— Вадим, а куда мы все-таки едем?! — спросил адвоката Гриша. — Приоткрой завесу тайны.

— Да, нет никакой тайны! Ты же просил меня не ближе чем пятьсот километров от Москвы и не дальше тысячи. Вот я и выбрал. Город Никольск в Вологодской области. Всего-то восемьсот верст.

— Круто! Я там никогда не был, — сказал Александр.

— А почему именно Никольск?! — снова обратился к Вадиму Тополев, зная своего хорошего знакомого как человека практического и не делающего ничего просто так.

— У меня там однокашник живет! — пояснил Вадик. — Между прочим руководитель местного ФСБ!! Так что безопасность он нам точно гарантирует.

— А там хоть гостиница какая-нибудь приличная будет?! — спросил Костя.

— А как же! — воодушевился адвокат. — Целый «Дом колхозника»!!

— Это прекрасно! — отреагировал Гриша. — По десять человек в номере, удобства во дворе и городская баня по средам.

— Нет, правда?! — ужаснулся Константин.

— Что ты его пугаешь?! — смеясь произнес Вадим. — Все там довольно прилично. По две-три кровати в комнатах и даже телевизор в холле.

— А сортир где? На улице?! — снова повторил свой главный вопрос Костя.

— Нет, туалет и душевая на этаже, — объяснил адвокат. — Но, поверьте мне, там все очень чисто и комфортно. Во всяком случае грибок мы оттуда с вами не привезем.

— А покомфортнее ничего там не будет? — грустно поинтересовался Константин. — Я за шефа беспокоюсь. Григорий Викторович к такому не привычен.

— Я?! — удивился Тополев. — Я могу хоть в палатке жить, а нужду справлять в кусты бегать. Не делай из меня гламурного урода!

— Кстати про нужду, — прервал спор Вадим, — мы уже больше 6 часов в дороге, вон рассветет уже. Предлагаю остановиться на ближайшей заправке и привести себя в порядок, а заодно и позавтракать. Нам еще столько же ехать предстоит, если не больше, и впереди нас ждет дикая местность — сплошные леса без населенных пунктов и АЗС[10]. В общем, глушь.

Автомобильная дорога, пролегающая сквозь густые таежные леса Вологодской области, была своеобразным символом стойкости и мужества, ведь она служила единственным связующим звеном между отдаленными уголками этого северного края. Эта дорога — не просто путь, это испытание, которое должен пройти каждый, кто решил отправиться в путешествие по Вологодчине. В майское утро шоссе превращалось в волшебную нить, ведущую в мир природной красоты. Солнечные лучи, проникающие сквозь листву высоких деревьев, создавали игру света и тени, словно рисуя на асфальте мозаику из золотистых отблесков. По обеим сторонам раскинулись зеленые насыщенные леса, словно охраняющие тайны и загадки, которые можно разгадать только внимательному наблюдателю. Деревья, пышно раскинувшие свои ветви, создавали сводчатый потолок над трассой, словно арки натурального собора, зовущего путника в свои святилища.

Их маршрут пролегал по живописным местам, дорога то поднимаясь на холмы, то спускаясь в глубокие долины. На каждом повороте, на каждой возвышенности открывался новый, неповторимый вид на бескрайние лесные просторы, покрытые зеленым ковром тайги. Это шероховатое и слегка разбитое после зимы шоссе стало для четверых москвичей мостом между миром городской суеты и спокойствием природы. Пробудившийся от спячки окружающий мир приглашал каждого путника остановиться на мгновение и насладиться красотой бытия, чтобы вдохновиться и зарядиться энергией новых открытий.

В районе двух часов дня их микроавтобус въехал в Никольск. Маленький провинциальный городок, притаившийся в объятиях северной природы Вологодской области, как будто был создан для умиротворения и созерцания. Его скромные деревянные домики, окрашенные в нежные пастельные тона, утопали в шапках молодой зелени, а узкие улочки и переулки, словно паутина, раскидывались по берегам извилистой речки Юга.

В самом сердце города возвышался величественный белокаменный храм, окруженный ухоженными парками и скверами. Это было место покоя и безмятежности, где можно остановиться, прислушаться к шепоту листвы и на мгновение забыть о суете большого мира. Никольск являлся воплощением простоты и искренности, местом, где время остановилось и жизнь текла своим чередом, не поддаваясь влиянию стремительных перемен. Этот городок стал идеальным местом для тех, кто ищет гармонию и душевное равновесие, желая забыть о городской суете и окунуться в атмосферу настоящей русской провинции.

«Дом колхозника» оказался более уютным и комфортным местом, чем они себе представляли. Это не могло не радовать. Они заселились подвое — Гриша с Сашей и Костя с Вадимом. Немного отдохнув с дороги, приняв душ и переодевшись, они засобирались в ресторан на центральной улице, где их уже поджидал главный чекист города.

По вечерам, когда солнце клонится к закату, а воздух наполняется ароматом цветов и скошенной травы, жители Никольска собираются на набережной реки, чтобы поделиться новостями и радостями, провести время с друзьями и близкими. В это время город оживает, наполняется звуками смеха и веселья, и кажется, что здесь нет места грусти и печали.

Ресторан внешне больше напоминал придорожное кафе в далеком Подмосковье, но внутри все оказалось намного роскошней, чем снаружи. В дальнем самом большом зале был накрыт длинный стол. Большая запотевшая бутыль деревенского самогона стояла посередине, окруженная множеством тарелок с салатами и закусками. Здесь были и бочковые соленья из погреба, и колбасная нарезка нескольких сортов, домашний холодец из рульки и свиных копыт, много зелени и овощей. Особое место занимала огромная румяная кулебяка, еще пышущая жаром из печи.

Вадим обнял своего старого товарища по институту, представил ему каждого гостя в отдельности, сделав небольшой акцент на Грише, как на самом авторитетном в их компании. Семен Кондратьев оказался простым и приятным мужиком, совершенно без всякого показного фсбешного пафоса, к которому привык Тополев, общаясь с московскими силовиками. В свои сорок лет Семен уже был подполковником и не питал особых надежд на дальнейший карьерный рост. От этого он чувствовал себя вольготно и расслаблено, позволяя себе отдыхать всласть после службы и принимать гостей широко и красиво соразмерно своему доходу.

