – ответила Лиз. – Но не думаю, что они подходят к этому костюму.

– Еще как подходят! Без всяких сомнений. Они прелестны, – возразила Сэм.

– К тому же на Лестер-сквер очень неровная мостовая, – вставила Джесмин, принимаясь за другую подушку. – Не подверните ногу, если пойдете на каблуках. На прошлой неделе одна гостья попала в больницу. – Она кивнула сама себе и мрачно добавила: – Серьезная была травма.

Лиз присела на край постели.

– Нет, надену эти. Теперь это мои счастливые туфли, правда, Даррен? – Она покачивала ножкой, любуясь собой.

Джесмин и Сэм обменялись обеспокоенными взглядами.

– Что ж, – произнесла Сэм, отступая к двери. – В таком случае мы пойдем. Оставим вас отдыхать.

– Не забудьте, – добавила Джесмин, – звоните мне, если что-нибудь понадобится. Будет гораздо быстрее, чем держать связь через лобби.

– А можно посмотреть на снимки? – спросила Лиз, когда Ниша тоже направилась к выходу.

Та спрятала камеру за спину.

– Да, когда я проявлю пленку. Я отправлю вам индекс-лист.

Похоже, это предложение пришлось Лиз по душе. Три женщины на миг замерли возле дверей.

– Что ж, – произнесла Джесмин. – Желаю вам приятно провести время!

– Так хорошо, – вдруг выдала Сэм, – что вы здесь оказались. Все благодаря вашей любви к котикам.

У нее все-таки вырвались эти слова. Ниша тут же изо всех ткнула локтем ей в почку, и Сэм с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Затем они вышли в коридор, и Джесмин закрыла дверь.

– В такую погоду никто не выйдет на улицу в открытой обуви, – с надеждой сказала горничная. – Даже она.

– Довольно холодно, – добавила Сэм.

– Она наденет свои «счастливые туфли», – ядовито выплюнула Ниша, – даже если снег пойдет!

– Поверить не могу, что они не пьют. – Джесмин провела рукой по горлышку бутылки дешевого шампанского. – Что за люди отказываются от алкоголя? Было бы куда проще, если бы они напились.

Была уже четверть пятого. По версии Джесмин, Фробишеры должны были рано отправиться на ужин. Даррен явно не привык отказывать себе в еде. Изначально они планировали подождать, пока парочка пойдет в ресторан, тогда Ниша забежала бы в комнату и забрала туфли. Теперь они сидели в раздевалке для сотрудников, глядя в маленькое окно и размышляя, повлияет ли на ситуацию выбор Лиз Фробишер.

– Дождь, ты, скотина, – произнесла Ниша, глядя на серое небо. – В этой дурацкой стране каждый день моросит. Что, так сложно немного полить и сегодня?

Сообщение, отправленное, Джулиане, уже было прочитано. Но она так и не написала в ответ.

31

Фробишеры вышли из номера 232 только в четверть седьмого, примерно через час после того, как женщины уже успели решить, что план не удался, и погрузиться в уныние. Джесмин «прибирала» в офисе за стойкой ресепшена, давая уклончивые ответы на бесконечные жалобы Мишель на несправедливый график, а сама бдительно следила за передвижениями в фойе. Сэм и Ниша молча ждали в душной раздевалке, не обращая внимания на любопытные взгляды сотрудников, заходящих, чтобы что-то взять из шкафчиков или переодеться после смены. На первый взгляд, они ничем не отличались от безликих работников отеля, чего к ним присматриваться? Две женщины сидели молча, думая каждая о своем. Нишу раздражала унылая физиономия Сэм, как и аура человека, которому прилетело от жизни. А потом пиликнул телефон, вырывая ее из размышлений.

Она посмотрела на экран, мигом встрепенувшись.

– Они уходят. – Ниша уставилась в телефон, и тут пришло новое сообщение. – О, боже, —выдохнула она, не в силах поверить глазам. – Она не надела туфли!

– Правда? – с надеждой подхватилась Сэм.

– Идет дождь, – ответила Ниша. – Все-таки пошел дождь. СПАСИБО ТЕБЕ, ГОСПОДИ! – Она уже поднялась на ноги. – Так. Помни, о чем договаривались. Ты проследишь за ними, убедишься, что они ушли, а я побегу наверх за туфлями.

На Нише была темная рубашка и брюки, она вполне могла сойти как за сотрудника отеля, если надеть бейдж, так и за неприметную гостью, если сунуть его в карман. Джесмин выдала ей новую ключ-карту. Ниша чувствовала, как сердце бешено бьется о ребра. Час настал. Она вернет свои туфли.

Наконец-то.

Они молча шли по коридору к боковому входу, и Сэм вышла на улицу, прижав к уху телефон – Джесмин объясняла, в какую сторону направилась парочка. «Иди вправо к Риджент-стрит. Она так и осталась в красном костюме, без пальто. Вот дура, мерзнет же, наверное».

Ниша направилась к лифту и нажала кнопку второго этажа. Она смотрела на свои ноги в старых «лодочках» Сэм, пока кабинка ползла наверх, и вертела в руках карточку. Час настал. Лифт остановился на втором этаже, двери открылись, и она вышла.

В голове звенело, предвкушение победы горячило кровь. Двадцать шагов, десять – и они у нее.

