– Минутку, я ничуть не хуже остальных.

– Но на других почему-то никто не жалуется.

Саймон сел, не глядя ей в глаза, и начал щелкать кнопкой стальной шариковой ручки. Сэм заметила, что на ней выгравированы его инициалы. Кто вообще такое делает на обычной ручке? – К тому же нам нужны энергичные люди. Динамичные. От тебя исходит упадническое настроение. Тебе не хватает резкости и решительности.

– Саймон, я только что принесла нам контракты на двести десять тысяч фунтов.

– Не ты, а твоя команда. Потеряв при этом важного клиента.

– Да он с самого начала сказал, что уже договорился с кем-то другим! Что бы мы ни сделали, это не повлияло бы…

– Оправдания мне не нужны, Сэм. Мне нужны результаты.

К своему стыду, Сэм почувствовала, как слезы обжигают глаза. От несправедливости. Совсем как в детстве, когда ей было десять, а учитель без всяких оснований заявил, что это она нарисовала граффити в школьном туалете. Сэм тогда даже не знала, что такое «чухня».

– Саймон, я работаю здесь двенадцать лет. И до твоего прихода на меня и мою работу не было ни одной жалобы. Никогда.

Он напустил на себя грустный вид и покачал головой.

– Возможно, у нас в «Уберпринт» более высокие стандарты. Я пытаюсь тебе помочь, Сэм. Объясняю, что тебе нужно работать лучше.

Она смотрела на него.

– А что, есть какие-то альтернативы?

– Это зависит от тебя. Но я должен предупредить, что мы хотим оптимизировать организацию, убрать лишних людей. И если это произойдет, мы, разумеется, будем стремиться к тому, чтобы оставить наиболее эффективных сотрудников.

Короткое, тяжелое молчание.

Сэм посмотрела на него.

– Хочешь сказать, что я вот-вот потеряю работу?

Саймон вроде как усмехнулся, но на улыбку этот оскал был похож слабо.

– Я бы скорее сказал, что пытаюсь тебя замотивировать. Дать шанс улучшить показатели. А если не сможешь, Сэм, что ж… – Он провел рукой по прилизанным гелем волосам. – Вероятно, для нас обоих будет лучше, если ты подыщешь себе какое-нибудь другое место.

Есть особенный тон в тишине, которая приветствует тебя при выходе из кабинета босса, когда сообщают, что ты первый кандидат на увольнение, и все об этом знают. Мгновенное молчание, а следом тихий гул активной деятельности, будто все разом вспомнили о своих обязанностях. Сэм прошла мимо чужих затылков, села на рабочее место и замерла на стуле, прекрасно зная, что на нее обращено внимание тридцати с лишним человек, притворяющихся, будто на нее не смотрят.

Она тупо пялилась в экран, но ничего не видела, лишь бесцельно щелкала мышкой.

В голове звенело. Что они будут делать, если ее уволят? Саймон явно выставляет ее бесполезной, чтобы не пришлось платить компенсацию за сокращение. Они лишатся дома. Потеряют все. Сэм подняла взгляд и увидела, как босс призвал Франклина в кабинет. Они сели напротив друг друга, Саймон небрежно закинул ноги на стол и начал смеяться. Над чем – Сэм не слышала. Не нужно быть Джоном ле Карре10, чтобы вычислить, какие маневры имеют место.

Прозвенел сигнал о новом сообщении, и она посмотрела на экран.

Джоэл: «Ты в порядке»?

Сэм: «Не совсем».

Джоэл: «Хочешь в обед перехватить сандвич»?

Сэм: «Не рискну. Он наверняка скажет, что за такое тоже нужно увольнять».

Джоэл: «Выпьем по-быстрому после работы»?

Она вспомнила про фургон, который, скорее всего, придется куда-то убрать самой.

Сэм: «Вряд ли я смогу».

Сэм: «Но спасибо».

Сэм: «Прости».

