[16]

.

— Вы представляете, — возмущался Гриша, — этот ублюдок Фил мне еще угрожать посмел, да еще в присутствии моего партнера и друга Артема! Совсем распоясался, гадёныш. Пора усмирять, по-моему.

В большой гостиной комнате маминой квартиры его рассказ об утреннем визите к Гагарину с большим вниманием слушали его родственники и приглашенные для серьезного разговора Женя с Вахой. Хасин сидел в кресле и нервно перебирал в руках свою трость. Его близкий товарищ Ажиев, наоборот был предельно сдержан и не отрываясь смотрел на Тополева. Екатерина чувствовала себя неважно, а последнее известие от сына о том, что муж ее ближайшей подруги Олег Сырников предал их, практически добило ее. Она с трудом сидела на диване, закрыв лицо ладонями, стараясь не расплакаться. Богдан как мог успокаивал ее, гладя по спине.

— В общем, в связи с текущими вводными и полученной мной информацией, предлагаю вернуться к нашему предыдущему плану силового захвата, — предложил Григорий.

— Может быть Артем что-то перепутал?! — робко спросила Екатерина. — Может быть мы зря вычеркиваем Олега из наших союзников?!

— К сожалению Гриша прав, — включился в беседу Евгений. — Судя по полному бездействию со стороны Сырникова и изменению в поведении «Гоблинов», помощи от ФСБ нам ждать не приходится. Я сегодня разговаривал с Чупровым по телефону. Он был слишком дерзок, чем себя и выдал. Ясно, что они уже в курсе беседы, состоявшейся в администрации президента, поэтому и встрепенулись и расправили крылья.

— Что сказал Антон? — спросил Богдан, переводя тему разговора с Сырникова на бывших гришиных друзей.

— Он предложил снова встречаться и обсуждать условия их выхода из бизнеса, — ответил Хасин. — Предварительно просил нас подумать о цифре в шестьсот пятьдесят тысяч долларов.

— Это что, я им еще после всего должен деньги заплатить?! — негодовал Гриша. — Покрошить гадин из автомата в лесу и зарыть как котов помойных, чтобы никто не нашел никогда.

— Это мы всегда успеем сделать, — включился в разговор Ваха. — Но пока мы должны следовать договоренностям, которые я добился перед твоим отъездом на охоту! Напомню, я свое слово им дал, что с ними ничего не случиться, пока вы не сядете за стол переговоров. Поэтому до этого момента надо сдержать все эмоции и хотя бы сделать вид, что мы обсуждаем их условия.

— И половину средств — тысяч триста — надо будет им заплатить, — добавил Хасин. — Это, во-первых их успокоит, а во-вторых даст нам время для маневра. И потом, подумай, может быть шестьсот пятьдесят тысяч не такая уж и большая сумма, чтобы решить все миром?

— Вы не понимаете! — нервно передвигаясь из угла в угол комнаты, произнес Тополев. — Они все это замутили не ради этих денег! «Гоблины» прекрасно понимают, что со мной заработают гораздо больше, чем в одиночку. Они никогда уже ничего мне не вернут, а средства им сейчас нужны на борьбу с нами. Это первый закон рейдерского захвата — лишить оппонента доступа к финансовым потокам, а лучше всего перевести их н себя, чтобы за чужие деньги воевать с противником, а не за свои. Поэтому, я настаиваю на захвате Антона и Виктора, так как именно они переписали на себя все мои акции и доли в компаниях холдинга. В их отсутствии я переоформлю все обратно, а потом, если ваши архаровцы сумеют их убедить, что дальнейшее сопротивление бесполезно, то отпустим.

— А если не сумеют?! — спросил Хасин и внимательно посмотрел на Гришу.

— Тогда, как я говорил ранее, в лес и в землю… нет человека — нет проблемы! — ответил Тополев.

— А Коля Золотарев как же? — поинтересовался Ваха.

— А Коля сам сбежит и заляжет на дно так глубоко, что его даже собственная жена не найдет, — пояснил Григорий. — Он всегда был трусом, а тут обосрется так, что дар речи потеряет, и мы с вами его еще очень долго не увидим. Он нам не нужен. На нем ничего нет. Чупров с Налобиным его в своих схемах даже не задействовали, зная, что при малейшей опасности он сдриснет.