И в коридоре стоял Ари, разговаривая с двумя мужчинами в костюмах.

Ниша мгновенно развернулась и нырнула обратно в лифт, а потом замерла, занеся палец над кнопкой открытия дверей, не зная, что делать дальше.

Она осторожно выглянула, чтобы удостовериться, что впереди действительно он, затем снова спряталась. Ари показывал одному из мужчин лист бумаги.

Стоит себе, небрежно болтает, словно ему больше нечем заняться. Чтобы подойти к двери, придется пройти мимо охранника. Однако Ниша не была уверена, что он и во второй раз не обратит на нее внимания.

Она вышла из лифта и спряталась в кладовке, которую забыли запереть. Стоя у полок с полотенцами и простынями, Ниша написала Джесмин:

«Не могу войти. Там Ари».

Джесмин среагировала мгновенно. «Не паникуй.

Я сама зайду и заберу их». Следом пришло еще одно сообщение. «Мы справимся. ПРОСТО ДЫШИ».

***

Странно, но в том, чтобы следить за кем-то на улицах Лондона, было нечто успокаивающее. С этой мыслью Сэм петляла в толпе на Риджент-стрит.

Сложнее всего оказалось не потерять Фробишеров, ориентируясь на ярко-красный костюм Лиз, которая через каждые пару шагов останавливалась, чтобы поглазеть на витрину очередного магазина. Сэм старалась держаться метрах в десяти от них, накинув на голову капюшон – дождь по-прежнему моросил, и дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Она испытывала странное чувство благодарности судьбе за то, что сейчас у нее есть выполнимая задача, требующая предельной концентрации – не остается ни сил, ни времени на грустные размышления.

Лиз Фробишер была явно довольна жизнью: шла уверенно, чванливо, словно ожидая всеобщего восхищения – как же, сама победительница среди покупателей благотворительного магазина Фонда защиты кошек! Периодически она поправляла волосы или проверяла макияж в оконном отражении. Даррен Фробишер, напротив, был мрачен и сыт по горло, втихаря поглядывая на телефон и вздыхая каждый раз, когда жена останавливалась.

У Сэм зазвонил телефон. Она сразу же взяла трубку.

– Что ж, приятно знать, что ты, по крайней мере, еще жива.

Фробишеры шли дальше по Риджент-Стрит, на миг скрывшись за группой подростков, но тут же вновь появились на виду.

– Что случилось, мам?

– Что случилось? Хорошенькое приветствие! Ты не нашла гимны!

– Что?

– Твой отец теперь взял «За тех, кому грозит опасность в море». Говорит, другие слишком религиозны. Как по мне, он ужасно мрачный. Стоит о нем подумать, как начинает укачивать.

– Я сейчас несколько занята. Давай перезвоню позже?

– К тому же в нем сплошь прославляются патриархальные устои! – Мать начала петь: – «Отец наш Вечный, избавитель, чья длань смиряет вновь волну»… Ну в самом деле! С тем же успехом можно взывать к Невероятному Халку! Хотя, когда я так сказала, твой отец страшно надулся.

Парочка задержалась, о чем-то споря. Даррен с крайне недовольным видом указывал на восток, наверное, в сторону Чайнатауна. Лиз подняла руку ладонью вверх и поморщилась, словно наконец обратила внимание на дождь.

– Ладно. Вижу, ты не рвешься выручать нас с гимнами. Я просто хотела узнать, когда ты придешь, чтобы хотя бы помочь по дому. Он в ужасном состоянии. В туалете на первом этаже засор, причем уже несколько дней. Твой отец очень расстроен. Я не знаю, что там с тобой такое, но…

– Сейчас не могу, мам.

– А я не хочу, чтобы он ходил в туалет на втором этаже, потому что наверняка после него засор будет и там. Ты же помнишь, что было, когда он наелся чернослива…

– Мам, я перезвоню.

– Но когда…

Сэм сбросила звонок и нырнула в ближайший магазин, боясь, что Фробишеры ее заметят.

О чем они говорили, неясно, но у Даррена явно окончательно испортилось настроение. Еще несколько секунд они яростно о чем-то спорили, превратившись в неподвижный островок в толпе пассажиров и зевак, а затем начали повышать голос. Теперь Сэм слышала обрывки разговора, доносимые ветром, несмотря на рев машин на дороге.

– Я же не знала, что будет настолько холодно!

– Я есть хочу, Лиз. Идет дождь. Я не хочу топать пешком до…

Что он еще говорит, Сэм не услышала, но женщина начала жестикулировать, и Даррен раздраженно взмахнул руками. Лиз развернулась и направилась в ее сторону. Сэм скрылась в проходе и заметила, что Фробишеры оба пошли обратно в отель, продолжая препираться. Она взяла сотовый и начала набирать номер Ниши, когда вдруг экран погас. У нее замерло сердце. Сэм таращилась на телефон, не веря своим глазам. Он разрядился! Со всей этой суматохой она совсем забыла зарядить аккумулятор.

Сэм подняла взгляд. Фробишеры уже опередили ее на добрые двадцать метров, быстрым шагом возвращаясь в «Бентли». Лиз что-то говорила, но Даррен только качал головой.

О боже, о боже!

На такое они не рассчитывали. Выбора не оставалось. Сэм натянула капюшон на голову и сорвалась с места.