В середине февраля 2003 года на Гришу по системе переговоров и заключения сделок между банками «Рейтер дилинг» вышел «Московский Деловой Мир» (МДМ), и дилер с позывным NIK попросил его личный номер для связи. Буквально через пару минут раздался звонок. Это был Глеб Костин — известный в банковском мире топ-менеджер по инвестиционным сделкам.

Тополев вот уже полгода работал в одном небольшом банке — «Первом Республиканском» — на должности старшего дилера. Зарплата была, конечно же, не такой высокой, как на предыдущих местах, да и возможностей развернуть привычную обширную деятельность не наблюдалось. Поэтому предложение Глеба войти в его команду и перейти в Конверсбанк, входящий в топ-пятьдесят ведущих российских кредитных учреждений, было воспринято на ура. Григорию отводилась роль главного по международным валютным операциям. На внутренний рынок был утвержден Николай Золотарев — ведущий дилер МДМ банка, который как раз и узнавал телефонный номер Гриши.

Встреча будущих коллег произошла в бильярдном клубе на севере Москвы. Григорий с Николаем явились в джинсах и кофтах, а Костин пришел в дорогом костюме и лакированных туфлях за пару тысяч долларов. Ребята, конечно же, не раз виделись на брокерских тусовках, но никогда при этом не общались и не имели общих знакомых. Поэтому перед тем, как окончательно принять для себя решение, Глеб решил встретиться в неформальной обстановке и посмотреть на мужиков как бы со стороны. Золотарев потрясающе играл на бильярде и разносил в пух и прах всех соперников.

После очередного проигрыша Костин пригласил парней за стол, заказал им пива, а себе — дорогой виски и начал беседу по существу.

— Я выбрал вас двоих не случайно/ Колю я знаю по МДМ. Его имя в кругу дилеров незыблемо и вызывает уважение, поэтому, когда мы придем в «Конверс», благодаря этому сможем довольно быстро открыть торговые лимиты с другими банками и начать торговать. Про Гришу я слышал много положительного не только от наших банкиров, но и от западных брокеров и дилеров. Он тоже известная фигура на рынке и также сможет быстро организовать работу на Форексе. Эти ваши качества на сегодняшний день являются главными для меня, так как мы с вами придем в почти пустой банк, и нам придется начинать все с нуля. Это не вызывает ни у кого опасений или возражений?

— А почему с нуля? — удивился Золотарев.

— Созданный еще в советские времена Конверсбанк был призван обслуживать интересы предприятий Минатома и в течение десяти лет своего существования не принимал участия в крупных банковских конфликтах. Это был очень закрытый банк со своими традициями и правилами игры. Туда старались не пускать людей со стороны. Руководство, клиенты и акционеры банка — все в прошлом советские атомщики — неплохо ладили между собой, — начал свой рассказ о ситуации Глеб. — Бессменным председателем правления банка был бывший минатомщик Николай Писемский, а наблюдательный совет возглавлял Виталий Коновалов — первый вице-президент корпорации ТВЭЛ, которая являлась одним из основных акционеров «Конверса».

Размеренная жизнь банка закончилась в 1998 году, когда главой министерства стал Евгений Адамов, имевший собственное представление о будущем банка. Суть его претензий к «атомным генералам» сводилась к тому, что менеджмент банка неэффективно управляет вверенными им финансовыми потоками атомной промышленности. Поэтому, по мнению Адамова, «старая гвардия» должна была уступить место новой — более агрессивной и профессиональной команде, знающей, как надо развивать банковский бизнес. На эту роль претендовал МДМ-банк, с председателем совета директоров которого Александром Мамутом Адамова связывали дружеские отношения.

Предполагалось, что пришедшие эмдээмовцы во главе с председателем правления и владельцем банка Андреем Мельниченко смогут не только улучшить финансовые показатели банка, но и убедить остальных его акционеров — атомные ГУПы[54] — в необходимости объединения «Конверса» с МДМ. Обвиненные в профнепригодности атомщики не захотели отдавать свой банк без боя и использовали все доступные ресурсы, чтобы осложнить жизнь «оккупантам».