— Хороший план, но это все без нас с Вахой! — закончил обсуждение Хасин. — Все варианты, заканчивающиеся мокрухой, для нас не приемлемы!

— Неужели и для тебя, Ваха? — переспросил Гриша.

— Иногда приходится действовать радикально, но в данном случае, я полностью поддерживаю Женю! И напоминаю, что дал свое слово. Поэтому, давайте действовать сообща по утвержденному ранее плану.

— Сынок, — тихо и спокойно произнесла Екатерина, — я тоже согласна с Евгением, что нам необходимо вступить в переговоры, даже заплатить этим подонкам какие-то деньги. Как говориться, плохой мир лучше хорошей ссоры.

— Мамуль! Тут уже не ссора, а война настоящая!!! Как вы до сих пор понять этого не можете?! — возмутился Тополев. — Я свои кадры хорошо знаю. Мои бывшие друзья пойдут до конца и ни на чем не остановятся, пока меня не разденут и не унизят. Если они пошли на сговор с Евтушковым, то они уже свой выбор сделали. И тут либо я их, либо они меня.

— Хорошо, давай поступим по-другому. Ни тебе, ни мне, — предложил Хасин. — Главным фактором сегодня для нас является время. Необходимо разработать новый план, подобрать людей, решить все вопросы с отходом и прикрытием, согласен?

— Ну, — мотнул головой Григорий.

— Так вот, предлагаю встретиться с «Гоблинами», обсудить условия сделки, подписать соответствующую понитийку и назначить следующий раунд переговоров. На нем передать им триста двадцать пять тысяч долларов — половину от того, что они хотят и снова что-нибудь подписать. Это даст нам недели две как минимум. За это время ты с Вахой придумаешь нормальный план, такой, чтобы нас всех не посадили и не перебили. Ты не забывай, великого Сырникова за нами больше нет.

— Гришенька, прислушайся пожалуйста к Евгению, он дело говорит, — попросила сына Екатерина.

— Хорошо, — подумав немного, согласился Тополев, — давайте так и поступим. Может я и ошибаюсь на их счет, и им нужны только деньги. Ладно, посмотрим. Договаривайтесь о встрече с ними. Только идите сами, без меня, а то я не выдержу и съезжу кому-нибудь из них по морде.

На следующий день Хасин отзвонился Тополеву и доложил, что встреча с «Гоблинами» прошла в кафешке рядом с особняком «Медаглии». Как он и предполагал, те согласились на подписание понятийного соглашения взамен на выплату половины требуемой ими суммы. После получения этих средств они обещали освободить офис от своего присутствия и подготовить документы о смене собственника во всех компаниях холдинга, которые они захватили, для подачи в налоговую инспекцию. Евгений сообщил, что он сумел оттянуть время следующей встречи по максимуму, и у Григория есть еще три дня на поиск денег.

Гриша решил с этим не тянуть и договорился с депутатом Скоробогатовым о встрече. После обеда он уже сидел в приемной олигарха-законотворца и ждал приема. Его офис находился на втором этаже особняка в центре Москвы на улице Покровка, а первый полностью занимал его собственный банк.

—Заходи, Григорий, заходи, дорогой! — пригласил пройти в свой кабинет Скоробогатов.

—Здравствуйте, Иван Александрович, — поздоровался Тополев.

— С чем пожаловал?!

— Вот, решил вернуться к нашему с Вами разговору о продаже АНТЦ. Интерес не пропал еще?

— Не пропал! Честно признаюсь, наоборот даже, возрос, в виду последних событий.

— Что вы имеете ввиду? — с опаской переспросил Гриша.

— Я слышал о твоих неприятностях с партнерами и конфликте с Евтушковым, — спокойно ответил депутат. — Естественно, как у каждого бизнесмена, у меня возникало желание прогнуть тебя по полной и скупить твой актив задарма, но чувство собственного достоинства взяло верх и победило жадность. Я слушаю твои условия.

