– Как Фил?

Хоть раз бы спросила: «Как ты, дочка?» Эту мысль, полную обиды, Сэм придушила в зародыше.

Хорошо же, что ее родители беспокоятся Филе. Многие недолюбливают зятя. Ей следует быть благодарной.

– Да почти так же. Устает.

– Он уже нашел новую работу?

– Нет, мам. Я бы тебе сказала.

– Я тут звонила недавно. Кэт не говорила?

– Нет. Да я ее и не вижу почти.

– Все время на работе эта девочка. Далеко пойдет. В общем, я хотела рассказать тебе про передачу, которую мы недавно смотрели. Не помню, как там она называлась… По телевизору показывали.

Так вот, она сказала, что ты ушла куда-то выпить!

Сэм осторожно, никуда не спеша, сделала глоток чая из кружки.

– Я ходила в паб с коллегами, отмечали заключение новых договоров. Ничего особенного.

– Думаю, тебе не стоит надолго оставлять Фила в одиночестве, если ему и так плохо. Я вот не бросаю твоего отца, чтобы сходить в паб. Вряд ли он бы это одобрил.

«Так ты и на работу никогда не ходила, – так и хотелось сказать. – Тебе не надо было зарабатывать деньги, чтобы у близких была крыша над головой. Не приходилось иметь дело с боссом, который каждым своим вздохом показывает, что считает тебя пустым местом. Ты не лежишь по ночам рядом с вечно спящим мужем с ощущением, что вдруг сделалась невидимкой».

– В любом случае, – осторожно произнесла Сэм, – это бывает нечасто.

Мать села за стол и вздохнула.

– Им иногда сложно справиться с потерей работы. Он перестает чувствовать себя мужчиной.

– Не ожидала от тебя таких слов. Я-то думала, ты выступаешь за полное равноправие полов.

– Это просто здравый смысл. Их это… как же там было… принижает. Если ты сама приносишь деньги в семью, а потом еще и уходишь в паб, каково бедняге Филу?

– Хочешь сказать, ты без папы никуда не ходишь?

– Только в литературный клуб. И то лишь потому, что Лина Гупта вечно болтает про свой геморрой, а такие разговоры выбивают его из колеи. И как ей удается вставлять реплики про ректальные свечи в обсуждение «Анны Карениной»? Не понимаю, честное слово.

Какое-то время она беседовала с мамой – точнее, говорила Меррин, а Сэм привычно играла роль покорного слушателя, на которого изливались все тревоги за будущее планеты, раздражение на политиков, которые думают только о себе, глупы как пробка или просто бесят, соседские невзгоды (кто умирает, кто страдает от страшной болезни, кто уже на том свете). Она давно заметила, что мать не интересуется делами родной дочери, если они не влияют на Фила, который считался идеальным зятем («Тебе с ним очень повезло!»). К тому же хотя на людях ее родители изображали неземную любовь друг к другу, что мать, что отец пользовались любой возможностью пожаловаться ей на недостатки, причуды и привычки друг друга. («Представляешь, он уже не может даже в карте разобраться! Говорит, что все понял, а сам едет не в ту сторону!» или «Она всюду забывает свои очки, а потом говорит, что это я их взял! Совсем слепая стала, не видит даже, куда их положила!»)

– Так что будешь делать с Филом? – спросила мать, когда Сэм надевала пальто у двери. Она уже вымыла кухню и ванную наверху, взгрустнув при виде батареи пузырьков с лекарствами с труднопроизносимыми названиями, без которых родители, похоже, уже не могли нормально функционировать.

– В каком смысле?

– Ну.... Думаю, тебе надо как-то его взбодрить. Чтобы привести в норму его самооценку.

– Почему у него должна быть нормальная самооценка? Ее даже у меня нет.

– Шутки тут не уместны, Саманта. Ему нужна твоя поддержка, даже если это иногда раздражает.

– Я делаю все, что могу.

В ее голосе мелькнула усталость.

–Иногда приходится делать больше. Вот уже у твоего отца были сложности сама знаешь с чем…

– Мам, я уже говорила, что не хочу слушать о папиных проблемах с эрекцией.

– Мы тогда купили ему те синие таблеточки. И если не считать того случая в супермаркете «Сейнсберис», когда он переборщил, ему очень даже помогло. Снова стал собой, а значит, мы оба счастливы, – задумавшись, она ненадолго умолкла. – Кстати говоря, теперь нам приходится закупаться в «Теско», а парковочные места там не рассчитаны на семейный автомобиль.

Мать коснулась ее руки.

– Я просто хочу сказать, что, возможно, сейчас тебе приходится нелегко и нужно стараться за двоих, но, если ты сможешь помочь Филу, это пойдет на пользу вам обоим. – Голубые глаза матери словно смотрели в самую душу. Она ободряюще улыбнулась. – Просто подумай об этом, и… – Ее взгляд сместился. – Том, что ты творишь? Я отсюда слышу, как на пол в гостиной плещет вода! Мне что, все надо делать самой?!

