Ниша открыла окно и нырнула на заднее сиденье, чтобы не видеть раздражающего, обеспокоенного лица Сэм.

– Человек, которому срочно нужно вернуть свои туфли.

В этот момент открылась передняя дверь, из дома вышла женщина. Они умолкли, глядя через лобовое стекло на силуэт в бирюзовой блузке и джинсах. Ей лет тридцать пять, рыжие волосы завиты и собраны, явно на выход. На вытянутой руке она несла черный мусорный мешок.

Ниша мгновенно заметила искомое.

– Она в моих туфлях выносит мусор?! Да я ей голову оторву!

– Ты можешь не говорить таких жутких вещей? —

Сэм схватилась за голову. Андреа подняла телефон и начала снимать.

– Что ты делаешь? – спросила Сэм.

– Не знаю. Вдруг понадобятся… доказательства?

В последние годы это превратилось в рефлекс: происходит что-то непонятное – снимай.

При виде «лабутенов» у Ниши бешено забилось сердце. Сэм возле нее пробормотала:

– Слушай, мы… мы мило с ней побеседуем, объясним ситуацию, и я уверена, она…

Женщина открыла черный контейнер и бросила туда мешок. «Она совсем рядом», – думала Ниша.

Шесть, семь шагов – она подойдет прежде, чем та заметит неладное. Можно сбить ее с ног приемом из крав-маги, сорвать с ног туфли и через пару секунд вернуться в машину. Ниша задержала дыхание и потянулась к дверной ручке… И тут незнакомка, помедлив, подошла к коту, наклонилась, словно собираясь его погладить, а потом, воровато оглянувшись, взяла его за шкирку и швырнула в коричневый мусорный бак. Затем отряхнула руки, вернулась в дом и закрыла дверь.

Три женщины в маленькой машине смотрели на все это с раскрытыми ртами.

– Какого черта? – выдала Ниша.

– Она что… бросила кота в мусорку? – Андреа смотрела вперед через лобовое стекло.

– Да, – прошептала Сэм, фактически себе под нос. – Она выбросила кота в мусорку.

Ниша не успела сказать и двух слов, как Сэм вышла из машины, сделала несколько шагов к дому, затем повернулась. На лице был сердитый румянец.

– Видите? Вот против чего мы боремся! Это был просто кот, который шел по своим делам, наверняка очень достойный представитель своего вида. Жил спокойной жизнью. А потом приходит какая-то мерзавка и решает все разрушить, просто выбросив кота в мусорный бак, вместе с другим мусором, словно его жизнь не имеет значения!

Похоже, она не понимала, что орет на всю улицу, и услышать мог, кто угодно. На лице – страдание, в глазах блестели слезы.

– Этот кот не сделал ничего плохого! Он никак не навредил той женщине! Ничего! Просто жил своей кошачьей жизнью! А она хотела его уничтожить! Почему люди всегда так ужасны? Почему не могут быть хоть немного добрее?

Ниша повернулась к Андреа.

– Эм… с ней все в порядке?

– Нет, со мной не все в порядке!

Сэм развернулась и быстро подошла к мусорке. На глазах потрясенных зрительниц она запустила обе руки в бак, все ниже и ниже, что даже ноги на миг оторвались от земли, а затем вылезла оттуда, уже с котом. Он был зол и обсыпан лапшой, но в целом невредим. Сэм прижала животное к себе, убрала с него мусор, погладила по шерстке, что-то ему нашептывая. Она закрыла глаза и сделала глубокий, неровный вдох. Затем вновь открыла их и бережно опустила кота на тротуар. Зверь встряхнулся, вылизал лапу и медленно направился вперед по улице не оглядываясь.

– Она хочет сказать, что видит в этом коте себя? – тихо спросила Ниша.

– Вполне может быть, – ответила Андреа.

Сэм подняла взгляд к небесам, вытирая руки о штаны, и направилась к машине. Села внутрь с лихорадочно горящими глазами. А после паузы произнесла:

– Ну ее к черту. Делай, что хочешь. Мы добудем эти туфли.

Когда они приехали, глажка была в самом разгаре. Джесмин молча поставила утюг на пятку и заварила чай, внимательно слушая рассказ Ниши. Сэм стояла в уголке чужой кухни, оглядывая кипы белья и безукоризненно чистые столы, и поглядывала на Андреа, которую уже давно не видела такой веселой и жизнерадостной. Джесмин, поставив на поднос четыре кружки с чаем, выгнала всех в гостиную, где они и устроились поудобнее.

– Так, дай-ка уточню. Тебе надо забрать свои туфли у женщины, которая купила их в благотворительном магазине. И в общем-то не сделала ничего противозаконного.

– Она швырнула кота в мусорный бак, – упрямо сказала Сэм.

У девочки-подростка округлились глаза. Видимо, почувствовав, что происходит нечто неординарное, Грейс стояла в дверях с момента их прихода.

– Она выбросила кота в мусорку?!

Андреа подняла телефон и показала видео.

За несколько секунд эмоции на лице Джесмин поменялись раз десять, и все закончилось полнейшей оторопью.