Поначалу, впрочем, фортуна была на стороне МДМ — в 2000 году со своих постов были смещены Писемский и Коновалов. До избрания нового председателя правления «Конверса» эту должность временно занимал первый зам и ближайший сподвижник Писемского Виктор Золотов. В течение нескольких месяцев старая команда, поддерживаемая некоторыми акционерами банка — в частности, ТВЭЛ, где по-прежнему трудился Виталий Коновалов, занималась банальным саботажем работы пришедших эмдээмовцев. Ни о каком компромиссе или сотрудничестве сторон речи не шло.

Назначение осенью 2000 года Мельниченко председателем правления банка не поставило точку в затянувшемся противостоянии. Конфликт достиг своего апогея весной 2001 года, когда новая команда, поняв, что договориться с «атомной фрондой» не удастся, провела допэмиссию акций «Конверса». Выкупив их, структуры Мельниченко наконец получали контроль над банком. Ответом на это решение стало обращение обиженных атомщиков в ЦБ с просьбой не регистрировать допэмиссию. У банка появилось два наблюдательных совета, собирались параллельные собрания акционеров, которые принимали взаимоисключающие решения, соответственно, задействованными в скандале оказались и судебные инстанции.

Тем временем в банке происходила полная смена управленческого состава. Нежелание сторон считаться с интересами друг друга привело к тому, что часть клиентов, недовольных сложившейся вокруг банка обстановкой, стали переходить на обслуживание в другие, менее скандальные кредитные организации — в частности, ВТБ и Сбербанк. Иными словами, из «Конверса» уходили те самые атомные деньги, из-за которых и развернулась война.

В результате, когда в конце 2002 года Мельниченко все же получил полный контроль над «Конверсом», бизнеса в нем уже почти не осталось. Похоронив идею объединения двух банков, Мельниченко забрал в МДМ часть клиентов «Конверса». И если до начала конфликта «Конверс» входил в тридцатку крупнейших российских кредитных организаций, то к моменту его продажи собственникам Академхимбанка уже замыкал вторую сотню.

— Значит, мы приходим на выжженную землю? — уточнил Тополев. — Остатки на счетах-то хоть есть?

— На сегодняшнее утро на корреспондентском счету было всего три тысячи рублей, — заявил Костин.

— И как с такими остатками работать? — поинтересовался Коля.

— Понтонов пообещал за неделю накачать банк активами, но наша задача — пока открыть неттинговые линии[55] с крупняком под наши имена и начать торговать, создавая прибылью собственный капитал.

— Кто такой Понтонов? — спросил любопытный Гриша.

— О, это отдельная история! — воодушевленно отреагировал на вопрос Глеб. — Владимир Понтонов родился в июне 1975 года в Узбекистане в городе Навои. Его отец, Александр Понтонов, более двадцати лет проработал на узбекском урановом комбинате, пройдя путь от инженера до главного метролога. Дед, академик Юрий Понтонов, участвовал в создании советской атомной бомбы.

В начале девяностых годов семья перебралась в Москву, где Понтонов-отец возглавил объединение «Спецпромкомплект», а Понтонов-сын стал контролером-оператором Сбербанка. Позднее Александр Понтонов перешел в банковский бизнес, возглавив отдел ценных бумаг, а затем правление банка «Информпрогресс».

Владимир Понтонов хотел зарабатывать самостоятельно и торговал на рынках видеокассетами, потом обратил внимание на рынок акций, а в девяносто девятом году попросил у отца двести тысяч долларов на покупку первого банка. Это был учрежденный структурами Российской академии наук Академхимбанк, который заигрался на рынке ГКО и оказался на грани банкротства. Под управлением Понтоновых банк начал активно расти и к моменту покупки «Конверса» уже приближался к первой сотне российских кредитных учреждений: за 2001–2002 годы его активы увеличились в двадцать раз.

В 2001 году Владимир Понтонов познакомился с будущим министром сельского хозяйства Еленой Скрынник. Тогда она набирала команду менеджеров в «Росагролизинг», который и возглавила в декабре того же года. Скрынник взяла Владимира Понтонова на должность своего первого заместителя. И хотя он проработал там всего полгода, Академхимбанк приобрел много новых клиентов среди поставщиков сельхозтехники, сотрудничавших с «Росагролизингом». Скрынник своими связями и влиянием помогла Академхимбанку с ликвидностью.