Самогон лился рекой, тост сменялся новым тостом, пустые тарелки моментально убирались прыткими официантами и появлялись новые полные яств. Несмотря на обилие закусок, супов и горячих блюд, коллектив заметно захмелел и душе требовалась песня. На это случай у барной стойки находился микрофон, подключенный к системе караоке. Невысокий полноватый мужчина средних лет с короткой стрижкой головы хрипел в него что-то напоминающее шансон, и как только он выпустил его из рук, Гриша направился к бармену и попросил его включить несколько своих любимых песен. Он любил петь в караоке. Чаще всего он это делал в бане, пока его друзья резвились с проститутками. В его репертуаре были в основном песни из советских кинофильмов. Он так хорошо натренировался их исполнять, что простому слушателю казалось, что поет настоящий профессионал, а то и сам Лещенко с Магамаевым.

Исполнив четыре песни, Тополев вернулся за стол и продолжил трапезничать вместе с друзьями. К стойке вернулся местный крепыш, раздосадованный тем фактом, что кто-то в городе поет лучше него, и продолжил хрипеть свой блатняк только на этот раз громче и еще противнее. Саша Животков был самым пьяным в компании. Он не выдержал такой какофонии звуков и решил забрать у несостоявшегося певца микрофон. Он резко поднялся со стула и, никому не объясняя своего намерения, направился к бару.

— Мужик, ты понимаешь, что ты лажаешь?! — громко закричал Александр, стараясь переорать певца. — Ты поешь отвратительно! — сказал он потише, приблизившись к крепышу вплотную. — Заткнись и отдай микрофон! Пусть лучше поют те, кто умеет это делать, — произнес Животков и вырвал электроакустический прибор из рук обалдевшего от такой дерзости мужика. — Гришенька! Иди пой на здоровье!!! — закричал Саша другу. — Я очистил тебе дорогу к славе!

Здоровяк попытался забрать микрофон у хлипкого москвича силой, но Александр вцепился в него хваткой бультерьера и даже нашел в себе силы оттолкнуть от себя обидчика и ткнуть его ногой по заднице. Мужик отлетел в сторону, встрепенулся как воробей после дождя и собрался ужу было вступить в новую схватку, но краем глаза заметил, как за дальним от них столом приподнялся со своего места знакомый всем в городе начальник ФСБ. Крепыш посмотрел еще раз по сторонам, заметил, что в зале кроме него и этой компании никого больше нет, быстро оценил обстановку и ретировался.

— Плохо дело… — заключил Семен. — Ваш Саша только что сильно обидел нашего смотрящего за городом. Его кличут «Бесом» и, поверьте мне, он это так просто не оставит. Довольно авторитетный товарищ как у нас в Никольске, так и в области. Он сейчас ушел, заметив меня, но вскоре вернутся его ребятки и захотят наказать обидчика их неформального лидера. Так что нам надо срочно куда-то спрятать вашего друга, пока его не порвали на лоскуты.

— У меня у входа микроавтобус стоит с наглухо тонированными стеклами. Надо Сашке еще рюмку налить и он по-моему до утра успокоится. Мы его упакуем в «Мерседес» и пусть он там давит подушку пока мы гуляем. Очень расходиться не хочется. Так хорошо сидим!

— Правильное решение, — согласился Семен. — Заливайте в него самогонку и закрывайте в машине. Пусть там время проводит, если не умеет по-людски себя вести.

Буквально через тридцать минут в ресторан вернулся «Бес» с десятком сопровождавших его бойцов. Молодые парни в кожаных куртках, бритые под ноль, с лицами неиспорченными интеллектом, но зато довольно внушительных размеров. В глазах у каждого горело желание порвать обидчика их пахана.

— Где этот урод, который мне нахамил?! — спросил войдя в помещение местный авторитет у единственных оставшихся в ресторане посетителей.

— Бес, а ты поздороваться со мной и моими друзьями не забыл?! — продолжая сидеть за столом, поинтересовался Семен. — И парней своих убери подобру-поздорову, а то как бы не огорчить вас всех звонком в управление. Мои «тяжелые»[11] только спят и видят как бы с твоими мальчиками поквитаться за недавние события на рынке.

— А! И ты здесь, Семен Михайлович?! Не приметил я тебя сразу… — дал задний ход смотрящий за городом. — Расположился, понимаешь ли, в самом темном углу комнаты, как тут тебя заметишь?!

— Вот теперь заметил?! — сурово произнес фсбешник.

— Здравствуйте господа хорошие! — поприветствовал Семена и его гостей Бес, после чего жестом руки показал своим пацанам, чтобы те покинули помещение.

— Присаживайся к нам за стол, дорогим гостем будешь! — пригласил его Кондратьев, и дождавшись когда криминальный авторитет разместится с противоположной стороны от него, продолжил. — Познакомься! Это мои друзья из Москвы!! Они работают в главном управлении ФСБ России, — соврал для дела Семен, — все по званию подполковники! А тот, который, как ты сказал, нахамил тебе, вообще целый полковник!!! Он, кстати, перепил слегка, и мы его в автобус отвели проспаться. Так что не держи зла на моих коллег и давайте выпьем за дружбу и понимание!

Мужики чокнулись полными рюмками с водкой и выпили до дна. Затем повторили под следующий тост, который произнес словоохотливый Гриша, а затем еще и еще. И вскоре Бес уже подсел поближе к Тополеву, закинул на его плечо свою руку и начал расспрашивать про общих знакомых московских братков, делиться своими местными проблемами и спрашивать советов в совершенно не понятных для собеседника делах. Когда пламя конфликта было практически погашено и на пепелище уже виднелись ростки дружбы, в ресторан снова вбежали несколько пацанов в кожанках.

— Бес! Там, это… ну, этот!

— Чего вы там буробите?! — грубо спросил их авторитет. — Говорите яснее! Я с уважаемыми людьми отдыхаю, не до вас!

— Бес! Короче, там этот, твой обидчик … короче, в машине его пацаны заметили у входа!