Джоэл: «Предложение всегда в силе. Выше нос и грудь вперед, как сказал бы Тед».

Джоэл: «Хотя, наверное, не стоило бы».

Сэм (снова со слезами на глазах): «Спасибо х».

Джоэл: «Я всегда рядом, если нужен х».

Она сама не знала, как доживет до вечера. Сэм слышала собственный голос словно издалека, вновь проверяя график печати и ламинирования страниц.

Звонила клиентам, понимая, что говорит сдавленно и глухо. В горле комок, который упорно не исчезал. Она не смотрела на кабинет Саймона. А когда кто-то поглядывал на нее, принимала нарочито бесстрастный вид.

Ушла домой в 18:30 – через отдел транспортировки, чтобы не проходить мимо кабинета Саймона.

Там стоял Джоэл, обсуждая с кем-то из водителей показания тахометра за неделю. Он посмотрел на нее, когда Сэм проходила мимо, и женщина попыталась улыбнуться, но догадывалась, что глаза выдавали ее состояние. Шел дождь. Конечно, как иначе. Она забралась в машину, и у нее наконец вырвался долгий, дрожащий вздох. Затем тронулась с места, и слезы начали неудержимо бежать по щекам. Она надеялась, что их никто не увидит сквозь капли дождя на лобовом стекле.

Путь до дома занял двадцать минут, она остановилась и посмотрела на фургон, до которого у Фила так и не дошли руки, поэтому строители пока начали работать по обе стороны от него. В гостиной горел свет, мерцал экран телевизора. Сэм знала, что нужно рассказать о происшедшем, но не была уверена, что справится со страхами мужа, в придачу к собственным. Она остановилась и просто сидела в машине, даже не слушая толком бормотания радио.

А потом опустила голову на руль и сидела, пытаясь вспомнить, как дышать.

Пиликнул телефон.

Джоэл: «Надеюсь, ты в порядке. Еще полчаса я буду заливать антифриз – на случай если передумаешь»

Сэм смотрела на три пульсирующие точки, а затем прочитала:

«Нам всем иногда нужен тот, кто выслушает».

Она смотрела на телефон. Опустила пальцы на кнопки, а затем, помедлив мгновение, начала печатать.

Сэм: «Очень мило с твоей стороны. Но я в порядке. Спасибо х»

Еще миг она сидела на месте. Потом забрала сумку с пассажирского сиденья, с усталым вздохом выбралась из машины и зашла домой.

***

Внутри было тепло. Слишком тепло, учитывая счета за электричество. Фил раньше обходил комнаты, уменьшая температуру на терморегуляторах, но теперь, похоже, ему все равно. Сэм мимоходом заглянула в гостиную. Он лежал на диване, глядя в экран. Она ненадолго задержалась у прохода, однако Фил, похоже, даже не заметил ее присутствия.

Сэм направилась в кухню и, сняв пальто, бросила его на спинку стула. Тарелка Фила с обеда стояла в раковине – как и кастрюля с присохшими останками спагетти. Она окинула взглядом засохшее пятно томатного соуса на скатерти-клеенке, пустую кружку из-под чая. На бумажке почерком Фила было выведено: «Звонила твоя мать, просила прибраться в четверг».

Сэм стояла посреди маленькой кухни, пытаясь держать себя в руках.

«Нет, – вдруг решила она. – Нет. Я не могу. Хватит».

Женщина развернулась и вернулась в узкий коридор, отчасти надеясь, что Фил ее окликнет. Но тот был полностью поглощен телевизором. Она ловко взобралась по лестнице и, толком не понимая, что делает, нацепила синие брюки, в которых ходила на вторую свадьбу кузины Сандры, и чистый свитер, а потом достала из-под кровати чужие «лабутены».

