– Я думаю о вас, мам. И вовсе не иногда. Слушай, если хотите принять у себя беженца, без проблем.

Но у меня сейчас нет времени разбирать свободную комнату или искать социалистические гимны. Очень много дел. Я заказала вам доставку продуктов на вторник, а когда смогу – приду и помогу во всем разобраться.

– Доставку продуктов? – судя по голосу, мать обижена всерьез. – Что ж, полагаю, придется сообщить бедным, несчастным афганцам, что у нашей дочери слишком много дел, и она не в состоянии найти для них кровать.

– Мам, в той комнате постель никто не видел с две тысячи второго года, когда отец начал переносить туда свою коллекцию поездов, купленных на еВау. Я даже не уверена, что она там вообще есть. Слушай, я зайду, как только смогу. У меня правда много дел.

– У всех нас дела, Саманта. Ты не единственный занятой человек в семье. Боже, надеюсь, с Филом ты так не разговариваешь. Неудивительно, что он чувствует себя брошенным.

Сэм опоздала на четыре с половиной минуты. Судя по взгляду Саймона, с тем же успехом могла бы на четыре часа.

– Как мило с вашей стороны к нам присоединиться, – колко сказал он, поглядывая на часы с приподнятой бровью, а затем посмотрел на коллег, чтобы они тоже отметили.

На протяжении всего второго совещания Сэм думала, не стоит ли отменить обед с Мириам Прайс.

Саймон беспощаден: ставил под вопрос все ее расчеты, принимал то скучающий, то отрешенный вид, утомленно постукивал кончиком ручки с гравировкой по блокноту, стоило ей открыть рот. Иногда даже бормотал что-то себе под нос, пока она говорила.

Сэм видела, как менеджеры из «Уберпринт», которые выглядели, одевались и разговаривали так же, как он, наблюдали за представлением и, видя ее слабость, ставили на ней жирный крест. После совещания по продажам она пошла в женский туалет и зажала лицо ладонями, чтобы никто не услышал, как она плачет в кабинке.

Сидя там, она написал Филу, но тот молчал. В последнее время он отвечал в лучшем случае на одно сообщение из трех, и Сэм уже была не уверена, что дело только в депрессии. Она написала Кэт, но в ответ получил только: «Он в порядке». Без крестика в конце. Никаких вопросов, как день. Иногда возникало чувство, будто в этом мире до нее никому нет дела. Сэм подумала, не написать ли Джоэлу, но, пожалуй, это перебор, открытое признание, что он ей нужен, а на это она пока не готова. Пальцы зависли над кнопками, а затем кто-то зашел в соседнюю кабинку, и телефон отправился в карман.

Когда она вышла, на часах была уже четверть двенадцатого: отменять обед слишком поздно. Поэтому Сэм умылась холодной водой, заново нанесла макияж и отправилась на ланч, игнорируя пристальный взгляд Саймона через окно его кабинета.

– Сэм! Как дела? – Мириам уже ждала ее в ресторане за столиком у окна.

Когда официант подвел Сэм ближе, женщина поднялась и тепло улыбнулась ей.

Выполнение заказа прошло гладко, и Мириам осталась довольна по всем аспектам, даже лично позвонила, чтобы поблагодарить за внимание к деталям. В другое время Сэм сообщила бы об этом руководству, но с Саймоном это лишено всякого смысла – он бы нашел и в этом какие-то изъяны или спросил бы, почему в таком случае она не выставила большую стоимость.

– Я очень рада снова вас видеть, – произнесла Мириам и протянула руку для немного неловкого пожатия. На ней был разноцветный свитер, юбка-карандаш и высокие ботинки на каблуке. Сэм бы ни за что не надела нечто подобное на работу, но на собеседнице все смотрелось стильно и внушительно. Сэм сегодня, не без чувства вины, пришла в пиджаке от Chanel (ведь ее ждала сама Мириам Прайс, а значит, нужно было немного встряхнуться) вместо привычных черных штанов и серого джемпера.

– В вашу честь я сегодня тоже надела «лабутены»! – изрекла Мириам, демонстрируя ботинки.

Она бросила взгляд на ноги собеседницы, и по лицу женщины пробежала тень разочарования при виде простых черных балеток. Сэм сразу пожалела, что не пришла в тех босоножках.

– Божественны, – похвалила она.

Женщины поболтали о погоде и дочерях, затем изучили блюда в меню. Мириам заказала салат и рыбу, Сэм – тоже салат и вегетарианский тарт, поскольку дешевле в меню ничего не оказалось, а она опасалась, что за ланч придется платить из своего кармана – Саймон не так давно зажал компенсацию обедов. Она примерно представляла, к чему это могло привести.

– Сэм, расскажите о себе, – попросила Мириам. – Как вы оказались в «Грейсайд»? О, нет, сейчас уже «Уберпринт», верно? – Она говорила, излучая уверенность, словно знала, что попросту не может допустить ошибки.