— Спасибо большое за честность! Не ожидал… — смутился Григорий. — Тогда и я вам признаюсь. Мне срочно нужны триста тысяч долларов, чтобы рассчитаться с бывшими друзьями, поэтому, если вы готовы мне их выдать сегодня в качестве аванса, я соглашусь отдать вам АНТЦ по себестоимости. Я уже рассказывал, что изначально выплатил взятку в размере миллиона евро за назначение своего генерального директора. Потом я конечно же еще вкладывался, но и получал с компании немало. Так что будем считать баш на баш. Поэтому, если моя цена вас устраивает, то давайте подпишем договор о намерениях.

— Вполне устраивает! — согласился Скоробогатов, открыл сейф и достал шесть пачек. — Здесь триста тысяч евро. Забирай. Остальные семьсот через две-три недели, когда мой человек будет назначен заместителем генерального директора и мой ЧОП встанет по периметру предприятия. Я завтра улетаю в командировку, а потом на отдых с семьей, так что раньше не смогу. Договорились?

— Договорились! — обрадованно произнес Гриша и положил пачки с пятисотками в свой портфель. Подписывать что-нибудь будем?!

— Мне не надо! — ответил Скоробогатов. — Если для тебя это важно, то давай придумаем договор или расписку.

— Мне тоже не надо, — согласился Тополев, встал и пожал руку олигарха. — Тогда, как вернетесь, звоните и договоримся о выезде в Шереметьево.

В назначенное время в том же кафе Хасин передал под расписку Антону и Виктору оговоренную ранее сумму, получил от них подписанные обязательства вернуть доли и акции Тополеву. В этот же день оба Налобиных, Чупров и Золотарев собрали свои личные вещи и покинули офис на Садовом кольце. Гриша наконец-таки получил возможность вернуться в свой кабинет на третьем этаже и приступить к обязанностям по управлению холдингом. Екатерина выдохнула с облегчением и даже немного порозовела лицом. Пока все получалось так, как они с Хасиным предполагали.

Но радоваться промежуточному положительному результату было рано. Вскоре Григорию позвонил Фил и вызвал его на стрелку в гостиницу Европейская. Ваха естественно вызвался сопровождать своего нового молодого друга, понимая, что на блатной разборке подольские бандиты могут с легкостью порвать неопытного в этих делах человека.

В одном из многочисленных залов первого этажа отеля в ресторане за столом сидели пятеро — Фил с двумя авторитетами из окружения Лучка Подольского напротив Вахи с Тополевым. Подмосковные гости все как один были в кожаных черных куртках. Ваха пришел на встречу в дорогом костюме, а Гриша в джинсах и кофте поверх майки. На дворе был июнь, но воздух еще не прогрелся, и погода больше напоминала весеннюю. Сергей Филатчев сразу же обозначил позицию их стороны как активно враждебную и старался заострять углы при первой же возможности. Ваха Ажиев, напротив, сдерживал Гришу как мог. Сжимал до боли его коленку своими сильными пальцами в те моменты, когда по его мнению Тополев мог перейти грань дозволенного в общении с криминальными авторитетами.

— Ты мне лично доложен! — высказал на повышенных тонах Грише свою претензию Фил. — Я инвестировал в твой бизнес, я вложился в тебя, я неоднократно выполнял твои просьбы, а сейчас ты берешь и выгоняешь моих людей из своей компании? Так не пойдет. Кто будет представлять мои интересы в «Медаглии»?

— Какие нахрен вложения, какие твои интересы, феодал ты недобитый? — негодовал Григорий. — Чего ты там себе надумал еще?! Инвестор ты хренов.

— Тебе напомнить может быть как я… — заорал было Филатчев, но его вовремя осадил Ваха.

— Любезнейший, у нас тут конкурс кто громче проорет или серьезный разговор? — спросил спокойным тоном чеченец. — Вы лучше меня знаете, что для предъявы нужны неопровержимые факты, и слово против слова здесь не прокатит. Мы же с вами солидные люди, а не беспредельщики, поэтому, если у вас есть что показать на бумаге, то мы с удовольствием рассмотрим и дадим вскоре наш ответ.