— Не обидчик, а полковник ФСБ! — уточнил Гриша.

— Во! Слышишь, что тебе умные люди говорят?! — произнес сильно захмелевший смотрящий за городом.

— Простите, уважаемые, но ваш полковник открыл окно в автобусе и из него поливает наших пацанов из «калаша»[12], — высказался второй прибежавший с улицы боец, поняв, что его старший застопорился.

— Я пацанам приказал не шмалять в ответ, но, это…, могут на нервах и ответку запустить! — добавил пришедший в себя главарь бойцов.

С улицы и действительно раздавались звуки выстрелов, которые за громкой музыкой и гулом за столом не слышались до этого. Семен вскочил первым, за ним последовал Вадим и Гриша. За считанные секунды они вместе с парнями в кожанках выскочили на улицу. Костя вместе с Бесом остались сидеть ввиду тяжести от принятого алкоголя. Увиденная картина сперва напугала и отрезвила их полностью, но потом поняв всю комичность происходящего вызвала бурный смех до колик в животе. Из приоткрытой двери салона микроавтобуса торчал ствол автомата, который то и дело падал на пол машины, после чего снова поднимался, производил серию выстрелов и снова падал. Когда в очередной раз «калашников» опустился вниз, дверь открылась шире и все увидели спящего в обнимку с оружием Сашу. Он сидел на дне автомобиля, оперившись спиной о боковину ряда кресел и мирно дремал. Семен короткими перебежками достиг микроавтобуса и, убедившись, что Животков спит, выхватил из его рук автомат. Александр, потеряв опору, выпал наружу лицом в грязь.

— Увези его поскорее отсюда! — попросил Вадима фсбешник. — Скоро здесь все службы города будут. Вон какой шум подняли! А вы, парни, забирайте Беса и тоже валите пока я добрый! — приказал бандитам Кондратьев

На следующее утро Животков болел похмельным синдромом. Все рассказы о его вчерашних похождениях он отвергал как выдумки Гриши и даже, когда Вадик, повторил слово в слово историю со стрельбой, Саша продолжал сомневаться и твердил лишь одно: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда!». К полудню появился Семен. Он был весел и даже немного пьян.

— Ну, что, полковник Животков?! — начал он. — Как тебя вчера вечером твой чеченский синдром накрыл?! А?! До сих пор легенды по Никольску ходят!

— И вы туда же?! — мучаясь от тошноты, спросил Саша.

— Ты серьезно про чеченский синдром? — переспросил друга Вадик.

— А что мне оставалось делать?! Приехали менты, мой заместитель (он как раз дежурил по городу), затем начальник Никольского УВД приперся лично. Как же, такое ЧП?! Жители близлежащих домов отчетливо слышали автоматные очереди у себя под окнами! Больше десяти звонков поступили на телефоны оперативных служб. Пришлось как-то выкручиваться.

— И что же ты им рассказал?! — с задором в голосе поинтересовался Вадим.

— Что рассказал, что рассказал?! Правду!

— Ну-ну… — улыбаясь произнес адвокат.

— И какую правду вы им рассказали? — подключился к беседе Гриша.

— Такую! Что ко мне в гости приехали коллеги из Москвы — офицеры ФСБ. Мы выпивали. Вдруг самому старшему из нас — Александру — стало плохо и он ушел отдыхать в автобус. Там его накрыло со страшной силой. Он, будучи контуженным во время второй чеченской компании[13], очнулся внутри закрытого пространства и ему показалось, что он в блиндаже и на него идет атака боевиков. Он взял свое боевое оружие и начал отстреливаться. Мы вовремя услышали, выбежали на улицу и успокоили нашего товарища. Никто не пострадал, урон близлежащим постройкам нанесен незначительный. В общем я все спустил на тормозах.

— Это, что, я и в правду вчера накосячил так сильно?! — удивился Животков. — Простите меня ради Бога! Я правда ничего не помню. Меня как по голове обухом оглушило. До сих пор прийти в себя не могу.

— А вы, Александр, глотните из моей фляжки! Сразу человеком себя почувствуете. — предложил Семен и протянул небольшой кожаный сосуд Животкову.

— А что это?! — с недоверием переспросил Саша.

— Пейте, пейте! Хуже точно не будет.

После трех осторожных глотков больной распробовал напиток и влил в себя еще столько же.

— Хорошая вещь! Похмелье как рукой сняло! — обрадованно констатировал Александр.

— Сам гоню! На берёзовых бруньках!!! — с гордостью заметил Кондратьев и сам пригубил из фляжки. — Будите?! — обратился он к Вадиму с Григорием.

— Нет, нет! — одновременно ответили они.

— Нам сейчас к охоте готовится надо, — сказал Вадик.

— Ночью на глухаря пойдем! — с пафосом произнес Гриша.

— Что, и «полковника» Животкова с собой возьмете?! — поинтересовался Семен.

— Нет! Пусть проспится ка следует, — безапелляционно заявил Вадим. — Он своим перегаром всех зверей распугает.

Весенняя охота на глухарей была особым приключением. В это время года природа пробуждалась, и крупная птица из семейства фазановых в своих брачных танцах становилась особенно уязвимой. Ранним утром компания из трех охотников в сопровождении трех егерей отправилась в лес. На опушке они разделились на пары и пошли в разные стороны. Еще было довольно темно. Гришин попутчик объяснил такой ранний выход на охоту тем фактом, что птицу надо бить до рассвета, так как токующий в брачный период самец утрачивает чуткость и бдительность. Тишина и свежесть наполняли воздух, и каждое движение было отчетливо слышно в утреннем безмолвии. Гриша знал, что глухари любят сидеть на деревьях, поэтому ему приходилось быть очень осторожным, чтобы не спугнуть их. Он медленно пробирался сквозь густые заросли, стараясь не шуметь. Наконец, увидел его — огромного глухаря с ярко-красными перьями и блестящими черными глазами. Он сидел на ветке дерева и казался совершенно неподвижным, как будто был частью леса. Осторожно, стараясь не привлечь внимание других птиц, Тополев начал приближаться к глухарю. Его сердце билось все быстрее, но он продолжал двигаться вперед. Когда он был уже совсем близко, глухарь, видимо, что-то почувствовал и начал расправлять свои огромные крылья. Но было уже поздно — его выстрел прозвучал, и птица с грохотом упала на землю. Стрелы первых лучей солнца начали проникают сквозь густую листву и играть на зеленых ветвях, намекая гостям леса, что охота подошла к концу.