Многие считают, что появившийся из ниоткуда Александр Понтонов как-то связан со спецслужбами. То же говорили и о зампреде Академхимбанка Викторе Ямпольском, на дочери которого женился Понтонов-младший. Александр Понтонов мне лично рассказывал, что до 1993 года работал в Таджикистане на предприятии Минсредмаша, занимавшемся добычей и обогащением урановой руды. Позже семья перебралась в Москву, и пока Понтонов-младший учился в банковском колледже, он занимался коммерцией — пытался восстанавливать хозяйственные связи после развала СССР и сводил покупателей и продавцов разнообразной продукции в длинных торговых цепочках.

— За сколько же они купили «Конверс»? — поинтересовался Тополев.

— За шестьдесят пять миллионов долларов, — многозначительно улыбнувшись, ответил Костин. — И, как ты понимаешь, это только за имя банка! Реальных активов и клиентов в нем не осталось.

— Я так понял, что ты с ними неплохо знаком, — предположил Николай.

— Да, нас как-то познакомил Мельниченко, а потом Володя сам меня разыскал и предложил работать вместе.

— И какое у тебя мнение о Понтоновых? — снова спросил Золотарев.

— Они вообще не похожи друг на друга! Владимир всегда производит хорошее впечатление на людей: знает, что говорить, одевается со вкусом. Отец, наоборот, ходит с суровым лицом, скрытен и осторожен в общении. Наверное, поэтому именно сын стал лицом их семейного бизнеса, а отец так и пребывает в тени.

— Хорошо. Какой мне смысл уходить с тепленького насиженного места в МДМ, где у меня все налажено и где мне платят неплохие деньги, в «Конверс», где все надо строить с нуля, да еще и денег на счету ноль? — резонно поинтересовался у Глеба Николай.

— По моей договоренности с Понтоновыми нам будут выплачивать двадцать пять процентов от чистой прибыли нашего инвестиционного департамента ежеквартально, — гордо задрав слегка голову, ответил Костин. — По моим скромным подсчетам, это должно составить не менее четверти миллиона долларов на нас троих. При этом зарплату для вас я выбил в размере десяти тысяч долларов в месяц на руки. Так что ради тридцати пяти — сорока тысяч американских рублей в месяц можно рискнуть и перейти с насиженного места на новое. Как считаешь, Григорий?

— Я с тобой, Глеб! — ответил, не раздумывая, Тополев.

— Да, аргумент весомый, нечего сказать… — заключил Золотарев. — Ай, была не была, я тоже с вами!

— Аргумент весомый в споре — то, что пишут на заборе! Бойся, бойся ты, буржуй! На заборе слово… «мир»! — пошутил Гриша, и все громко рассмеялись.

Здание Конверсбанка располагалось в центре Москвы рядом с высоткой на Котельнической набережной в бывшей усадьбе московского генерал-губернатора Тутолмина. Построенный в восемнадцатом-девятнадцатом веках, дом была капитально перестроен в двадцатом: два выходящих прямо на улицу двухэтажных флигеля сохранили свой облик, но главное здание было надстроено и очень сильно изменилось. Когда-то это строение по своей красоте не уступал знаменитому на всю Москву дому Пашкова. В непростой для Москвы 1812 год в особняке Тутолмина находилась вторая резиденция Мюрата, что, правда, не уберегло ее от огня и разорения. Со стороны Гончарной улицы дом был отодвинут вглубь участка, перед ним первоначально находился круглый парадный двор. Садовым фасадом особняк был обращен в сторону реки, и там, со смотровой площадки бельведера[56], открывался невероятный вид на Кремль и Москву-реку.

Парковка во внутреннем дворе особняка была пустой. Недалеко от входа стоял большой черный «мерседес» и джип охраны хозяев. Внутри здания тоже было пусто. Пока работали только бухгалтерия и отдел кадров. В остальных помещениях шел ремонт, завозилась мебель и оргтехника. Дилинговый зал, как и обещал Костин, был готов в срок, поэтому прямо с понедельника третьего марта ребята приступили к работе. Благодаря известности Глеба как очень честного и порядочного банкира, «Конверсу» сразу же открыли достаточно весомые кредитные лимиты несколько крупных банков Москвы. В итоге трейдинг начался прямо с утра и за первую же неделю принес ощутимый результат.