— Гриш, кто это с тобой? — спросил Фил, ожидая услышать в ответ «друг» или «партнер».

Но Ваха сразу же выкупил этот блатной фокус и, не дав Тополеву открыть рот, ответил за него: «Я его крыша!». Эта фраза решила все и сразу. Теперь подольским, хотелось им этого или нет, предстояло вести переговоры не с коммерсом и фраером ушастым Гришкой, а с солидным авторитетным чеченом, про которого они естественно слышали и понимали кто за ним стоит.

— И давно у тебя такая покрышка?! — снова обратился Филатчев к Григорию, стараясь поймать собеседника на слове и предъявить за вранье уже им обоим.

Ваха снова впился пальцами в коленку Тополева и не дал тому ответить.

— Какая разница?! Давно, недавно… — произнес чеченец. — Факт остается фактом — мы его крыша и в обиду парня не дадим. Если есть к нему какие претензии, переадресовывайте их ко мне. Я за него мазу держать буду!

— Если ты говоришь, что Ваха твоя крыша уже давно, то зачем тогда моими услугами пользовался при такой-то солидной покрышке?! — глядя Грише в глаза спросил его Фил.

— Он не обозначал никаких сроков по сотрудничеству с нами. Не говорил слово «давно»! — ответил за подопечного Ажиев. — Ты случаем не мент?! А то у ментов принято ловить собеседника на несостыковках.

Фил было вскипел и даже вскочил из-за стола, оскорбленный таким сравнением, но друзья его вовремя остановили, понимая, что скандал им точно на чужой территории не нужен.

— Ладно, — произнес один из подручных Лучка, — на сегодня предлагаю нашу встречу закончить. Мы приехали не совсем подготовленные к серьезному разговору. Думаю через неделю Сережа соберет все необходимые бумаги для подтверждения своих слов и мы снова сможем встретиться и обсудить наш незакрытый вопрос.

— Я не думаю, что Сергей сможет показать нам хоть что-то заслуживающее внимания. Как я уже вам сказал, мы внимательно присматриваем за бизнесом семьи Тополевых и знаем в подробностях обо всех деталях. Если бы у Фила возникло бы только желание вложить его иди ваши капиталы в «Медаглию», мы бы этого никогда не допустили, прекрасно понимая последствия такого шага. Да, и у Григория денег достаточно, чтобы не привлекать инвестиции даже у нас. Но если вы все-таки решитесь на повторную стрелку с нами, то милости просим в Президент-отель. Там вас внимательно выслушают и тут же примут решение, правда оно вас может не порадовать.

— Рады были познакомиться с тобой Ваха! — протягивая руку сказал подольский авторитет. — Много хорошего о тебе слышал, а вот теперь и воочию удалось повстречаться. Береги себя и своих близких. Как-нибудь свидимся еще.

Когда Тополев с Ажиевым покинули здание Европейской, любопытный Гриша первым делом задал вопрос: «А что там в Президент-отеле такого страшного, что подольские сразу же дали заднюю?».

— Там кадыровцы живут — мои братья чеченские. У них все вопросы скоро решаются и никаких авторитетов не существует кроме Рамзана и Владимира, — с гордостью ответил Ваха.

* * *

Гриша сидел за столом своего просторного кабинета в особняке на Садовом кольце и вот уже который час пытался зайти с компьютера в личный кабинет принадлежащей ему офшорной компании в кипрском банке. Скопилось уже достаточно много платежей поставщикам товаров двойного назначения, которые присылал ему в последние дни по электронной почте Михаил Петрович, и которые надо было в срочном порядке оплачивать. Партнер Тополева и Невзорова по проекту «Сирия» постоянно находился то на Украине, то на ближнем Востоке, где по своим старым каналам находил необходимые запчасти для боевых вертолетов и самолетов советского производства, комплектующие к системам противоракетной и противовоздушной обороны, заключал сделки купли-продажи с Киевом и Дамаском, а Григорий все это проводил через счет своей зарубежной компании. Вся схема была отработана до мелочей и до сегодняшнего дня все работало как часы, поэтому данный сбой при входе в систему банка был воспринят как технический. Звонок в службу технической поддержки не выявил никаких ошибок в связи, но после непродолжительного разбирательства специалист посоветовал Грише перезвонить в отдел «Комплаэнс»[17].