Ближе к шести утра все пары вернулись на точку сбора к автомобилям. Оказалось, что сегодня повезло только Грише. Только ему удалось прийти с добычей. Вадим со своим сопровождающим долго плутали по лесу, так и не найдя птицу, а Костя, наоборот, видел и даже стрелял пару раз, но так и не попал. Старший егерь разложил на капоте скатерку и достал фляжку с настойкой из лесных ягод. Его подручные быстренько нарезали колбаски, сырку, хлеба и организовали завтрак. Выпив по пятьдесят грамм алкоголя, мужики расслабились, а егерей потянуло на философию.

— Охота на глухаря — это не только охота на добычу, но и встреча с дикой природой, испытание силы и ловкости, а также возможность окунуться в этот лесной мир и почувствовать гармонию с ним, — начал было умничать старший. — Это мгновение, когда охотник и добыча соединяются в едином ритме жизни, напоминая о вечном круге природы и ее величии.

— Ну, ты и загнул, Михалыч! — отреагировал один из его подчиненных.

— Нет, нет! Пусть говорит, — попросил Костя. — Люблю когда все красиво вокруг…

— Не хай! — согласился Вадик, подмигнул Грише, чокнулся с ним и опрокинул рюмку с настойкой в себя. — Кино насмотрятся про охоту и потом каждый мнит себя Кузьмичом, — добавил он и тихо хихикнул.

* * *

В офисах холдинга «Медаглия» было тихо и спокойно. Все работники занимались своим текущими делами. Как было договорено между Вахой и Антоном, стороны временно заморозили конфликт. В особняк на Новинском бульваре вернулись гришины родственники, а Шереметьево поддержавшие его сотрудники. Антон, Витя и Коля безвылазно сидели в своем кабинете на втором этаже. Они организовали между собой посуточное дежурство, когда один из них оставался на ночь в офисе, давая возможность другим отдохнуть дома. Они боялись, что если никого из них не окажется на рабочем месте, то союзники Тополева нарушат соглашение и захватят здание. Николай Валентинович Налобин тоже вернулся после увольнения в свой рабочий кабинет и старался как минимум пять часов проводить в нем, изучая документы компании и читая прессу. На второй день после отъезда племянника на охоту к нему зашла Наталья Тополева на разговор. Она долго уговаривала свою сестру Екатерину, чтобы та пошла вместе с ней, но гришина мама категорически отказывалась, ссылаясь на то, что не может даже смотреть на рожу генерала, так как она на все сто процентов уверена, что это именно он возглавил путч и, именно с его согласия «Гоблины» захватили корпорацию сына.

— Николай Валентинович! — обратилась к начальнику службы безопасности холдинга Наталья. — Вы что творите, а?! Вы чего добиваетесь?! Вы хотите, чтобы молодые ребята перестреляли друг друга?!

Налобин молча слушал Тополеву, не поднимая на нее глаз.

— Всем прекрасно понятно, что это именно вы стоите за этим рейдерским захватом! — продолжила Наталья. — Без вас тут точно не обошлось! Видна рука мастера… Знайте, что Олег считает точно так же и спуска вам не даст!

— Ваш Олег и пальцем не пошевелит в мою сторону! — очень спокойно и тихо ответил Налобин. — Так что идите к себе в комнату и продолжайте работать, а пугать меня не надо. Я как ни как генерал ФСБ, хоть и в отставке, поэтому на пару ходов вперед смотреть обучен, а вы, Тополевы, даже то, что у вас перед носом иногда увидеть не способны!

— Да как вы смеете…

— Идите, Наталья Алексеевна, идите! Не мешайте работать.

Сырников ходил по своему рабочему кабинету на Лубянке вдоль стены от рабочего стола до телевизора и обратно. Он раздумывал над последним звонком из администрации президента. «Зачем они меня вызывают к себе, да так срочно?! У меня в контрразведке последнее время чрезвычайных ситуаций не возникало, у верховного к моей службе нарекание не было, с директором ФСБ общий язык я нашел и вопрос о моей замене больше не стоит. Чего же они так настойчиво добиваются моего визита к ним? По телефону суть дела обсуждать категорически отказались…, а когда я спросил, какие документы мне с собой захватить для доклада, ответили, что ничего не надо, просто приезжайте…». Он снова посмотрел на часы. Еще сделал пару кругов, затем подошел к телефонному аппарату и нажал кнопку вызова секретаря. «Машину к подъезду! Срочно!!»

В советский период в доме номер четыре по Старой площади находился Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза. В настоящее время это здание занимала Администрация президента России. В глубине величественного здания, где вершится судьба нации, таился кабинет, в котором обитала власть и принимались судьбоносные решения. Стены, облицованные темным деревом, возвышались до сводчатого потолка, украшенного изысканной лепниной. Огромные окна, обрамленные тяжелыми бархатными драпировками, пропускали мягкий свет, отбрасывая таинственные тени на полированный пол. В центре кабинета стоял внушительный стол из красного дерева, настолько большой, что мог вместить целую армию. На нем лежали аккуратные стопки документов, каждый из которых содержал секреты, способные изменить ход истории. За столом восседало массивное кресло из черной кожи, обитое бархатом. В нем сидел человек, чье лицо было высечено из камня, а глаза излучали проницательность и власть. Это был руководитель администрации президента, хранитель ключей от самых сокровенных тайн государства. По периметру кабинета располагались книжные шкафы, заполненные томами по истории, политике и международным отношениям. Над камином висел большой портрет президента, а напротив него — карта мира, на которой были отмечены стратегические цели и потенциальные угрозы. В углу кабинета стоял небольшой столик, на котором лежали шахматы. Руководитель администрации часто играл в них сам с собой, продумывая сложные ходы и предвидя последствия каждого движения. В воздухе витал запах кожи, бумаги и власти. Это было место, где решались судьбы людей, где создавалась история и где закладывались основы будущего. Сырников зашел внутрь после получения разрешения от секретаря.