– Не думаю, что тут есть о чем рассказывать, – пробормотала Сэм, однако Мириам с улыбкой выжидательно смотрела на нее, и пришлось продолжить: – Изначально я не планировала работать в типографии. Но мне дали временную должность секретаря, когда дочь была совсем маленькой. У нас был милейший босс, Генри – он ушел на пенсию. Похоже, он посчитал, что я справляюсь. – Она нервно посмеялась, опасаясь показаться излишне самоуверенной. – Через пару лет решил перевести меня в отдел управления проектами. Так я постепенно начала заниматься тем, что делаю сейчас. Генри… был очень приятным человеком. Хорошим.

– Я пару раз встречала его, – ответила Мириам. – Он мне очень нравился. А как насчет вашей семьи?

– Муж и дочь-подросток, как вы уже знаете. И в общем-то все. Мы сами по себе. А, и еще пожилые родители.

– Мы все проходим этот этап, верно? – сказала Мириам. – Мои в пансионате для престарелых в Солихалле. Такое чувство, что в моей жизни есть только дорога и переговоры с доведенными до ручки сиделками.

– Вот как? Мне очень жаль… В том смысле, жаль, если ваши родители недовольны условиями в этом центре. Или вы сами. – Сэм поспешно сдала назад. – Но, честно говоря, я не знаю, что там и как. Может, это хорошее место. Уверена, в противном случае вы бы их туда не поместили.

– Место неплохое. Правда, вряд ли кому-то понравится доживать свои дни в доме престарелых, верно?

Сэм предпочла промолчать, пока официант ставил на стол воду.

– Мои родители говорят, что скорее умрут, чем согласятся на такое. А значит, приходится делать все за них по дому, убирать и ходить в магазин.

Мириам сочувственно кивнула. Сэм вдруг поняла, что женщин их возраста на самом деле немного. В двадцать-тридцать лет еще куда ни шло, да и то не скажешь, что была какая-то агрессия по отношению друг к другу или хотя бы конкуренция. А уж к сорока-пятидесяти оставались только выжившие – женщины, победившие смерть, развод, болезни, травмы, в общем, что-то.

– Вам нелегко, – начала Мириам.

У Сэм вдруг зазвонил телефон.

– Прошу прощения, – она покраснела и сунула руку в сумочку. Мириам, не обидевшись, жестом показала, что все в порядке.

При виде имени на экране сердце ушло в пятки.

– Саймон? – произнесла Сэм, пытаясь выдавить улыбку.

– Ты где? – резко спросил он.

– Я с Мириам Прайс. Встреча внесена в расписание, я дважды предупреждала Женевьеву.

– Заказ «голландцев» нужно закончить на четыре дня раньше. Они сказали, что отправили тебе письмо, но ответа не получили.

– Что? Минутку.

Она одними губами сказала Мириам: «Извините», и включила громкую связь, чтобы открыть почту.

Действительно, новое письмо, пришло пятнадцать минут назад. Имейл от фирмы, выпускающей учебники голландского, с просьбой выполнить работу в более сжатые сроки.

– Саймон… они написали мне пятнадцать минут назад.

– И?

Сэм поспешно отключила громкую связь и поднесла телефон к уху.

– И я еще не видела сообщения. Разумеется, я этим займусь. Как только вернусь в офис.

– Почту надо проверять постоянно, Сэм, я же говорил. В «Уберпринт» принято сразу отвечать на письма, такова наша репутация, и мы ей гордимся. Так дело не пойдет.

– Уверена, они тоже понимают, что в час пятнадцать у большинства обеденный перерыв…

– Ты в лагере на каникулах, что ли, Сэм? Я уже не знаю, как до тебя донести, что к работе надо относиться серьезно. Тебе придется вернуться… А, нет, ты же не можешь, так? Иначе Мириам Прайс посчитает тебя недостаточно профессиональной. Нам нужен этот заказ. Я поручу его Франклину.

– Но это мой проект! Я заключила контракт…

– Это несущественно, – перебил ее Саймон. – Просто заключать контракты мало. Мне нужны люди, способные отвечать за заказ от и до. Зайди ко мне, когда вернешься. После того, как хорошенько пообедаешь.

По его интонации Сэм поняла, что в кабинете он не один. Несложно представить, как он закатывает глаза над телефоном. Саймон положил трубку, а она осталась сидеть за столом, потрясенная разговором.

– Все в порядке? – спросила Мириам, которая все это время тактично изучала меню.

– Да. Просто прекрасно. – Сэм кое-как собралась с мыслями. – Так, вопрос по работе. Вы же знаете, как это бывает.

– Я знаю, каким бывает Саймон. – Мириам посмотрела на нее поверх меню. – Это же Саймон Стоквелл, верно?

Сэм удивленно глянула на нее.

– Очень неприятный типчик. Несколько лет назад он работал у нас, когда только пришел в эту сферу. Я сразу запомнила его номер. Вам с ним нелегко?

Сэм замерла, не зная, что ответить.