На другом конце провода приятный женский голос пояснил, что доступ к счету и возможность проводить платежи временно заблокирован в виду того, что клиент не предоставил в банк требуемые законодательством документы по определенным транзакциям. Девушка пообещала, что как только договора и инвойсы[18] поступят к ним в офис, она немедленно предоставит хозяину счета доступ ко всем услугам.

— Александр Алексеевич, добрый день! — поздоровался с Невзоровым по телефону Григорий. — У нас проблемы!

— Что на этот раз?

— Киприоты счет «Медаглии» заблокировали. Требуют все бумаги предоставить за последние полгода.

— Я тебя услышал, — озабоченно ответил генерал. — Перезвоню.

Ближе к вечеру на гришин электронный почтовый ящик поступило множество сканов различных документов как на украинском, так и на арабском языках. Разбираться что есть что и к какому платежу привязано Тополев не стал и переслал это все скопом в Ларнаку. На следующий день ему пришел ответ от банка, подтверждающий получение запрашиваемых бумаг и разрешение на вход в личный кабинет. Гриша так обрадовался этому и поспешил отправлять платежи, что не удосужился прочитать последний абзац письма, в котором говорилось, что в случае определения полученных документов как несоответствующих законодательству и санкционным рестрикциям, доступ к счету будет снова запрещен.

В дверь кабинета постучали и не дожидаясь ответа зашла Екатерина Тополева. Она была чем-то озабочена и встревожена. Последние несколько месяцев были для нее чересчур тяжелыми и она стала курить гораздо больше, чем обычно, и спать гораздо меньше. От этого у нее заметно увеличились мешки под глазами, которые она тщательно старалась маскировать косметикой.

— Гришенька, что ты решил по поводу клиентских денег в инвестиционной компании? Мне и Наташке каждый день звонят наши друзья и спрашивают когда они могут забрать свои вклады.

— Ну, ты им объяснила, что на нас совершен рейдерский захват и все их деньги зависли у Гоблинов? — нервно ответил матери Гриша.

— Я не могу им такое сказать… — ответила она, потупив взгляд.

— Почему?! Не можешь ты, давай скажу я! Сейчас не время играть в страусиную политику. Надо всех подключать к борьбе. Может быть кто-то из ваших знакомых найдет в своем кругу сильных мира сего и нам помогут отбить бизнес без больших потерь.

— Не надо никому ничего пока говорить. Ты не знаешь людей! Хоть они все наши друзья, но как показывает жизнь, своя рубаха всегда ближе к телу. Как только они узнают, что нас обнесли, они все как один понесутся сюда в офис и станут требовать свое. Никакие объяснения по поводу рейдерского захвата их волновать не будут. Они давали деньги нам с тобой и спрашивать будут тоже с нас. Они скорее на тебя заявление в милицию напишут, чем на Витю с Антоном.

— Да и пусть пишут! Мне сейчас вообще не до них! — раздраженно ответил Григорий. — Получать проценты немаленькие они не боялись, а подождать пару месяцев они боятся?!

— Ты меня пожалей, а не их! — взмолилась Екатерина. — Это мне предстоит выслушивать их крики, ругань и проклятья, а не тебе. Это мне надо будет с каждым из них встречаться, объяснять все заново, отвечать на одни и те же вопросы. Это я буду их всех убеждать успокоиться, а я не могу! У меня просто нет сил на это. Поэтому если у тебя есть возможность закрыть это направление своими деньгами, то это надо сделать и как можно скорее. Воевать на два фронта мы точно не сможем.

— Да знаю я это! — успокоившись и услышав в словах матери логичную версию возможных событий, ответил Гриша. — Сейчас для меня первоочередная задача найти остаток средств для передачи Гоблинам. Ну, а там где триста тысяч, там и миллион. Так что ты права. Сегодня же займусь поиском вариантов по получению наличных в Москве. Обещаю!