— Заходи, Олег Викторович, заходи! — строго, но по-дружески произнес Сергей Себянин. — Присаживайся, — хозяин кабинета дождался пока генерал-полковник дойдет от двери до стола и займет выделенное для него место. — Жалуются тут на тебя! Говорят, что ты покровительствуешь некому бизнесмену Тополеву. Что тот под твоим крылом весь бизнес в Шереметьево под себя подмял, а тебе каждый месяц откаты чемоданами возит. Что скажешь?!

— Это все вранье наглое и поклеп на меня моих недругов в стенах вашего учреждения и моего, — возмутился Сырников.

— Я бы в это тоже не поверил, зная тебя, но мне видеокассету в качестве доказательства принесли. Хочешь посмотреть?

— Конечно хочу! — зло ответил Олег. — Это явно либо монтаж, либо провокация.

— Ну, то есть, ты хочешь сказать, что такого Тополева ты не знаешь и в глаза его никогда не видел?!

— Нет, не хочу! Я знаю этого молодого человека. Он сын нашей с женой ближайшей подруги. Он действительно занимается бизнесом, в том числе и в аэропорту Шереметьево, и между прочим, навел там порядок! Всех бандитов, наркокурьеров и прочую нечисть вывел.

— Сам, без твоей помощи?! — прищурившись спросил Себянин.

— Конечно он обращался ко мне за советами, но в его бизнес ни я, ни мои родственники никогда не лезли! — ответил еле сдерживаясь от негодования Сырников.

— Да?! И племянник твой скажешь там тоже не работает?!

— Работает! Он специалист высокого класса в аэропортовых делах, поэтому я его без зазрения совести посоветовал Тополеву в качестве работника высшего звена.

— И Налобина Николая Валентиновича тоже по твоему ходатайству в «Медаглию» пристроили?

Олег промолчал и только повел скулами.

— Ну, смотри видео, которое твой бывший коллега мне принес, — сказал Себянин и нажал на кнопку пульта от телевизора.

На экране появилась картинка, на которой было отчетливо видно, как Налобин передает Сырникову в его кабинете на Лубянке черный чемодан, после чего он открывает его и осматривает содержимое. Довольно четко видны пачки долларовых купюр.

— Это видео снято в тот день, когда к нему не смог приехать Гриша с деньгами для взятки в Росимущество» — подумал Олег. — Ему надо было назначить в АНТЦ своего генерального директора и я договорился за миллион долларов с чинушами от туда. Вопрос был срочный и чемодан привез Николай. Он и снял этот сюжет в качестве компромата против меня. Вот теперь он его и использовал как козырную карту в разборках за гришкин холдинг. Да, конечно, видео убойное… Мне не устоять после такого…»

— Что скажете?! — спросил руководитель администрации после просмотра.

— Мне рапорт Вам подать здесь или директору ФСБ на Лубянке?

— Олег Викторович! Мне ваша кровь ни к чему! Вы прекрасный специалист, находитесь на своем месте, вас очень ценят… и даже президент считает вас своим близким товарищем. Лучшего начальника контрразведки у нас в современной России не было и не будет! Вам просто надо сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях и не распыляться на такие мелочи, как бизнес в Шереметьево. Я доходчиво объясняю?!

— Сергей Семенович, скажите откровенно, что вы от меня хотите?

— Что ж вы все такие непонятливые?! — возмутился Себянин. — Вот, перед вами у меня в гостях был генеральный прокурор. Его старшенький сынок Артем оказывается дружит с вашим крестником Тополевым. Они вдвоем досаждают одному очень уважаемому человеку, крупному предпринимателю, который тоже хочет вести свой бизнес в главной авиагавани страны, а эти молодые дарования, прикрываясь ФСБ и прокуратурой, не дают никому прохода.

— Вы про Евтушкова говорите?!

— Какая разница? — повысил голос Себянин. — Да, он тоже приходил ко мне и жаловался на всех вас, — более спокойным тоном ответил руководитель администрации. — Отойдите в сторону, Олег Викторович, и не мешайте бизнесменам разбираться между собой в конкурентной борьбе. Вон, Гагарин старший сразу правильное решение принял и вскоре отправит своего сыночка на их малую родину в Иркутск. И вам тоже надо своего Тополева остудить и отправить куда-нибудь подальше от Шереметьево. Достаточно откровенно объясняю?!

— Это ваша личная просьба или позиция администрации? — переспросил дерзко Сырников.

— Ну, зачем вы так, Олег Викторович? Вот у меня на столе лежит приказ о присвоении Вам очередного воинского звания генерал армии. Пока без подписи президента. А еще проект представления вас к званию героя России за уничтожение террористов на северном Кавказе. Проект я пока отложу в сторону до выяснения всех обстоятельств дела с чемоданчиком, а вот приказ придержу до тех пор, пока вы правильное решение не примите. Вот так понятнее?!

— Более чем! — ответил Олег. — Разрешите идти?!

— Я не услышал Вашего ответа, Олег Викторович!

— Для меня служить Родине важнее всего на свете, поэтому я естественно выбираю службу!

— Значит договорились?

— Так точно!

— Надеюсь наш разговор останется между нами?! — спросил напоследок Себянин.

— Хорошо! Тогда я прошу, чтобы и это видео с чемоданом тоже осталось между нами!

— Договорились.

На втором этаже особняка «Медаглии» на Садовом кольце в своем кабинете сидели в ожидании важных новостей Антон и Коля. Виктор Налобин уехал с отцом на встречу с Евтушковым около полудня и вот-вот должен был вернуться. Золотарев сильно нервничал и ходил из угла в угол, разминая больную спину. Чупров тоже переживал, но старался на показывать вида. Сотрудники уже начинали покидать офис, торопясь успеть в метро до наплыва пассажирского потока. Первым не выдержал Николай и прервал молчание, воцарившееся в комнате почти час назад.

— Как думаешь, удастся выключить Сырникова из нашего уравнения? — с надеждой спросил он у Антона.

— Посмотрим… Евтушков сильный партнер. Если у него не выйдет, то и ни у кого не получится.

