Никто не подозревал, что такая милая девочка может воровать в магазине. Тогда отец впервые сказал ей, что она молодец.

В их районе было три магазина этой сети, и они наведывались в каждый из них один, два или три раза в неделю по очереди. Поймали ее только однажды, когда Ниша случайно выронила добычу посреди ряда с крупами. Она тогда расплакалась и сказала, что просто хотела сделать папочке сюрприз на день рождения. Охранник посмеялся и сказал: «Так он у тебя любит бурбон, да?» И отправил ее домой с пачкой кексов Twinkies, сказав, чтобы она больше никогда не пыталась пронести товар в обход кассы. Отец, ждавший снаружи в пикапе, рассмеялся. Особенно когда она достала вторую бутылку, поменьше, которую сунула за пояс на спине.

– Вот видишь, Анита? – сказал он тогда. – Люди видят только то, что хотят. Если будешь выглядеть миленько, никто не подумает, что ты можешь сделать что-то плохое.

Ниша лежала на узкой койке, слушая ритм музыки, пробивающейся сквозь наушники Грейс, и несмотря на то, что с воскресенья у нее было четыре обычные смены и одна двойная, она думала о туфлях и никак не могла заснуть.

«Уайт Хорс», если такое вообще возможно, выглядел еще более жалким при свете дня: привядшие, хилые листья растений свисали с краев корзин, вывеска потрескалась и облупилась. Ниша поменялась сменами с Джесмин, чтобы прийти сюда к одиннадцати, когда паб открывался (кто вообще начинает квасить с самого утра? Что не так с этими англичанами?). Она решительно ворвалась внутрь, стоило бармену отпереть дверь, и с порога потребовала показать ей записи с камер видеонаблюдения.

– Минутку, я еще даже кассу не открыл.

– А что, похоже, что я хочу выпить?

– А зачем еще приходят в паб? – Перед ней стоял парень, похожий на хипстера, с темными волосами, собранными в хвост, не скрывающий раздражения.

Ниша сменила тактику.

– Простите, что доставляю вам неудобства, – улыбнулась она. – Просто я надеялась, что вы поможете мне решить проблему. Пару недель назад у меня кое-что украли, и я подумала, может, вы позволите мне взглянуть на записи с камер видеонаблюдения.

– Чего-чего?

Она подняла голову и заметила камеры на потолке.

– У вас же тут есть система видеонаблюдения? —Ниша указала на потолок.

– Да, – ответил бармен, глянув туда же. – Но я не могу позволить всем подряд…

– У вас это займет буквально пять минут, – Ниша коснулась его руки и легонько ее сжала. – Вы мне этим жизнь спасете.

Парень смотрел на нее, слегка сбитый с толку, и Ниша одарила его милой, полной надежды улыбкой.

– Я сейчас все объясню. У меня возникли трудности, ситуация очень сложная. Я осталась сама по себе в чужой стране, и у меня проблемы, по независящим от меня причинам. Мне нужна помощь.

Я знаю, что навязываюсь, и, поверьте, будь у меня иной выбор, я бы не стала мешать. Вы же заняты. Однако мне очень нужна помощь.

Он хороший парень. По лицу пробежала тень неуверенности.

– Я не думаю…

– Я назову вам точную дату и время. У вас уйдет не больше пяти минут.

– Да, но есть же такая штука, как защита данных…

– Я и не прошу у вас имена и адреса. Просто хочу узнать, приносили ли сюда одну вещь.

– Мы храним записи не больше шести недель.

– Подходит.

Он нахмурился, глядя себе под ноги. А потом поднял взгляд и с подозрением посмотрел на Нишу.

– А кто вы? Не из полиции?

Ниша мило засмеялась.

– Боже, нет, конечно! Я что, похожа на офицера полиции? Меня зовут Анита. Я просто… мама.

– Вам что, изменил муж, и хотите устроить здесь какие-то разборки?

– Дорогой мой, если бы мне изменил мужчина, я бы с ним разобралась и без камер.

Парень оглянулся, хотя, кроме них, в баре никого нет.

– Вам придется просмотреть их здесь, в баре. Клиентов в офис не пускают.

– Понимаю. Осторожность превыше всего.

Парень снова поколебался, и Ниша присмотрелась к его бейджу.

– Майло… Майло же, да? Правда, вы мне очень поможете. Мне нужно найти вещь, которая принадлежит мне. Взявший ее человек мог попасть на камеру.

Он снова оглянулся.

– Пятница, седьмое число. Мне нужно просмотреть записи, сделанные в конкретное время, скажем, примерно с восьми до девяти.

– Подождите немного, – наконец отозвался Майло. – Я сейчас загружу айпад и вынесу его сюда.

– Вы просто Бог среди людей! – воскликнула Ниша и снова легонько коснулась его руки. – Огромное вам спасибо!

Его лицо немного смягчилось, и она удовлетворенно подумала: «Есть еще порох в пороховницах!»

Через десять минут Ниша уже сидела за барной стойкой с капучино, пока Майло просматривал файлы, быстро и умело, как делает только молодежь, пролистывая нужное и изредка наклоняясь ближе к экрану.