Екатерина встала, подошла к сыну и поцеловала его в лоб. После чего довольная собой вышла из комнаты.

Тополев понимал, что никого подключать к поиску обнального банка нельзя — это могло закончиться сливом информации врагу. Поэтому он решил сам найти соответствующее кредитное учреждение и обзванивал мелкие московские банки. У него были определенные требования к этой сделке, которые многих не устраивали. Так Григорий хотел, чтобы обмен наличных долларов на безналичные был произведен единовременно — так сказать, онлайн. Хотя большинство обнальных контор работали по предоплате и выдавали наличность в лучшем случае на следующий рабочий день, Гриша умудрился разыскать именно то, что ему было надо. В Российско-Чешском банке на улице Новочеремушкинская к его условиям отнеслись с пониманием, особенно после того, как поняли, что сумма будущей сделки превысит миллион долларов, и предложили следующий алгоритм действий: он обязался предоставить им выписку из своего банка с подтверждением этого объема на счету, после чего они брали паузу в несколько дней для аккумуляции необходимой суммы наличных. В день «ИКС» он должен был приехать к ним в офис со своим кейпассом[19], перевести безналичные средства по их реквизитам и получить энное количество пачек с зелеными купюрами.

Все звонки и переговоры проходили в режиме полной секретности. Естественно Екатерина рассказала всем клиентам, что вскоре сын расплатиться с ними. Гриша никому не доверял подробности своей сделки с банком, даже родным. Каково же было его удивление, когда ему позвонил Артем Гагарин и предупредил об опасности.

— Я слышал, что Витя с Антоном что-то против тебя замышляют — Фил проговорился по пьяни — но что конкретно пока не знаю, — сказал сын генерального прокурора.

— А что именно говорил Фил?!

— Что-то плел про главный и последний удар в твое самое больное место. Что все вскоре закончится и он станет полноценным хозяином «Медаглии» и Шереметьево. Спрашивал меня, сильно ли я расстроюсь, если с тобой случиться нечто нехорошее.

— И что ты ему на это ответил?! — дерзко спросил Григорий.

— Я конечно же ответил, что я против! Гриш! Если у нас с тобой не получился бизнес — это не повод для ссоры и разрыва дружеских отношений. Не вышло, так не вышло! Мы рискнули, не угадали, да и хрен с ним.

— Значит ты претензий ко мне не имеешь?! А то я тут слышал от Виктора Налобина, что ты мною недоволен. Что когда ты узнал, что я продал Скоробогатову АНТЦ, ты негодовал и требовал, чтобы я выплатил тебе половину.

— Я?! — удивился Артем. — Гриш! Еще раз для тех кто в танке. Ты мне ничего не должен! Я к тебе никаких претензий не имею. Более того, если тебе понадобится моя помощь, то ты всегда знаешь где меня найти. Я тебе не враг! Помни это пожалуйста.

— Спасибо тебе, Артем. Если вдруг услышишь еще чего от Фила, позвони. Мне это поможет больше всего.

* * *

Получив солидную сумму денег от Тополева, Виктор, Антон и Николай сняли небольшой офис в тихом переулке Арбата. Они не хотели далеко уезжать от особняка «Медаглии», чтобы иметь возможность оперативно действовать при любом раскладе их плана. Мало кто знал о новом месте их расположения, что давало им явную фору в войне. Они были прекрасно осведомлены о всех телодвижениях в холдинге благодаря некоторым оставшимся сотрудникам, с которым они поддерживали взаимовыгодные отношения, а команда Григория о их планах и месте нахождения не знала ничего. Налобин специально выбирал место новой дислокации из соображения безопасности. Помещение было снято на подставное лицо, никаких камер видеонаблюдения в округе не было, и никто не имел возможности наблюдать за посетителями данного офиса. Все было сделано так, как учили Витю в академии ФСБ — в случае чего их никто не знал и не видел.

— Завтра питерские приезжают в Москву, — сообщил Налобин младший Чупрову и Золотареву. — Только что подтвердили свое согласие на операцию «Доктор».