— И что мы тогда будем делать?!

— Посмотрим… В любом случае у нас есть план Б. Его и будем придерживаться.

— Я, если честно, побаиваюсь этих чеченов! — тихо, почти шепотом произнес Коля. — У меня жена и ребенок от первого брака…

— Ты знал на что шел! — абсолютно безразлично к переживанием своего компаньона ответил Чупров. — Ты в любой момент можешь соскочить. Мы с у довольствием разделим твою долю.

— А ты прям, как скала?! Ничего не боишься?! — с обидой спросил Золотарев.

— Я?! Абсолютно ничего! — ответил Антон и достал из внутреннего кармана пиджака травматический пистолет. — Если что, я сумею за себя постоять!

— Так он же не настоящий!

— Ну, и что?! Похож на «макарова». Стреляет громко. Резиновой пулей с близкого расстояния можно приличную травму нанести. Я пробовал.

— Все это конечно выглядит и звучит грозно, но у этих бородачей скорее всего не «пукалки», как у тебя, а настоящие стволы будут.

— Посмотрим кто кого! — надменно ответил Чупров, любуясь на свой пистолет.

Их спор остановил вошедший в кабинет Виктор. Он сиял от радости и широко улыбался. Первым делом он налил себе в стакан минеральной воды с газом и залпом ее выпил. Затем сделал паузу и начал наполнять второй бокал.

— Ну?! Что?! — дрожа от нетерпения взвыл Коля.

— Подожди! — остановил его Антон. — Когда человек пьет, его даже змея не кусает!

— Все! Хана Тополеву!! — почти прошептал Виктор, выпив все до дна. — «Медаглия» наша! Отец договорился. АНТЦ забирает полностью себе «Структура», а мы оставляем себе аэропортовый бизнес.

— И «Авиатехснаб»? — переспросил Чупров.

— С запчастями и химчисткой придется повозиться конечно, но в конце концов заберем все. Папа дал добро переходить ко второму этапу!

— А как же чеченцы?! — снова вернулся к пугающему его вопросу Золотарев.

— Все по плану! Тянем время на переговорах, вытягиваем средства из Гришки. Теперь наша главная задача заставить его снять деньги с оффшора и вынуть флешку из закромов. Поэтому твоя новая задача, Антон, вложить в голову всех вкладчиков инвестиционной компании, что им срочно надо забирать все свои сбережения, а то Тополев сбежит с ними за бугор. Пусть открывают второй фронт против него. Говорят он на охоту уехал? Так, мы тоже на него поохотимся!

— Это я умею делать — на уши приседать, — улыбаясь как Чеширский кот произнес Чупров.

— А с чеченами-то как поступим?! — продолжил продавливать свое Коля.

— Ими Фил со своими подольскими братками займется! — ответил Налобин. — Пускай отрабатывают свою долю! Они же спят и видят как бы им в «Шарик» зайти со своей дурью. Вот и повод, чтобы расстараться. Коля, а на тебе кстати ваши общие с Гришей друзья по банковскому миру. Твоя задача сделать так, что если он к кому из них обратится за деньгами, чтобы получил отказ. Понял?!

— Понял, понял!

— Так, делаем вид, что все договоренности в силе, ведем переговоры с Женей и Вахой о выплатах нам Гришей денег. — финализировал Виктор. — Я сегодня же вылетаю в Питер к моим друзьям обговаривать все детали нашего плана. Послезавтра утром вернусь. Так что, днем сможем уже продолжить переговоры.

* * *

В Никольске охота на дичь была в самом разгаре. Вадим, Гриша с Сашей и Константин только что отстрелялись по тетеревам на поле, до этого добыли парочку вальдшнепов в лесу и довольные собой возвращались к микроавтобусу с добычей в сумках. Егерей первым заметил Вадик. У него был острый глаз и большой опыт встреч с инспекторами лесоохраны во время браконьерских охот.

— Пакеты с птицей бросайте в кусты! Быстро!!! — скомандовал адвокат. — Гриша, а ты свое ружье тоже припрячь. Ты же разрешение на него дома забыл, так что получается, оно у тебя без документов — статья уголовного кодекса! Фиг отбрешемся.

Сотрудники были довольно далеко от охотников и был шанс, что те не заметят подозрительную активность шедших им навстречу людей. Но мужчины оказались профессионалами своего дела. Встретившись на проселочной дороге, инспекторы первым делом попросили предъявить документы и разрешение на проведение охоты в этом районе. Двое из пяти егерей проследовали вперед, туда откуда пришла веселая четверка и довольно быстро вернулись с тюками и ружьем.

— Это Ваше?! — спросил Вадима главный инспектор.

Адвокат сразу вызвался вести переговоры с лесоохраной, освободив своих компаньонов от надобности врать и изворачиваться. Он предупредил друзей, чтобы те молчали, что бы не происходило.

— Да, что вы?! Мы только по баночкам пострелять приехали! Ружья пристрелять. Вот как раз завтра собирались к вам за всеми лицензиями и разрешеньями.

— И такое дорогое ружьишко выкинуть не пожалели?! Оно как минимум тысяч пять долларов стоит! — улыбаясь и все прекрасно понимая, спросил инспектор.

— Мы забыли дома на него документы, вот с испугу и бросили! — вдруг выступил с речью Животков. — И потом, у меня разрешение на охоту есть! Я его еще в Москве получил в своем клубе.

— Вот! У вас и свой Павлик Морозов[14] нашелся! — обрадованно отреагировал егерь. — Как вас величать можно?

— Александр Васильевич, — представился Животков.

— Значит ружьишко-то ваше?! — спросил инспектор.

— Нет, не мое! Оно Григорию Тополеву принадлежит, — ответил Животков и указал пальцем на Гришу.

— Ничего мы не забыли в Москве! — вовремя вступился за друга адвокат. — Все необходимые документы у нас в гостинице. Мы можем вместе туда съездить и я вам все продемонстрирую в лучшем виде!

Вадим специально тянул егерей в город, чтобы оттуда набрать своему другу фсбешнику, который смог бы быстро закрыть этот непростой вопрос. В лесу сотовая связь не брала и необходимо было уговорить проверяющих не выписывать протоколы до визита в гостиницу. Те вроде бы уже как были согласны проехаться в Никольск, как вдруг Саша снова вылез со своим вопросом.