Владимир Понтонов пригласил новых сотрудников в свой роскошный кабинет для знакомства после получения первого отчета, который реально его ошеломил. Он стоял у окна и мечтательно рассматривал башни Кремля. В комнате пахло новенькой кожаной мебелью, а свежие пастельные цвета стен радовали глаз. Володя любил роскошества и шик, поэтому старался все делать с размахом, не особо экономя на понтах. Если офис банка — то в старинном особняке в центре столицы, если ремонт — то высшего качества, с мраморными полами и золотыми вензелями, если сотрудники — то только лучшие и именитые. В свои полные двадцать восемь лет он действительно преуспел и теперь старался развить успех как можно быстрее и больше. На новую команду Костина он возлагал особые надежды. Во-первых, ребята должны были заработать ему денег, а во-вторых, благодаря им, он надеялся и сам выйти в свет, изменив свой имидж серого нерукопожатного отмывщика денег на инвестиционного банкира.

Банки семьи Понтоновых неоднократно оказывались в центре скандалов. В 2000 году был убит председатель правления Академхимбанка Сергей Пономарев. Академхимбанк фигурировал в неофициальных черных списках кредитных организаций, заподозренных ЦБ в отмывании денег. По мере роста активов, которые к началу 2003 года достигли четырех миллиардов рублей, Академхимбанк приобрел сомнительную репутацию. Причиной стало уголовное дело, заведенное в 2002 году: банк Понтоновых участвовал в схеме по отмыванию денег через банк «Новатор». Александр Понтонов проходил по делу как свидетель, утверждая, что отмыванием занимались клиенты Академхимбанка. Ответственным за сомнительные операции следствие посчитало Сергея Пономарева, агента Академхимбанка, привлекавшего для него клиентов, который за два года до открытия дела был убит в лифте собственного дома. Убийство не раскрыли, но следователи связывали Пономарева с Юрием Молчановым, возглавлявшим службу безопасности Академхимбанка. Молчанов был выходцем из КГБ, общался с главой липецкой ОПГ[57] Юрием Федоровым и вместе со следователем вымогал деньги у банкиров: следственные органы изымали у банков важные документы, а Молчанов возвращал их за вознаграждение. Деньги для решения выдуманных проблем с бандитами и силовиками он требовал и от Понтоновых.

Разговор Владимира с Гришей и Колей был скоротечным. Они были ровесниками, поэтому сразу же перешли на «ты» и договорились о дружеских отношениях даже в рабочее время. Понтонов подтвердил ребятам свои договоренности с Костиным о высоком двадцатипятипроцентном бонусе от чистой прибыли их подразделения, пообещал быть для них в прямом доступе 24/7, поинтересовался о нуждах и текущих запросах их департамента, подарил Николаю — заядлому курильщику — кубинскую сигару, а Григорию — бутылку хорошего односолодового виски, которую Костин и Золотарев выпили однажды вечером, потому что Гриша был всегда за рулем и не пил на работе.

— Гриша, останься, пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить, — попросил Понтонов Тополева, когда они с Николаем покинули кабинет. — Я слышал, что ты знаком с Фабзоном. Это так?

— Да, я работал у него в Кредитно-расчетном банке.

— А ты не сталкивался в своей работе с банком «Снорас»?

— А как же! Не только сталкивался, но и принимал активное участие в его приобретении. А затем и контролировал работу некоторых его подразделений, связанных с финансами. А в чем вопрос?

— Я хочу купить его у Фабзона. Поможешь мне в этом?

— С удовольствием! А в чем заключается моя помощь?

— Они объявили довольно высокую цену за банк… Я хочу ее снизить. Для этого мне нужно больше информации. Может, будет, за что зацепиться, и найдется реперная точка для начала торговли за скидос. Что ты знаешь о банке?