Парни сидели за столом в переговорной комнате и курили. Последние дни стали для них самыми тяжелыми. После того как они согласились на план Виктора, страх не покидал их ни на минуту. Особенно нервничал Николай, который больше всего опасался попасть в тюрьму в случае провала.

— А почему «Доктор»?! — поинтересовался Антон.

— Планы слегка изменились… — задумчиво ответил Витя и украдкой посмотрел на Золотарева, понимая, что новые вводные могут не понравится Николаю. — В общем, ребята завтра приедут и все сами расскажут, а мне надо сегодня встретиться с одной дамочкой и проинспектировать Игорька. Он обещал сегодня подогнать тонированный наглухо микроавтобус для операции.

— Вить, а правда, что это люди Кумарина[20]? — поинтересовался Коля.

— Правда, — коротко ответил Налобин.

— То есть, если что, он нас прикроет своим авторитетом? Я имею в виду, если за Гришу солнцевские вступятся.

— Прикроет, прикроет… — отбрехался Виктор, собрал со стола ключи от машины и папку с документами, помахал парням рукой и вышел.

У Казанского вокзала к его Лексусу подошла тучная дама лет пятидесяти. По ней было заметно, что она явно торопится, но при этом заинтересована во встрече. Она не стеснялась своей полноты и носила сильно облегающее платье. За собой она явно не слишком следила, поэтому скрывала недостатки внешности под большим слоем косметики и ярко рыжим цветом волос.

— Марина Рябова?! — спросил Витя через открытое окно двери автомобиля подошедшую женщину.

— Да! А вы Виктор?

— Садитесь! — не ответив на ее вопрос, распорядился Налобин.

— У меня электричка через 15 минут, — посмотрев на часы сказала Марина, — у нас ведь не на долго?!

— Успеете! — жестко ответил Виктор. — Вам по телефону уже объяснили, что мы от вас хотим?

— Да, да, меня все устраивает! — поспешила согласиться Рябова.

— Давайте еще раз уточним ваши обязанности, — потребовал сын генерала. — Значит так, в ближайшее время к вам домой в дачный поселок приедет наша машина. В ней будет три человека. Они переночуют у вас и на следующий день уедут. Это понятно?

— Мне все понятно! — быстро ответила Марина.

— Наш младший брат — наркоман. И сейчас у него самая тяжелая пора — ломка. Поэтому если вы вдруг увидите его связанным с кляпов во рту, это не должно вызывать у вас никаких вопросов. Поверьте, так лучше для него. Он не имеет сил сдерживаться, поэтому может кричать и вырываться. Вот такое у нас горе в семье. Мы хотим его вылечить и поэтому везем в специализированную клинику. Он естественно этому сопротивляется и мы вынуждены применить силу. Наш брат человек публичный и довольно известный в бизнес-кругах, поэтому для нас самое важное конфиденциальность и полная секретность. За это мы и платим такие большие деньги.

— Мне все это уже объяснили! Я не буду ни на что обращать внимание и никому ничего не расскажу. Когда вас ждать то?

— Я за сутки позвоню и предупрежу, — ответил Налобин, вытащил из бардачка увесистый конверт и передал его Рябовой. — Здесь половина суммы! Остальное братья передадут вам на месте. Ждите звонка.

Через час Виктор уже был на окраине Москвы. Он встречался со своим преданным другом Игорьком, который отвечал за автотранспорт и был неплохим механиком. Когда-то, еще будучи лейтенантом ФСБ, Налобин спас его от уголовного преследования за угоны дорогих иномарок, и с тех пор они стали не разлей вода. Игорек мог вскрыть, починить, найти и спрятать любой автомобиль. И этот его навык Витя использовал довольно часто.

— Ну, что, по-моему неплохая тачка, — заявил Налобин, осмотрев черный микроавтобус, стоявший на задворках гаражного кооператива. — Какого он года?

— Десятилетка, но в отличном состоянии! — со знанием дела ответил Игорь. — Три года стоял в гараже. Я его отмыл, ходовую протянул как следует, двигатель почистил, масло и все фильтры поменял, тык что будет летать, а не ездить!

— Зря ты это все… Все равно сжигать после окончания операции, — почесав подбородок, прокомментировал Виктор.