— А что им будет, если в номере не окажется разрешения на оружие и на охоту?!

— Плохо им все будет, очень плохо! Штрафом тут не отделаются, — ответил один из инспекторов.

— Так есть у вас бумаги на ружье или нет?! — резко спросил старший лесоохранник.

— Есть у нас все! Конечно есть! — постарался успокоить взрывоопасную ситуацию Вадим.

— А что же ваш товарищ сомневается?!

— Да, он нам и не товарищ теперь! — пошутил адвокат. — Напился вчера в умат, вот сегодня и несет чего попало от дури своей. — Поедемте в город, там все вам покажем. Нам за вами ехать или перед вами?

— Давайте ка мы у вас этого горе хозяина ружья заберем сразу в наш УАЗик, — заявил главный инспектор, — чтобы у вас никаких глупостей в голове не появлялось — гонки с нами устраивать или в прядки играть!

— Да, что вы?! Мы солидные люди! И давно в игрушки не играем… — постарался смягчить ситуацию Вадим и отбить Гришу.

— Пройдите в наш автомобиль! — приказал Тополеву егерь.

— Иди, Гриш, и не волнуйся ни о чем, — поддержал друга адвокат. — Как только трубка оживет, я сразу Семену наберу и он нас снова спасет! А с тобой, Саша, у меня будет очень долгий и серьезный разговор! — обратился к Животкову Вадим после того, как Григорий усадили в багажник УАЗа лесоохраны.

Конечно же начальник ФСБ по Никольску все порешал. Гриша отделался взяткой в пятьсот долларов, а все остальные заплатили еще столько же за не составление акта о браконьерстве. Пора было ехать домой в Москву. Вечером на радостях вся компашка завалилась в тот же ресторан в центре города и отпраздновала свое спасение. Вадим целенаправленно сел рядом с Александром и начал спаивать его. Вернувшись в гостиницу, они вдвоем продолжили алкогольные излияния и к утру Животков был похож на пьяного забулдыгу, а Вадим, наоборот, смотрелся свежим и румяным.

— Я ему отомстил за нас за всех! — радостно отрапортовал адвокат, загружая сашино бренное тело вместе с Гришей в микроавтобус. — Он до Москвы не очухается, ручаюсь! Сам я, конечно, за рулем пока ехать тоже не могу — мне пару часиков прикорнуть надо, поэтому ты веди, хорошо?

— Как скажешь! — согласился Григорий. — Признайся честно, ты воду ночью пил вместо водки что ли?!

— Не скажу! Это мой секрет, — кокетливо ответил Вадим. — Главное результат на лицо! Я трезвый, а контрагент в хлам. Кстати, он мне тут ночью признался, что у него с женой очень плохие отношения, что они давно уже живут как чужие люди, и их объединяет только совместный ребенок. Он хочет давно с ней развестись и просил моей помощи в этом вопросе.

— А ты что?

— А я ему сказал, что я уголовный адвокат и к бракоразводным процессам никакого отношения не имею. В общем, он сказал, что когда протрезвеет, будет об этом разговаривать с тобой, вот!

— У него и вправду жена мегера! — согласился Гриша. — Тут я его понимаю…

Обратная дорога в Москву казалась намного длиннее, чем в Никольск. Сидя за рулем микроавтобуса Гриша смог замечать то, что не увидел неделю назад. Их путь пролегал через густой лес. Дорога была прямой как натянутый канат и казалось, что конца и края не видно этой тайги. Сотовая связь не ловила совсем. Покрытие шоссе позволяло ехать быстро и он гнал со скоростью сто сорок километров в час. За последние два часа он не обогнал ни одной машины и никого не встретил из встречных автотранспортных средств. В какой-то момент он подумал, что окажись они в экстренной ситуации в этих местах, то вызвать подмогу стало бы очень проблематично, а зимой здесь наверняка замерз не один человек, оставшись в поломанном автомобиле. Хорошо, что они полностью заправили свою машину перед выездом, так как за все время пути Тополев ни одной заправки не встретил.

Его мысли прервала просьба Александра остановиться. Его продолжало штормить после недели пьянства. Гриша еще не успел окончательно встать у обочины дороги, а Животков уже открыл заднюю дверь и побежал в лес. Его сильно рвало. Он так кричал, что наверняка распугал всех представителей местной фауны. Вернувшись, он рухнул в свое кресло и застонал. В последующие часы Сашу еще пять раз стошнило и только при подъезде к Московской области он слегка пришел в себя и крепко заснул.

Около полуночи Вадим остановил свой микроавтобус у двадцатидвухэтажке в северном Тушино. Гриша достал свои и Сашины вещи из багажника, принял еще не до конца протрезвевшего соседа в свои объятья, попрощался с компаньонами по путешествию и поддерживая тело друга за талию побрел к их подъезду. Поднявшись на лифте на девятый этаж, он прислонил Животкова к стене рядом с дверью его квартиры и позвонил в звонок. Ждать пришлось недолго. Алина ждала мужа и не ложилась спать. Увидев его она схватилась за голову и даже побледнела от ужаса. Александр попытался что-то промолвить ей в качестве приветствия или оправдания за свой вид, но этого у него не получилось. Сдав товарища с рук на руки, Тополев пересек длинный коридор и открыл ключом свою дверь. С противоположной стороны доносился вой Алины. Она рыдала в голос, проклиная мужа, своего горе-соседа, охоту и всю Вологодскую область с ее фауной и флорой.

Гришина семья уже спала. Двое старших сопели у себя в комнате, а младшенькая раскинулась в своей детской кроватке в их спальне. Оксана, услышав шорохи в прихожей, встала и вышла на встречу мужу.

— Привет! Что там за крики на лестничной клетке?! — поинтересовалась она.

— Это плач Ярославны[15] из квартиры напротив, — пошутил Тополев. — Если бы я столько выпил, сколько Животков, я бы точно сдох где-нибудь по дороге.

— Что он совсем плохой?! — с жалостью спросила Оксана.