По пути домой Сэм обдумывала сказанное матерью. Они с Филом за последние несколько месяцев, выражаясь языком женских журналов, окончательно утратили связь: никуда не ходили вместе, стало не о чем поговорить, кроме пса (нет, он с ним не гулял), дочери (нет, он не знает, где она) и работы (о которой он говорить не хочет). Может, на сей раз ей правда нужно приложить больше усилий. Может, если она будет меньше думать о том, как устала и как ее бесит отсутствие поддержки, они найдут выход?

Сэм замерла, когда до нее кое-что дошло. Очень непривычно всерьез обдумывать совет, услышанный от матери. Потом вспомнила про отца и синие таблеточки и всю дорогу до почты напевала вслух, лишь бы избавиться от картины, нарисованной воображением.

Фил сидел на диване и смотрел какую-то передачу, где пары ссорились из-за низких потолков и кладовок. Повесив пальто на крючок, Сэм остановилась и взглянула на экран поверх его головы, на которой понемногу редели волосы. Две недели назад она убедила его сходить к парикмахеру, так как он начал напоминать безумного профессора. Теперь хотя бы внешне Фил походил на себя. Ей вдруг вспомнилось, как они лежали в обнимку на этом самом диване, и муж целовал ее в макушку. Может, она сумеет его немного порадовать?

Сэм приготовила на ужин пирог с курицей, картофельное пюре и шпинат – его любимые блюда, – а затем накрыла стол на кухне, чтобы Фил не смог сразу забрать тарелку и уставиться в телевизор. Она открыла бутылку вина и налила им обоим по бокалу.

Фил почти ничего не говорил, но и не жаловался, мало того, пытался внести свой вклад в беседу и рассказал ей о новой машине у соседей. Он снова замер, стоило ей после двух бокалов вина спросить, как он себя чувствует. Лицо потемнело, словно кто-то вдруг задернул штору. Поэтому Сэм стойко продолжила болтать, заполняя тишину рассказами про родителей и брикеты из папье-маше, а Фил изо всех сил делал вид, что ему интересно. На кухне громко тикали часы.

– Неплохое вино, – произнес он.

– Хорошее, правда? Купила со скидкой.

– Да. Очень… неплохо.

В какой-то момент ей написала Кэт с вопросом, видел ли кто-то из них ее водительские права, и разговор ненадолго оживился – они обсуждали пропажу прав, легкость, с которой исчезают маленькие пластиковые карточки, и то, как часто Кэт теряет важные вещи. Но надолго их не хватило. В тишине вновь взяло верх тиканье кухонных часов, и Фил ушел к телевизору, чтобы посмотреть выпуск новостей в десять. Сэм напомнила себе, что, по меркам Фила, ужин прошел довольно успешно.

Она помыла посуду, надеясь, что новости не вгонят мужа обратно в депрессию. Посмотрела на бутылку, в которой еще осталось немного, а затем резким движением взяла ее, опустошила быстрыми глотками, чувствуя, как терпкая жидкость согревает горло, и вытерла рот тыльной стороной руки.

Прибравшись на кухне, Сэм ушла наверх, приняла душ, а после, помедлив, нанесла духи.

Она посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале ванной. Для своего возраста вроде неплохо. Красивая шея. Грудь тоже ничего, пока не обвисла. Конечно, до тех секси-мамочек ей далеко, но в целом фигура неплохая. «Вспомни, как ты ощущала себя в тех туфлях, – твердо посоветовала себе Сэм. – Думай о том, что чувствовала на встречах с клиентами и позже на танцполе: ты была властной, притягательной, неудержимой».

Она забралась под одеяло и ждала знакомого звука шагов на лестнице, вспоминая, как Фил когда-то гнался за ней по этим самым ступеням, то и дело хватая за нижнюю часть тела. Тогда ему всегда было мало…

Через открытую дверь Сэм видела, как муж идет в ванную, слышала, как умывается, чистит зубы, полоскает рот – звуки, столь же знакомые, как шум бойлера поутру или скрип калитки снаружи.

Затем он забрался на кровать рядом с ней, и пружины тихо поскрипывали под его весом. Они уже довольно давно спали спиной друг к другу: Фил храпит, поэтому приучился засыпать на боку.

У них уже одиннадцать месяцев не было секса. Сэм подсчитала как-то вечером, взяв за отсчет тот день, когда Фил в последний раз был в пабе. На работе женщины постоянно жаловались, что мужья им проходу не дают, и шутили, что лучше бы книги по вечерам читали. А вот Сэм очень надоело читать книги. Раньше секс скреплял их брак, мешая раздражающим мелочам превратиться в большие проблемы – трусы, брошенные на пол, неразобранная посудомойка, штраф за парковку… Секс сближал их. Помогал быть парой, а не смутной тенью того, что некогда было.