– Изображение черно-белое? – спросила Ниша.

– Да. Но мы можем его увеличить, если вы что-то заметите. Качество хорошее. Говорите, нужны туфли?

– Каблук примерно шесть дюймов, кожаные босоножки. «Лабутены». Скорее всего, в такой обуви к вам нечасто заходят.

– Значит, кто-то их у вас свистнул?

– И пришел в них сюда. Судя по всему.

Парень смотрел в экран.

– Туфли как туфли. Куча женщин ходит на каблуках. Как вы узнаете, какие из них ваши?

– Я сразу пойму, – Ниша отхлебнула капучино, который для нее сделал парень. Столько дешевых, заношенных туфель… Она вдруг ощутила укол беспокойства. Это последний паб под названием «Уайт Хорс». Если и тут ничего не найдется, больше идти некуда… и наконец она увидела их.

– Вот! – вдруг крикнул Ниша, ткнув пальцем в экран. – Стоп! Можете увеличить? Вот эта женщина!

Девять семнадцать, пятница. Женщина со скверной стрижкой ковыляла с танцпола, и ее ноги попали в кадр, когда она шла под руку с подругой к уставленному бутылками столу. Майло промотал несколько фрагментов, затем увеличил, и они ясно увидели ноги женщины. Ниша попросила прибавить как можно больше, и изображение начало расплываться, пошли квадратики, но ошибки не могло быть. Это ее «лабутены». Яснее ясного. Она сразу их узнала.

– Вот они! Это мои туфли, точно! Можете увести изображение вверх? Показать мне ее лицо?

Вот эта воришка босоножек – некрасивая, средних лет, с полуприкрытыми глазами и потными лохмами, повисшими вокруг лица. С каждым кадром она, вихляя, все ближе подходила к своему месту, и в какой-то момент у нее подвернулась нога.

– Вот она. Женщина, укравшая мои туфли, – выдохнула Ниша, глядя на пиксельное изображение.

– Очень странно, – Майло покачал головой.

Она перевел взгляд на него.

– Вы, конечно, не знаете, кто она?

Парень нахмурился, глядя на экран, потом сдвинул картинку, чтобы посмотреть на других людей вокруг нее.

– Похоже, она из компании «Уберпринт».

– Что?

– Это печатная контора неподалеку. Да. Точно, прямо за ней Джоэл, чувак с дредами. И Тед. Они приходят сюда каждую пятницу.

– «Уберпринт», – повторила она. – Можете записать?

А затем, когда Майло вручил ей листок бумаги, она улыбнулась искренне, широко, с восторгом и благодарностью, чего в обычной жизни Ниша почти никогда не делала. Польщенный парень ответил тем же. Они недолго смотрели друг на друга.

– А может…

– Даже не думайте об этом, – посоветовала Ниша и легко спрыгнула со стула.

Когда она проходила мимо, он был на кухне один, убирал свою рабочую зону перед вечерней сменой. Согнувшись в три погибели, отчищал какое-то пятно с плиты.

– Эй! Алекс! – Он повернулся, и Ниша подбежала к нему. – Я выяснила, кто украл мои туфли! —задыхаясь, воскликнула она и выдала жест победителя с улыбкой от уха до уха.

– Что, серьезно? – переспросил Алекс. – Значит, теперь сможешь вернуться к прежней жизни!

Теплая улыбка озарила радостью его лицо. Он бросил тряпку, поднял Нишу за талию и закружил в воздухе, так что она даже взвизгнула от неожиданности. А затем, толком не соображая, что делает, обхватила лицо Алекса ладонями и прижалась к его губам. Он замер, лишь на мгновение, и вдруг она очутилась в его крепких объятиях. Алекс наклонился и, в свою очередь, накрыл ее губы своими, теплыми и мягкими. Ниша потерялась в этом поцелуе, растворилась в нем, чувствуя лишь жар его губ и тяжесть сильных рук. От повара пахло теплым хлебом, мылом и шампунем. Ей так нравился вкус его поцелуев, что она не могла им насытиться. Ниша прикусила его нижнюю губу, и раздался тихий стон, полный удовольствия.

Кажется, она в жизни не слышала ничего более сексуального. Ее ладонь легла ему на затылок, и Ниша всем телом прижалась к мужчине. Время словно замерло… И тут они услышали, как на другом конце кухни открылась дверь, и поспешно отстранились друг от друга. Ниша сделала шаг назад, неуклюже поправляя волосы.

Майнет занес два алюминиевых подноса с тестом, напевая себе под нос, и протиснулся в дверь спиной вперед. Алекс проводил его взглядом и снова посмотрел на Нишу. Затем сделал длинный выдох, словно все это время задерживал дыхание.

– Что ж, – произнесла она, когда Майнет скрылся в зоне для выпечки.

– Что ж, – повторил Алекс. Он смотрел себе под ноги, немного смущенный и растерянный. Ниша испытывала смутное чувство удовлетворения. Когда Алекс вновь поднял голову, их взгляды встретились, и она ощутила, как по щекам разлился румянец.