— Судя по стенаниям, да. Он бледный, как полотно и говорить не может.

— А зачем вы его так напоили-то?!

— Слушай, он взрослый мужик! Я ему что, нянька что ли?! Хотел человек напиться, вот и напился. Ты мне лучше расскажи как дома дела?

— У нас все нормально. Все здоровы. Ждали твоего возвращения, — отрапортовала Оксана.

— А на работе как?! Вижу по тебе, что есть проблемы.

— А там все как было, так и осталось! Я не знаю, что подразумевал Олег, когда говорил тебе: «я все решу!», но воз и ныне там. «Гоблины» сидят в своем кабинете и радуются жизни. Николай Валентинович вернулся на свою должность и сияет как самовар. Твоя мать с теткой и отчимом хоть и ходят в офис, но лишены доступа к финансам и управлению. Мою химчистку они пока не трогают, но это потому, что она находится в закрытой части аэропорта и они просто физически туда не могут добраться. Володя Мишин и Стас Люлькин окопались в АНТЦ и держат оборону. Но на сколько их хватит и не захотят ли они переметнуться или просто отделиться я не знаю. В общем все очень плохо.

— Завтра же поеду к Сырникову и все расспрошу. Может быть для его плана нужно мое присутствие?!

— Ты лучше сперва к Артему Гагарину съезди! — предложила Оксана. — Он звонил пару раз, тебя искал. Очень удивился, когда узнал, что ты на охоту уехал. Просил тебе передать, чтобы ты его набрал первым делом как только вернешься. Что-то такое случилось и ему надо это с тобой обсудить.

— Дай мне пожалуйста мою трубку, я ему наберу прямо сейчас, раз просил.

Гриша включил свой сотовый, набрал пароль для входа, нашел номер Артема и нажал на кнопку вызова. Сын генерального прокурора ответил не сразу. Судя по голосу, он уже спал.

— Извини, что разбудил, Артем, но ты просил набрать тебя как только я вернусь.

— Да, привет, Гриш! Как съездил?!

— Судя по всему, лучше бы я не уезжал..

— Видимо да… — подтвердил догадку Тополева он. — У меня для тебя плохие новости! Приезжай ко мне завтра утром, обсудим.

— А по телефону рассказать не можешь?! Я же до утра теперь не усну.

— Нет, по телефону никак! Завтра в девять утра жду тебя на своей квартире. С меня завтрак!

Артем жил в самом центре столицы, в двухэтажном флигельке в тихом переулке неподалеку от Чистых прудов. Дальше кабинета Гриша никогда не заходил — хозяин дома ревностно относился к посетителям и в свою личную жизнь старался мало кого пускать. Но и по убранству комнаты для приемов можно было догадаться о богатстве проживающей здесь семьи. Резная мебель из красного дерева, огромные хрустальные люстры под четырехметровым потолком, наборный паркет как в музее, на стенах картины голландских художников. На дальней от входа в комнату стене большой портрет папы — генерального прокурора — в форме с орденами и медалями на груди. Под портретом кожаное кресло и рабочий стол Артема.

— Заходи, присаживайся! — пригласил компаньона Гагарин-младший и указал рукой на диван. — Ты ведь у мне тут не первый раз?!

— Нет, не первый. Мы с тобой как-то заезжали сюда за документами, — ответил Григорий и плюхнулся на подушки.

— В общем, давай сразу к делу, пока еще один наш с тобой общий знакомый не подошел, — начал Артем. — На прошлой неделе моего отца и Олега Сырникова вызывали в администрацию президента. Там им в приказном порядке велели забыть об АНТЦ. Меня велели папе отправить в Иркутск, а о твоей судьбе мне даже подумать страшно… Ты же Олегу не сын, не сват, не брат, поэтому тебя они беречь вовсе не станут.

— Евтушков решил не заморачиваться и зашел с козырей?! — спросил возбужденно Григорий.

— Причем с таких, которые ни у меня, ни у тебя побить нечем… — ответил Гагарин.

— Что будем делать?

— Я съезжаю с темы! Против отца я никогда не пойду, да и смысла не вижу. Тем сладких в России хоть отбавляй, не надо зацикливаться на одной!

— Хорошо, а мне тогда как быть?

— Вот, для помощи тебе я как раз и вызвал к себе Фила. Он тоже каким-то образом участвует в этом замесе. Хочу узнать каким и заодно постараться помирить вас и добиться мирного решения твоего вопроса с «Медаглией». Ты же не против?!

— Я только за! — согласился Гриша. — Плохой мир лучше, чем утка под кроватью.

Сергей Филатчев прибыл к десяти. Ребята успели позавтракать и выпить по чашечке кофе. Подольский авторитет, увидев с порога Тополева, чуть ли не набросился на него с кулаками. И если бы не уважение к Артему, то встреча точно бы переросла в драку.

— Ах ты, гадина! — орал Фил. — Ты кем себя возомнил, чтоб моих людей кошмарить?!

— А ты сам кто такой, чтобы мне предъявы кидать?! Феодал недорезанный! — кричал ему в ответ Гриша.

Словесная перепалка переросла в грубый матерный диалог с совместными обвинениями и проклятьями. Артем стоял между враждующих сторон и пытался хоть как-то охладить их, но безуспешно. В конце концов он громко крикнул: «Все! Хватит!!».

— Так, Гриша, поезжай куда ты там собирался ехать, а ты, Фил, останешься со мной. Нам еще поговорить надо! — распорядился Гагарин. Он проводил Тополева до двери и тихо шепнул ему на ухо: «Я постараюсь с ним поговорить, когда он успокоится, и узнать, что к чему. Я тебе перезвону потом. Не прощаюсь».

Следующей у Григория по плану была встреча с Вахой и Женей. Им надо было обсудить их дальнейшие планы в связи с нововведениями и принять непростые решения. Его снова трясло от ненависти, как в тот день, когда он узнал о рейдерском захвате своей компании. Он погладил автомат, лежавший рядом на пассажирском сидении, задумчиво посмотрел на бардачок, в котором находился его пистолет, завел двигатель и нажал на педаль газа. Джип резко сорвался с места и полетел в сторону Садового кольца.