С минуту Сэм лежала в раздумьях, а затем молча повернулась и обняла мужа. Теплая кожа приятно пахла мылом. Фил не двинулся с места, и она придвинулась ближе, постепенно прижимаясь к нему всем телом. Поцеловала его в шею сзади и прислонилась щекой к плечу. Сэм соскучилась по нему, по его прикосновениям. И почему она не сделала этого давным-давно? Фил шевельнулся, и она ощутила легкую волну желания. Сэм осторожно завела ногу между его ногами. Она гладила его живот, перебирая мягкие волоски, которые становились все гуще по мере того как рука проскальзывала ниже.

Все получится. Она добьется своего. Это станет для них новым началом.

Сэм снова поцеловала его, мягко скользя губами ниже и осторожно подтягивая Фила к себе, чтобы он наконец повернулся к ней. Я неудержима. Я олицетворение женской силы. Я сексуальна. Сейчас она окажется сверху и…

В темноту ворвался его голос.

– Прости, любимая. Я сегодня что-то не в настроении.

Ее словно ужалило. Слова повисли в ночной тишине. Сэм замерла, затем осторожно убрала руку, которая почти достигла цели. Отодвинулась назад, под одеяло, и легла на спину, жалея, что не надела ночную рубашку. Какое-то время царило молчание.

А потом он произнес:

– Но пирог с курицей был очень вкусным.

Пока Фил вел себя так, словно жены не существует, другой важный мужчина в жизни Сэм, Саймон, как сказали бы ребята помоложе, был готов сожрать ее.

Кто-то из коллег явно старался держаться от нее подальше, словно боясь, что дурная энергетика заразна. Никто не хотел вникать в происходящее, так как работа есть работа, и найти ее не так-то легко.

Кроме Джоэла.

Сэм начала обедать в машине: на кухне в последнее время чувствовала себя беззащитной, а за рабочим столом больше есть не могла, так как Саймон непременно зайдет, когда она будет сидеть с набитым ртом. Поэтому она в одиночестве слушала одну из подборок успокаивающей классики и ела сандвич, пытаясь ни о чем не думать.

– Что ты здесь делаешь?

Она подскочила, когда дверь вдруг открылась, и в машину забрался Джоэл, принеся с собой холодный воздух и теплый цитрусовый запах. Он захлопнул дверь, и Сэм увидела, что у него в руках сандвичи с сыром, купленные на заправке. Джоэл был в пуховике, а тонкие дреды собрал в хвост на затылке.

– Ты бы хоть двигатель включила, Сэм. Ну у тебя тут и холодрыга!

– Да я просто…

– А я все не мог понять, куда ты повадилась исчезать во время обеда. Саймон отправил с нами этого придурка Франклина заключать договор с Кэмероном. Бог знает, как он до этого додумался. Я хотел узнать, не взять ли тебе кофе, но мне сказали, ты ушла. Потом я заметил, что в твоей машине окно запотело, так что…

Франклин. Молодой, расфуфыренный, в блестящем костюме и с улыбкой, словно приклеенной к лицу. Вот, значит, как. Она медленно выдохнула.

– Я… пока предпочла бы побыть здесь.

Его улыбка исчезла. Джоэл вглядывался в ее лицо.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не особо.

Если она скажет хоть слово, то непременно расплачется. И не как обычно – в последнее время Сэм постоянно находилась на грани истерики с рыданиями, после которых она будет сидеть с красным носом, вся в соплях, и хватать ртом воздух. Хуже всего, если такое случится в присутствии Джоэла.

– Ох, малышка, – он с отвращением покачал головой. – Тед сказал, Саймон не давал тебе спуску на вчерашнем совещании по бюджету.

Она так остро ощущала близость Джоэла в своей маленькой машинке. Какая у него гладкая кожа на тыльной стороне рук, одна из которых совсем рядом с ее бедром, приятный мужской аромат…

Его мокрые ресницы с пушистыми кончиками чуть закручивались вверх. Сэм никогда не видела подобного у взрослых людей. Такое чувство, если к ним прикоснуться, на коже останутся маленькие точечки. Забавно, за восемь лет знакомства она никогда не обращала внимания на его ресницы.

Сэм вдруг вспомнила, как ее вчера отверг Фил и как утром после бессонной ночи она долго изучала свое отражение в зеркале: старая, одутловатая, никому не нужная. И когда Джоэл так мил, становилось еще тяжелее. Потому что, конечно же, она ему не нравилась. Это все влияние тех дурацких туфель.

Он наверняка видел в ней чудаковатую стареющую тетушку и думал: «Надо убедиться, что с пожилой бедняжкой Сэм все в порядке».

Ее вдруг переполнила уверенность, что ему нужно как можно скорее уйти.

– Вообще-то, – произнесла она, – мне нормально и так. Одной.

Говоря это, Сэм была не в силах взглянуть на него. Она не хотела видеть его сочувственный взгляд и поэтому неотрывно пялилась на свои колени с кривой улыбкой на лице.

– Я серьезно. Послушаю музыку и немного отдохну.

Чуть помедлив, Джоэл произнес:

– Я мог бы съесть бутерброды здесь и составить тебе компанию.

– Нет, – отказалась Сэм, бросив на них взгляд. – Они с сыром. Я не люблю сыр.