Натянула их на ноги и поднялась, сразу чувствуя себя выше и увереннее. Глядя в зеркало, она нанесла легкий макияж – темно-розовая помада и тушь, затем отправила себе воздушный поцелуй и задрала подбородок. Теперь сухой шампунь на корни волос, чтобы немного оживить прическу. Поразмыслив, она брызнула духами. Затем спустилась, надела пальто, схватила сумочку, телефон и напечатала:

«Если ты еще на связи, в "Коуч-энд-Хорсиз", через двадцать минут».

Помедлив, добавила: «х»

***

Приехав, Сэм обнаружила, что Джоэл уже в пабе. Он стоял возле стойки спиной к ней и болтал с барменом. Похоже, Джоэл знал всех. Редкий случай, когда они приезжали на встречу, и у него не находится знакомых на месте. Когда Сэм открыла дверь, он вдруг развернулся на сто восемьдесят градусов, словно какой-то внутренний компас сообщил ему о ее приходе.

– Белого вина? – с улыбкой спросил Джоэл.

– Да, пожалуйста.

Сэм нашла место в углу, вдруг застеснявшись, что так вырядилась в паб. Чего она напялила «лабутены»? Они неуместны на фоне поношенных ботинок и кроссовок.

Сэм скрестила ноги под столом, почему-то чувствуя себя как на витрине. Подошел Джоэл с двумя бокалами и осторожно поставил их на стол.

– Хорошо выглядишь. Куда-то собираешься?

– э… нет. Я… мне просто… было нужно взбодриться, – произнесла Сэм и сделала большой глоток вина. – Глупо, наверное.

– Вовсе нет. Хороший ход, – ответил Джоэл.

И улыбнулся. – Смотрю, ты захватила главное оружие.

Сэм посмотрела на туфли и невесело усмехнулась.

– Просто в них… я чувствую себя другой, что ли.

Я бы их каждый день носила, если бы могла, – она по-прежнему смотрела на ноги.

– Это из-за Саймона? – уточнил Джоэл. – Вот же гад…

– Дело не только в Саймоне. Все сразу навалилось, – сказала Сэм. Вот теперь ей стало неловко. – Боже правый. Только пришла – и уже ною. Ты, наверное, счастлив, что предложил встретиться, да?

– Ной на здоровье, малышка, – ответил он. – Для этого я и здесь.

«Для чего именно ты здесь?» – спрашивала она про себя. А потом собралась с мыслями.

– Думаю, я бы просто выпила, – произнесла Сэм, и Джоэл поднял бокал. Они чокнулись и приступили к беседе.

Впервые за очень долгое время Сэм чувствовала, что ее видели и даже слышали. Они говорили, говорили и говорили, перемежая болтовню с подходами к барной стойке. Джоэл рассказывал ей о последнем расставании с бывшей:

– К концу я начал при каждом чихе подозревать, что меня разводят на эмоции, понимаешь?

Сэм кивала, хотя на самом деле не понимала. Она ненавидела эту подружку, хотя в жизни ее не видела, и все-таки сочувствовала. Каково это – получить такого шикарного парня, как Джоэл, и потерять его?

– В смысле, она была приятной женщиной. Но боже, я чувствовал себя измочаленным. Просто убитым. Каждый раз, как видел ее. Было ощущение, будто она придумает худшее объяснение из возможных любому моему поступку. Столько вопросов о том, почему мы с женой разошлись, что я начал думать, словно она выискивает во мне недостатки.

– Знакомое чувство, – сказала Сэм. «Я бы так с тобой не поступила», – всплыла непрошенная мысль, но она поспешно отогнала ее.

– Суть в том, что я-то был с ней честен. Не люблю морочить людям голову. Но когда кто-то упорно видит тебя не тем, кто ты есть, это утомляет, понимаешь? – Джоэл покачал головой, затем улыбнулся. – Еще бы ты не понимала. Ты каждый день так живешь. Не знаю, почему Саймон не видит, насколько ты нужна.

«Только ли Саймон?» – подумала Сэм. И что-то в ней сжалось.