Она покачала головой.

– Грейси, делай домашку. – Девочка досадливо цокнула языком и неохотно вышла из комнаты.

Джесмин повернулась к Сэм и Андреа. – А вы кто? Как связаны с этой историей?

– Я Сэм. Это я изначально взяла туфли. Нечаянно. – Сэм покосилась на Нишу, но та впервые не закатила глаза и не изобразила недоверие.

– Андреа. Подруга Сэм. Понятия не имею, что я здесь делаю, но это гораздо интереснее, чем просто сидеть дома.

Джесмин, похоже, считала это совершенно разумным объяснением.

– В общем и целом, – произнесла Сэм, – мы пытаемся найти способ вернуть туфли без ограбления, взлома и применения пыток.

– Но и этого не исключаем, – вставила Ниша.

– А просто попросить нельзя?

– Она выбросила кота в мусорку, – напомнила Сэм, будто объясняя очевидные вещи не самому умному человеку.

Джесмин настороженно кивнула.

– Ясненько…

– Если спросим, а она откажет, вариантов не останется. – Ниша наклонилась. – Джес, я тут вспомнила, что случилось, когда я забрала свою одежду из пентхауса. Ты так быстро нашла способ их вернуть, не вызвав подозрений. Вот я и подумала, вдруг ты сможешь…

Джесмин посмотрела на Нишу, убрала волосы с лица пальцем, на котором поблескивало колечко.

В уголках губ спряталась улыбка.

– Что?

– Ниша Кантор, ты просишь меня о помощи?

Лицо Ниши впервые утратило привычную резкость. Мгновение она молча смотрела на Джесмин, и вдруг изменился даже сам взгляд, словно в сознании этой вечно колючей женщины что-то кардинальным образом перестраивалось.

– А что, для тебя это так принципиально? – наконец ответила Ниша вопросом на вопрос.

На лице Джесмин промелькнуло удивление.

– Эм… да?

И Андреа, которая молча наблюдала за этой картиной, поставила кружку на маленький столик и потерла ладони.

– За дело.

***

Женщины вчетвером сидели в гостиной почти до десяти вечера, разговаривая, строя планы, смеясь. С разговоров по делу они то и дело переключались на разные анекдоты, истерические смешки или понимающие ухмылки. В какой-то момент после семи они решили перейти с чая на вино, и Ниша побежала в магазинчик на углу, чтобы купить закуски и две бутылки алкоголя, который месяц назад посчитала бы недостойным даже того, чтобы самой слить его в раковину. Разгоряченная выпивкой, она рассказала пару историй о Карле – в том числе ту, где он пришел в ярость из-за непарных носков, – и три женщины одновременно смеялись и сочувствовали ей, хотя в прежней жизни такое заставило бы Нишу разом ощетиниться. Теперь, к своему удивлению, она обнаружила, что ей нравится, как ее понимающе похлопывают по руке и шутят о том, что следовало сделать в отместку.

Когда Джесмин поведала им о чесоточном порошке в трусах, Андреа, эта тяжелобольная, поперхнулась вином так, что забрызгала себе все колени. Похоже, этот вечер помог ей прийти в себя: – она говорила громче и грубее, шутила над людьми и их устремлениями, и все это никак не вязалось с ее хрупкостью и худобой. Ниша вдруг осознала, что странное чувство у нее в груди – это восхищение. Андреа говорила о своей болезни в шутливом ключе, отстраненно, как делают англичане, когда речь заходит о тяжелых для них темах. Джес нарушила повисшее тягостное молчание, поднявшись с места и крепко обняв Андреа. Она произнесла всего одно слово:

– Подруга…

Андреа мягко похлопала Джесмин по рукам, словно одно это слово способно выразить множество чувств.

Даже понурая Сэм начала выглядывать из своей раковины, и уже не казалось, что она в любой момент может разразиться слезами. Она явно считала себя виноватой в случившемся, потому поддерживала разговор, направляя его в нужное русло.

В девять Джесмин с ужасом вспомнила, что совсем забыла о глажке и рассказала про свою подработку.

Андреа сообщила, что они все возьмутся за дело и тогда быстро закончат. Дальше беседа протекала так: Джесмин – у гладильной доски, Сэм и Ниша аккуратно складывали и упаковывали белье в углу комнаты, а Андреа сидела на диване с иглой и швейным набором, аккуратно подшивая женские брюки.

Джесмин сначала не хотела доверять ей эту работу, а потом обняла женщину и назвала «ниндзя», оценив ровные стежки.

Когда Сэм и Андреа наконец ушли, Ниша и Джесмин долго махали им вслед из окна. Две женщины шли под руку по тротуару в оранжевом свете фонарей. Когда они добрались до машины, усталость взяла свое, и Андреа уронила голову на плечо Сэм.

Та притянула ее и обняла покрепче. Никто из них даже не обмолвился об отношениях Сэм с ее скорбным мужем и о работе. Временами ты понимаешь, что человеку нужно отдохнуть от проблем, которые преобладают в его жизни.