– Нет! Нет. Все в порядке. В полном порядке. Просто дел очень много. Я… в общем, я… Мне просто… – И вдруг, неожиданно для самой себя, она начала всхлипывать, а по лицу потекли огромные, соленые, неудержимые слезы. Из груди вырывались судорожные вздохи, плечи затряслись, она прижала ладони к глазам. – Мне… мне очень жаль, – выговорила Сэм в ужасе, кое-как вытирая лицо салфеткой. – Не знаю, что со мной.

Боже. Теперь она еще и испортила обед. Мириам Прайс подумает – да нет, будет точно знать, – что она неудачница, как всегда утверждал Саймон.

Сэм отчаянно озиралась в поисках туалета, чтобы удрать туда. И спрашивать не хотелось, и неловко пойти не туда. Вновь повернувшись к столу, она встретилась со спокойным взглядом Мириам Прайс.

– Мне правда очень жаль, – заверила Сэм, промокнув глаза.

Мириам была предельно серьезна.

– Сложный период. Я… Мне очень стыдно за себя. Обычно я так не…

Ее собеседница достала из сумочки пачку бумажных платков и передала их через стол.

– У любой матери они всегда с собой, – произнесла она. – Страшно сказать, что еще есть у меня в сумке. Две связки ключей от машины, носовой спрей, рецепт для дочери, которая не хочет идти за таблетками в аптеку, гормональные препараты… собачьи лакомства… Продолжать список можно бесконечно, верно?

Женщина улыбнулась и принялась болтать о разных пустяках, давая Сэм возможность прийти в себя. Она порылась в сумочке в поисках зеркала, но Мириам опередила:

– Все в порядке, тушь не потекла.

– Правда?

Всхлипы перешли в икоту. От смущения Сэм хотелось провалиться сквозь землю.

– Знаете, – начала Мириам, подливая ей воды, – я надеюсь, поднимать эту тему сейчас не слишком неуместно. Когда вы сюда вошли, мне показалось, из вас вытрясли всю душу. Вы были совершенно не похожи на ту женщину, которую я видела ранее. – Она передала Сэм стакан и подождала, пока та сделает глоток. – И думаю, как минимум на пятьдесят процентов это вина Саймона Стоквелла. – Мириам наклонилась вперед. – Знаете, в чем главный плюс менопаузы? Я скажу, на случай, если вам пока не пришлось с ней столкнуться…Становится полностью наплевать на мнение таких мужчин, как он. И они это знают. Когда они понимают, что вас не запугать, разом сдуваются, теряя всю силу.

Сэм слабо улыбнулась.

– Но это не поможет в том случае, если от них зависит ваша работа.

– Вы настоящий профессионал. Почему вы должны от него зависеть?

– Я… я… – Сэм хотела ответить, объяснить, как ловко Саймон раз за разом заставлял ее чувствовать себя бесполезной, лишней, сколько раз за день она ощущала, что ее недооценивают или даже подставляют. Но с ее стороны было бы непрофессионально рассказывать клиенту, что началось после появления в компании людей из «Уберпринта». Разве афроамериканке хочется слушать нытье немолодой белой женщины о том, как тяжело ей приходится на работе?

Сэм кое-как выдала жалкую улыбку.

– Дело не только в нем. Правда. Сложная неделя.

Мириам пристально посмотрела на нее.

– Ваша уклончивость восхитительна.

– В моей жизни много проблем.

– В нашем возрасте всегда так. О, замечательно, вот и наш заказ. После еды вам непременно станет легче.

За обедом Мириам продолжила вести ненавязчивую беседу, больше похожую на монолог, касаясь то капризов молодых девиц, то тягот ухода за пожилыми родителями, то того, как важно баловать себя (Сэм кивала, хотя не помнила, когда в последний раз это делала). Тем временем она вела воображаемый разговор в собственной голове, пытаясь проанализировать, насколько все плохо: расскажет ли Мириам Прайс о том, как эта нелепая женщина расплакалась перед клиентом во время делового обеда, и будет ли Саймон распекать ее перед всеми в своем жутком стеклянном офисе. Самое обидное, что первая встреча с Мириам Прайс безнадежно испорчена: та женщина, которой она была в роскошных босоножках и пиджаке от Chanel, безвозвратно исчезла; осталась настоящая Сэм – жалкая, подавленная, разбитая. Она не осмеливалась даже посмотреть на телефон, зная, что там уже куча гневных сообщений от Саймона о том, что она не справилась с заказом «голландцев». Поэтому Сэм вежливо улыбалась, старалась не говорить глупостей и даже ухитрилась что-то съесть, отметив краем сознания, что аппетит пропал вовсе.

– Может, пудинг?

Сэм вернулась в настоящее.

– О нет, этого достаточно, было очень вкусно. Но, думаю, мне пора возвращаться в офис, нужно узнать, как обстоят дела с тем заказом, – произнесла она, отказываясь от предложенного меню. – Я еще раз прошу прощения за это все. – Сэм провела рукой перед лицом, пытаясь сделать вид, что ее истерика – просто досадный пустяк.

Долгое молчание.

– Сэм, – вдруг сказала Мириам. – Так работать нельзя.