Джоэл такой добрый, уютный и понимающий… Она зачарованно смотрела на его губы, иногда даже толком не слушая, а после третьего бокала он придвинулся ближе. Теперь они сидели бок о бок на скамье, и Сэм чувствовала тепло его плеча, видела сильные, загорелые руки. Речь зашла о ее родителях, и Джоэл рыдал от смеха, когда Сэм рассказывала о своем отце и синих таблеточках.

– Моему такие ни к чему, – сказал он. – Каждый день в два тридцать он показывает на часы и говорит маме, что пришло время «тихого часа». Нас он не смущается, даже если мы сидим все вместе и смотрим телек. – Джоэл фактически сорвался на хихиканье.

– Шутишь! – Сэм была в шоке.

– Не-а. Будь мы с сестрами помоложе, померли бы на месте от смущения. А теперь я думаю: «Пап, если у тебя в твоем возрасте все работает, рад за тебя».

Правда, приятно же думать, что ты будешь так любить кого-то даже в семьдесят с лишним? – Джоэл искоса взглянул на Сэм, и она ощутила, как у нее порозовели щеки.

Они перешли на работу, и Джоэл нахмурился при упоминании Саймона, а потом сжал кулаки, словно иначе не удержится, направится в офис и даст ему по морде. От этой мысли на душе стало тепло. Они говорили о его мерзком характере, о том, как после его прихода на работе воцарилась совсем другая атмосфера. Сэм рассказывала о шариковой ручке с инициалами Саймона и испытывала тихое чувство торжества, когда Джоэл начал хохотать.

– Он сделал гравировку на обычной шариковой ручке?!

Джоэл сказал, что ей нужно научиться защищать себя, нельзя терпеть дурь Саймона, и после еще трех бокалов Сэм обнаружила, что поддакивает, да еще и таким тоном, будто и впрямь начнет бороться, а не бродить по офису с опущенной головой, желая оказаться где-нибудь подальше.

– А что об этом думает Фил? – наконец спросил Джоэл, глядя прямо перед собой и делая глоток из своего бокала.

– Мы об этом почти не говорим. Дома… дела идут не очень хорошо. – Сэм чувствовала себя предательницей, едва затронув эту тему, но сдерживаться было выше ее сил. – Мы фактически сидим без денег. Моя дочь – единственный человек, который еще со мной разговаривает. Фил молчит – у него депрессия, но бороться с ней не хочет. К врачу не пойдет. На терапию не запишется. Таблетки принимать не будет. Я словно живу с призраком.

Такое чувство, будто он не замечает, дома я или нет. Обычно я бы поговорила об этом с Андреа – это моя лучшая подруга, – но у нее рак, и не хочется ее нагружать. Чаще всего и так справляюсь, но сегодня, после угрозы увольнения и всего остального, я вдруг ощутила, что… не вывожу.

Голос вдруг стал глухим от слез, и Сэм зажмурилась, пытаясь их остановить.

Она сидела с закрытыми глазам, когда Джоэл вдруг обнял ее и притянул к себе. От него приятно пахло анисовым лосьоном – непривычный аромат – и теплой, чистой кожей. Ни один мужчина, кроме Фила, не касался ее вот так, с тех пор как они начали встречаться. Поначалу Сэм напряглась, но его объятия такие теплые, такие успокаивающие, что понемногу обмякала и опустила голову ему на плечо. «Можно остаться так навсегда?» – мелькнула мысль.

– Я всегда рядом, малышка, – тихо сказал он ей на ухо.

– Прости, – произнесла Сэм, вытирая мокрые глаза. – Глупо, да? Я должна учиться справляться со всеми проблемами сама.

– Нет. Это не так легко. Ты мой друг. Мне не нравится видеть тебя такой подавленной.

Сэм повернулась к нему. Его губы совсем рядом. В глазах мягкое выражение, по которому не понять, что он чувствует. «Так мы друзья?» – подумала она.