– Они мне нравятся. Надо будет повторить! – решила Джесмин.

Ниша посмотрела на нее.

– Издеваешься, что ли?

Отчасти это была шутка, однако Джес похлопала ее по руке.

– Ниша. Милая. Иногда можно ненадолго снять броню, верно?

Она улыбнулась, как-то по-доброму, и направилась к кровати.

Фил уже спал, когда Сэм наконец заявилась домой. Она на цыпочках прошла по темной спальне, оставила одежду на стуле в углу и осторожно забралась в постель, чтобы не разбудить его. Она понятия не имела, что сказать. Просто радовалась, что муж больше не прятался в фургоне.

Женщина лежала под одеялом, слушала, как по узкой улице проносились машины и лаяли собаки вдалеке, перебирала события этого странного вечера и думала о странном новом мире, в котором неожиданно оказалась.

– Я не готов обсуждать все это, – произнес Фил в темноту.

Она моргнула.

– Как скажешь.

Сэм протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. Но замерла на полпути. Затем снова отстранилась и легла на спину, глядя во мрак в ожидании сна, который, скорее всего, ей не светит.

27

Сэм направилась к двери вместе с Нишей. На ней был лучший деловой костюм, в который ей наконец снова удалось поместиться, американка прибыла в том самом пиджаке от Chanel, с которого то и дело по-хозяйски смахивала несуществующие пылинки. Через дорогу стояли три машины. Джесмин и Андреа сидели в «Ниссан Микра», и Сэм ощущала на себе их напряженные взгляды, даже на таком расстоянии. Она сделала глубокий вдох, пытаясь подавить страх, пустивший ростки в груди, не зная, справится ли. Врать она никогда не умела. Но, покосившись на мусорный бак с прислоненной к нему крышкой, потому что кто-то не удосужился ее вернуть на место, снова набралась решимости.

Она посмотрела на Нишу. Та кивнула. И Сэм постучала в дверь.

Они ждали почти тридцать секунд, и наконец открыл мужчина. Мощная шея по ширине не уступала голове; он был одет в толстовку на молнии и спортивные штаны, словно собрался на пробежку.

Хозяин дома изучал их, задержавшись взглядом на папке в руках Сэм.

– Мы не верующие, – сообщил он и попытался закрыть дверь.

– Мы ищем… – Сэм сверилась с бумагами. – … Лиз Фробишер. Она сейчас здесь?

– А вы кто?

– Мы из Всемирного фонда по защите кошек, – невозмутимо выдала Ниша.

– Мы уже сделали взнос на благотворительность, – сказал он и снова попытался закрыть дверь.

Однако Ниша уже выставила ногу в проход.

– Нам ничего не нужно, сэр. Мы пришли, чтобы сообщить вашей жене – вы же мистер Фробишер, верно? – что она выиграла приз.

Он с опаской посмотрел на них.

– Что за приз?

– Ваша жена недавно сделала покупку в магазине Всемирной организации по защите кошек и оказалась миллионным покупателем в нашей благотворительной сети. Мы хотели бы вручить ей приз!

– Нам нужно за что-то платить?

– Ни единого пенни, – с улыбкой ответила Сэм. – Просто вас ожидает замечательный приз.

– Что именно?

– Ваша жена дома, сэр? Нам нужно обсудить это лично с человеком, который совершил покупку.

Туфли, кажется? Вроде бы все верно…

Мужчина опять окинул их взглядом, затем развернулся.

– Лиз?

Он несколько раз позвал ее, и с другого конца коридора наконец донесся голос:

– Что?

– Тут к тебе пришли. Говорят, ты получила приз.

Короткая пауза. Ниша и Сэм улыбались мужчине.

Возможно, излишне широко и радостно, как потом покажется Сэм; по крайней мере, ему явно становилось не по себе. Прошла еще пара неловких секунд, и Лиз Фробишер все-таки появилась в проходе. На ней были обтягивающие джинсы, спортивная толстовка и пушистые тапочки. Сэм видела, как хищно Ниша смотрела на ее ноги, и думала, что, пожалуй, к лучшему, что женщина была не в босоножках. Хозяйка дома подошла к двери и встала позади супруга.

– Лиз Фробишер? – жизнерадостно уточнила Сэм.

– Да?

– Мы рады сообщить вам, что вы стали миллионным покупателем в магазинах «Всемирной организации по защите кошек» и получаете приз – ночь для двоих в знаменитом лондонском отеле «Бентли».

Та нахмурилась, переводя взгляд с одной женщины на другую.

– Что? Серьезно?

– Они сказали, платить ни за что не надо, – добавил муж.

– Какой-какой, говорите, приз?

Сэм объяснила, все с той же любезной улыбкой: мол, в это воскресенье Лиз и ее гость – вероятнее всего, этот любезный господин, ха-ха-ха, – могут провести ночь в люксе отеля в качестве гостей благотворительного фонда. Это пятизвездочная гостиница, которая пользуется популярностью даже у знаменитостей благодаря высочайшему уровню сервиса и вниманию к деталям.