— Банк «Снорас» создан на базе литовской части Сбербанка СССР. Среди банков Литвы он занимает четвертое место как по размеру собственного капитала, так и по сумме активов. Имеет сеть более чем из двухсот отделений — киосков, которыми активно пользуются литовцы, — начал рассказ Гриша. — Не знаю, как сейчас, но при мне в сутки банк мог привлекать до одного миллиона евро. Комиссионные доходы зашкаливали. Это был источник дешевого длинного пассива. Фабзон владеет сорока девятью и девятью десятыми процентами акций банка через одного гражданина Израиля и оффшорную компанию. Формально при смене хозяев разрешение Банка Литвы не требуется. Однако, так как в «Снорас» обслуживаются четыреста тысяч вкладчиков, может потребоваться предоставить регулятору планы дальнейшего развития банка. Поэтому абы кому его продать не смогут! Нужна крупная финансовая структура с солидным капиталом. На этом можно попробовать сыграть при торговле.

— Говорят, что «Снорас» активно вкладывал деньги в государственные ценные бумаги постсоветских стран — главным образом в российские и украинские, которые приносили большие доходы? — задумчиво спросил Понтонов. — Незадолго до дефолта 1998 года банк держал в этих бумагах внушительную сумму. Ты не знаешь, дырка в балансе, которую они тщательно скрывают, по этому поводу у них не образовалось?

— За пару недель до дефолта их предупредили. Они все распродали и успели вывести деньги, — улыбнувшись, сообщил Гриша.

— Фабзон?

— Думаю, да. Наш банк тоже все распродал и закупился долларами в начале августа. Это было распоряжение сверху.

— Хорошо иметь такой административный ресурс! — мечтательно произнес Володя. — Прекрасно. Спасибо тебе большое за информацию! Если еще понадобится твоя консультация, я к тебе, с твоего позволения, обращусь? А пока держи, пожалуйста, наш разговор в тайне. Не хочу, чтобы сделка сорвалась.

Все складывалось просто прекрасно. Банки с радостью открывали лимиты на «Конверс», количество сделок и контрагентов росло в геометрической прогрессии, как и активы банка. Тут собственники постарались не упасть в грязь лицом и выполнили свое обещание — накачали баланс активами, увеличили клиентскую базу и остатки по счетам. Работать было очень интересно! Гриша каждое утро с удовольствием ездил в офис, а в выходные с нетерпением ждал понедельника, чтобы снова вернуться в свое уютное кресло дилера.

Но, как обычно бывает, если где-то прибыло, то где-то обязательно убудет. В случае с Тополевым это была семейная жизнь. Он уже давно обратил внимание, что его жена Оксана в трудные, критические моменты жизни всегда старалась сконцентрироваться на семье и отношениях с мужем. Поэтому, как только Гриша терял работу или случались сложные ситуации, она резко менялась, превращаясь в любящую жену, полную ласки, терпения и заботы. После увольнения из Гарантибанка их отношения снова наладились, и вновь воспылавшая любовь между ними принесла свои плоды. В конце марта 2003 года у Тополевых родился второй ребенок — сын. О мальчике мечтал не только Гриша, но и все их родственники.

Имя Олег для внука предложила Гришина мама. В это время она была очень дружна с семьей Сырниковых и хотела, чтобы Олег Викторович стал крестным отцом новорожденного тезки. Тот, конечно же, согласился, и в начале лета в Храме Софии Премудрости Божией на Софийке состоялось важнейшее для любого христианина таинство. Храм располагался во дворе Федеральной службы безопасности, рядом с Центральным детским магазином. На праздничную церемонию прибыло почти все семейство Тополевых. Крестной матерью Оксана попросила стать их с Гришей бывшую однокурсницу Светлану Быкову. Олег-старший держал на руках Олега-младшего и сиял от радости и гордости. После молитвы и окунания в купель ребенок разрыдался от неожиданности, но, посмотрев на строгого генерал-полковника, быстро успокоился. И правда — у Сырникова был такой жесткий взгляд, что хотелось признаться ему во всем и раскаяться. Мало кто выдерживал его молчаливый напор и не отводил глаза в сторону. После крещения отправились в итальянский ресторан поблизости и отметили сие великое событие.

— Я слышал, ты перешел в «Конверсбанк», — перед уходом из ресторана спросил Гришу Сырников.

— Да, еще и месяца не работаю. Только вышел.