– Ты… явно из тех женщин, которых не стоит сердить.

Они улыбнулись друг другу, и в ее глазах мелькнуло лукавое выражение.

– Можешь в этом не сомневаться, – ответила Ниша. А потом отряхнула брюки, снова поглядела на Алекса и, не зная, что еще сделать, вышла из кухни.

23

Машина не заводилась. Ну, конечно. Саймон вчера четыре раза напомнил ей, что опаздывать нельзя ни в коем случае. В девять важное совещание по выработке стратегии, в десять – по продажам, в одиннадцать – по планированию, и все будут проводиться в присутствии сотрудников из головного офиса. Судя по его тону, это предупреждение – и, похоже, плохая новость для нее.

– Фил… Фил? – Кэт на кухне, смотрела в телефон, поедая кусок тоста. – А где папа? Наверху его нет.

Девушка пожала плечами.

– Наверное, в фургоне.

Сейчас некогда было думать о непривычной холодности дочери, о том, что та больше не смотрит на нее, хотя только вчера Сэм плакала из-за этого.

Схватив сумочку, она выбежала из дома. Капот фургона поднят, Фил возился с двигателем, наполовину скрывшись из вида

– Машина не заводится.

– Наверное, из-за аккумулятора. Надо менять.

Сэм ждала, что он сейчас отвлечется и выпрямится, но этого не произошло.

– Фил?

– Что?

– Можешь помочь? У нас есть провода для прикуривания? Мне в девять надо быть на работе, иначе не миновать беды.

– Тогда, пожалуй, лучше взять такси.

Сэм стояла рядом, глядя на ноги мужа. Он торчал в этом фургоне уже не первый день. Сначала она тихо радовалась – наконец-то Фил нашел хоть какое-то занятие, кроме телевизора. Это само по себе чудо. Но теперь ей казалось, что он неспроста проводил здесь столько времени. Муж словно готов делать что угодно, лишь бы не оставаться с ней.

– То есть ты даже мне не поможешь?

Фил выглянул из-под капота и выпрямился. На лице непривычно отстраненное выражение.

– Я же не могу по волшебству достать из пустоты новый аккумулятор.

На мгновение их взгляды встретились, и Сэм ощутила легкий холодок из-за отсутствия всяческого тепла в его глазах.

– Что ж, спасибо, – автоматически произнесла она. – Спасибо большое!

Не сказав больше ни слова, Фил взял заляпанную маслом тряпку возле двигателя и вновь скрылся под капотом.

Сэм уже сидела в такси, когда ей позвонила мать.

До офиса оставалось восемнадцать минут. Она все пыталась придумать подходящее оправдание. Если свалить все на машину, Саймон найдет повод придраться и скажет, что ей не хватает организованности, будто можно заранее знать, в какой момент сдохнет аккумулятор. Может, сказать, что попала в аварию? Хотя с него станется проверить, лишь бы уличить ее во лжи. Лучше не врать. Может, удастся прихватить папку со стола по пути и сказать, что она заходила к себе за другими данными?

– На прошлой неделе ты так и не пришла убирать. И нужно, чтобы ты нашла мне социалистические гимны.

– Чего?

– Социалистические гимны, – нетерпеливо повторила мать. – Твой отец хотел рассказать об истории «Иерусалима»11 в церкви Святой Марии, и я напомнила, что, по словам епископа Даремского, в строчке про «темные мельницы Сатаны» на самом деле речь идет о храмах, а не про обычные мельницы, поэтому эта тема не годится. Ты же знаешь, как обидчива миссис Палфри. Она на короткой ноге с викарием и обозвала беднягу Тесс Вильерс маоисткой за то, что та возложила на алтарь богопротивные цветы.

– Богопротивные цветы?

– Антуриумы. Очень похожи на пенисы. Мы все были в шоке. Да еще твой отец что-то намудрил с этой коробкой, раздающей вайфай, и мы не можем выйти в интернет, чтобы найти какой-нибудь социалистический гимн поприличнее для его речи. Желательно к этому вечеру. Ближе к пяти ему нужно к офтальмологу.

Сэм пыталась найти в сумке косметичку. Кэт сегодня заняла ванну, и она не успела накраситься.

– Кстати, мы решили дать приют беженцу. Но там куча бумажной волокиты, надо, чтобы ты помогла заполнить бланки. И еще убрать все из свободной комнаты, чтобы поставить туда кровать.

Хотя, погоди, кажется, она там есть. Но я точно не знаю, за грудами ящиков не видно.

– Беженцу? – Сэм не успевала за матерью.

– Нужно думать не только о себе, но и о других, Саманта. Ты же знаешь, мы с отцом хотим хоть что-то сделать для своей страны. Похоже, многие из них очень милые люди. Миссис Роджерс приютила афганца, так он всегда дома обувь снимает.

– Мам. Сейчас не могу. Я очень занята.

В голосе матери непостижимым образом сочетались обида и едкость.

– Вот как. Что ж, было бы неплохо, если бы ты хоть иногда думала о нас.

Сэм зажала телефон между плечом и ухом, пытаясь нанести увлажняющий тональный крем.