— Жалко конечно, — огорченно произнес Игорек, — хороший агрегат, еще долго мог бы прослужить.

— Ты его на бомжа оформил, как я и говорил?

— Конечно! Паспорт приобрёл по новому каналу, чтобы никак на нас не вышли. Все как ты учил.

— Ладно, заканчивай тут и загоняй обратно в укрытие, чтобы не светить перед местными.

— Когда он понадобится то?!

— Я за сутки предупрежу. Подгонишь куда скажу, ключи спрячешь под заднее колесо и уходи. Нечего там светиться. Понял?!

Питерские позвонили в оговоренное время на заранее купленный телефон. Виктор снял им квартиру посуточно в одном из спальных районов, оставил на кухне несколько трубок с левыми симками, наличные средства на непредвиденные расходы и фотографии Тополева в разных ракурсах. Их было двое. Высокие, спортивные парни лет тридцати. Один был лысый, как коленка, а второй русоволосый с короткой стрижкой.

— Привет, толстый! Как дела? — поздоровался лысый. — У тебя все готово?

— Здравствуй, Шаман! — ответил Виктор. — Предварительно на вторник двадцать седьмое июня.

— От куда узнал?

— Сегодня утром подкупил водителя и охранника нашего подопечного.

— Это хорошо. Подробности можно?

— Подсел к ним в машину на парковке у дома водилы и предложил денег и работу после перехода холдинга под наше управление.

— Сколько денег?

— По пять тысяч долларов каждому.

— Легко согласились или пришлось поуговаривать?

— Пришлось…

— Это хорошо! Если бы сразу дали согласие, то предали бы.

— Я им прослушку еще в машину подложил, так что теперь мы все слышим, а с помощью наружки и видим, — доложил Налобин.

— Как с машиной?

— Стоит в гараже, ждет своего часа.

— Марина с нами? — после непродолжительной паузы спросил лысый.

— Да, я ей сегодня позвоню и сориентирую на вторник.

— Отлично, Виктор! Молодец. Как думаешь, сколько там у него на оффшоре денег?

— Последний раз мы видели больше двадцати миллионов долларов.

— Неплохой куш… Есть ради чего рисковать! — задорно отреагировал питерский.

— С охранником я договорился — он сопровождать объект не будет. Потеряется где-то по дороге. Он же мне точное место нахождения банка смской и пришлет заранее. У нас будет пару минут, чтобы сориентировать водителя где высаживать клиента. Вы проработали вопрос с его остановкой на пути следования? Скорее всего это будет людное место и затаскивать силой его в микроавтобус не получится.

— На счет этого не волнуйся! Клиент не сможет устоять. Наша Рита просто волшебница. Кого хочешь заставит пойти за собой.

— Хорошо. Я тогда распоряжусь подогнать машину в закрытое от лишних глаз место, — предложил Налобин. — Ехать вам потом далеко после захвата?

— В Егорьевск. Там нас лепила[21] будет ждать в больничке. Ты правильно скумекал, толстый, что клиент сам по себе коды и пароли нам не выдаст, да и времени у нас на пытки особо не будет. С его связями сразу в розыск подадут. Поэтому будем колоть сыворотку правды. После нее самый упертый разговаривать начинает. Нам из Китая несколько упаковок привезли. Мы уже пробовали несколько раз — работает как часы.

— Главное, чтобы он у вас кони не двинул во время этой экзекуции, — добавил пожелание Витя.

— Вот для этого к лепиле и едем! Так бы сам уколол — я это люблю, ты знаешь.

— Знаю, знаю! — ответил Виктор. — Конечный пункт назначения клиента какой?

— Подержим его пока не вытряхнем все деньги с банка, а потом как обычно в болото, — со знанием дела ответил лысый. — В Шатурском районе их предостаточно. Никто никогда не найдет. Микроавтобус там же спалим.

— А с Мариной как?

— Посмотрим… Как пойдет.

— Деньги как договаривались делим пополам! — уточнил прежнюю договоренность Налобин.

— Не волнуйся, толстый! Все будет чики-пуки. Мы свое дело знаем, главное ты не подведи со свой стороны.