— Будь осторожен! Понтоновы — люди непростые… Ты знаешь, что их Академхимбанк активно занимается обналом?

— Я же говорю: только вышел на работу и пока еще не во всем разобрался, — как будто оправдываясь, ответил Тополев. — А что, большой оборот обнала у них?

— Ну, если бы был маленький, я бы и не говорил об этом! — улыбнувшись, ответил Олег Викторович и похлопал Григория по плечу. — Мы еще поговорим с тобой об этом как-нибудь. Работай пока, а там видно будет.

В первых числах июля Костин отнес президенту банка отчет о прибыли за второй квартал. Цифра оказалась внушительной — семь с половиной миллионов долларов за вычетом основных и переменных расходов. По договоренности с Понтоновыми ребятам полагалось по шестьсот двадцать пять тысяч долларов каждому. С одной стороны, собственники были довольны такой доходностью своего инвестиционного подразделения, но, с другой стороны, Володя, никак не ожидавший таких больших цифр в отчете, слегка расстроился, что согласился на столь высокий процент премиальных. Будучи человеком слова, он, конечно же, выплатил всем полагающийся бонус в течение пары дней, но спустя неделю пришел в дилинг с новым предложением о сотрудничестве.

— Я вас всех поздравляю с превосходным результатом! — начал разговор Владимир, сев напротив троицы инвестиционщиков. — Признаюсь вам, не ожидал… Нет, правда, очень круто, очень! Такие цифры теперь всегда будут? Или этот квартал был каким-то особенным?

— Нам сильно везло в эти месяцы, поэтому ставить цифру в семь миллионов как план на будущие периоды я бы не стал, — ответил опытный Костин. — Сумма в три-четыре миллиона долларов более реальна. Ее я предлагаю и придерживаться в качестве ориентира на следующий квартал.

— Что ж, тоже недурственно… — задумчиво произнес Понтонов.

— Владимир Александрович, спасибо вам огромное за бонус! — поблагодарил Гриша президента банка. — Честно вам скажу, я таких денег никогда не получал. Еще раз спасибо!

— Да, спасибо большое, Володь! — присоединился к напарнику Золотарев.

— Раз договаривались… Это вам спасибо за все! Вы большие молодцы! — ответил Владимир и пожал каждому руку. — Теперь я бы хотел проговорить с вами новые условия нашей дальнейшей работы.

— Какие новые условия? — ожидая чего-то подобного, быстро отреагировал Костин. — У нас уже есть договор с тобой. Или что-то изменилось?

— Изменилось. Вы слишком много зарабатываете. Не для банка, а для себя! И это не только мое мнение.

— Это не разговор, Володя! — нервно высказался Глеб и вскочил с места. — Меня предупреждали, что ты меня кинешь, а я не верил!

— Спокойно, Глеб, спокойно, — повысив тон, произнес Понтонов, не вставая с места. — Ты еще даже не узнал, что я хочу вам предложить, а уже кидаешься такими громкими обвинениями.

— Ну, хорошо! Говори, что ты там еще придумал для нас, — дерзко спросил Костин, стоя у окна.

— Я предлагаю изменить процент вашего бонуса с постоянного на «лесенку». Например, если вы заработаете меньше миллиона, то премия составит двадцать процентов, от миллиона до двух — девятнадцать, от двух до трех — восемнадцать и так далее. По-моему, это справедливо.

— А почему мы не можем оставить прежнюю договоренность? — поинтересовался Николай.

— Потому что у кого-то в горле пересохло от тех денег, что мы с вами получили! — ответил за Понтонова Глеб. — Учти, Володя: жадность порождает бедность.

— Банк не в силах пока — ключевое слово — «пока» — выплачивать вам такие большие проценты от прибыли, — ответил, не обращая внимания на слова Костина, Володя. — Это связано и с обналичиванием такой крупной суммы. И вообще… Короче, мы посчитали и приняли решение временно уменьшить вам бонус.

— Ничего не бывает столь постоянным, как временное, — высказался Глеб. — Я категорически против этого и готов сегодня же вместе со своей командой покинуть банк.

— Подожди, Глеб! — вмешался в спор Гриша. — Я не считаю предложение Владимира Александровича каким-то чересчур унизительным и неприемлемым. Я готов согласиться и на эти условия. Меня все устраивает. Я не хочу никуда уходить.

— Глеб, ты сорвал меня с насиженного места в МДМ. Я здесь прекрасно зарабатываю. Если я уйду сейчас с тобой, то не факт, что найду такие же отличные условия работы, поэтому я поддерживаю Гришу. Я тоже остаюсь и тебе советую подумать еще раз. Семнадцать-восемнадцать процентов от прибыли — тоже не так уж плохо! Я в МДМ получал максимум десять.

— Послушай своих подчиненных, Глеб! — посоветовал Понтонов. — Подумай до завтра и возвращайся ко мне на подписание новой понятийки[58].

— А прошлую понятийку мы что, с тобой разрываем? — возмутился Костин. — А где гарантия, что и с этой не произойдет так же? Что через три месяца ты снова нас не соберешь и не предложишь еще понизить процент? Нет, я в такие игры не играю! Ребята, пойдем-ка на улицу и поговорим с вами там.

— Идите, парни, идите! — разрешил Володя, увидев, что они смотрят на него как бы вопросительно. — Поговорите, обдумайте все, как следует, и возвращайтесь ко мне в кабинет с окончательным решением. Одно могу вам гарантировать: если вы согласитесь, то в ближайшие два года проценты от прибыли пересматриваться в меньшую сторону не будут.

В центре двора, напротив колоннады усадьбы, была разбита небольшая круглая клумба с цветами. Рядом с ней на лавочке и расположилась троица дилеров. Глеб был взволнован и раздосадован таким поворотом дел. Будучи человеком сдержанным и отчасти неэмоциональным, он еле держал себя в руках. Гнев и разочарование просто распирали его. Он старался разговаривать тихо, чтобы собеседники прислушивалась к его словам для лучшего осознания сказанного.

— Поймите, он и вас кинет, если вы останетесь! — объяснял Костин. — Я обещаю вам, что до конца лета найду для нас новое место и мы выйдем на работу на точно таких же условиях, что были до этого. Нельзя это так оставлять! Нам надо всем вместе проявить характер, сообщить ему, что мы уходим, и пусть он ищет новых на наше место. А может быть, он блефует: как увидит, что мы едины и серьезно настроены, то согласится вернуть прежние договоренности. Давайте рискнем? Мы ничего не теряем!

— Как это ничего? — возмутился Гриша. — То, что ты найдешь новый банк с такими же условиями работы, — это бабушка надвое сказала. А вот что мы потеряем прекрасную работу с высоким окладом и хорошими премиальными — это факт!

— И не забывай о наших контрагентах, которые под наши имена открыли на нас кредитные лимиты в своих банках, — добавил Николай. — Многие очень даже рисковали, подставляя свою голову. Нулевому банку, даже с известным именем, давать деньги без залога — это огромный риск! Но тем не менее наши друзья продавили свое руководство, рискнули, а теперь мы что, должны им сказать: «Все! Мы уходим, нам тут не понравилось, закрывайте лимиты. Как выйдем на новое место, откроете снова»? Так дела не делаются! Это подстава. Мы не только свое имя убьем, но и друзей кинем. С нами потом никто работать не станет!

— Подумай еще раз, Глеб, — предложил Тополев. — Я понимаю, ты раздосадован и зол, но взвесь снова все за и против, и ты увидишь, что мы правы. Володино предложение не такое уж плохое. Оставайся!

— Нет, — категорично ответил Костин. — Вы как хотите, а я ухожу! Я себя не на помойке нашел, чтобы после такого плевка в лицо утереться и делать вид, что ничего не произошло.

Он встал, еще раз осмотрел здание «Конверса», повернулся и не оглядываясь пошел к воротам. Подойдя к проезжей части, он поднял руку вверх, как бы махая на прощание своим бывшим коллегам, и скрылся за изгородью.

— Вы абсолютно правильно поступили, — обрадованно отреагировал Понтонов, услышав от ребят согласие на дальнейшее сотрудничество. — Вот увидите, вы не пожалеете! Сами подумайте: зачем нужен Глеб? Он не дилер, он не торговал вместе с вами, он даже не знает, как зарабатывать деньги на рынке. Он функционер, топ-менеджер, руководитель, но никак не трейдер. Вам от него никакой пользы не было, а деньги вы делили поровну! Так что его отсутствие будет вам только на пользу.

— Глеб мог принимать сложные решения и брать на себя ответственность за невыгодные позиции, чем очень сильно помогал и сплачивал коллектив, — вступился за бывшего босса Николай.

— Кстати! Теперь, в отсутствие Глеба, кому-то из вас двоих надо взять на себя формальную ответственность за департамент. Посоветуйтесь и сообщите мне о своем решении: кто будет начальником, а кто — замом. А чтобы никому не было обидно, с сегодняшнего дня я назначаю вас обоих вице-президентами по инвестициям.

— Спасибо, Володя! Это отличный подарок, — поблагодарил Григорий. — По поводу должности руководителя — тут и думать нечего. Николай всегда мечтал стать большим босом, а мне вполне достаточно и заместителя.

— Отлично! — улыбнувшись, воскликнул Понтонов. — Есть еще какие-нибудь пожелания или просьбы?

— Конечно, есть, — почувствовав себя лидером, ответил Коля. — Мы с Григорием хотим пригласить на работу в наш департамент еще троих дилеров. Нам нужен депозитчик[59], еще один дилер по доллару-рублю и трейдер по иностранным ценным бумагам и производным инструментам[60]. А еще бы пару человек в бэк-офис[61], а то наши Паша и Елена Владимировна просто зашиваются от такого объема сделок…

— Согласен! Со всем согласен! — подняв руки вверх, произнес Володя. — Делайте все, что посчитаете нужным. А теперь предлагаю закатиться в ресторанчик и сбрызнуть нашу новую договоренность!

Кандидаты на новые вакансии уже были. Гриша смог уговорить Андрюху Зайцева перейти к ним из «Гаранти», Николай переговорил с Федченко, и тот с удовольствием согласился покинуть свое место дилера по депо из небольшого банка и выйти в «Конверс» на зарплату, в разы превышающую прежнюю. С Серегой Григорьевым — крупным специалистом по американскому рынку — тоже долго торговаться не пришлось. Благодаря солидному бюджету, новым сотрудникам можно было гарантировать довольно высокие компенсационные выплаты. Когда штат был укомплектован полностью, работа закипела, а объемы сделок увеличились кратно. К сожалению, результат второго квартала так и остался недостижим, но обещанные пять миллионов долларов новая команда смогла выполнить. Понтонов, как и обещал, выплатил полагающиеся шестнадцать процентов. Золотарев и Тополев разделили всю сумму бонуса поровну, выделив отдельно сотню тысяч в качестве премии для сотрудников бэк-офиса, чему те были бесконечно рады.

Зная особенность своей жены превращать его жизнь в ад в те моменты, когда у них начинается стадия благополучия, Гриша решил не рассказывать Оксане о сверхприбылях и все бонусные деньги перевел на офшорный счет своей компании «Медаглия». Это дало ему возможность открывать для себя большие позиции через «Альфа-форекс» и больше зарабатывать. Он даже переговорил с Володей Понтоновым по поводу разрешения торговать на свои личные средства в рабочее время, используя банковские средства коммуникации. Собственник не возражал. После этого прибыль потекла рекой как для «Конверса», так и для самого Тополева.

К февралю 2004 года на личном торговом счету Григория было уже несколько миллионов долларов. Вместе с женой и дочерью в последний зимний месяц они съездили на две недели в отпуск в Арабские Эмираты, причем отель для отдыха был выбран самый дорогой и пафосный — «Бурж аль Араб», или, как его называли в простонародье, «Парус», получившего свое название благодаря небоскребу в виде раздувающегося на ветру спинакера[62].

На свой день рождения Григорий целиком арендовал ресторан «Кавказская пленница». Он хотел широко отметить свое тридцатилетие и пригласил более пятидесяти человек. Кроме родни и близких друзей он позвал коллег из своего банка и знакомых дилеров из других кредитных учреждений.

Тополев не жалел денег и тратил их налево и направо. Так, он подарил жене новенький «Вольво», а себе заказал первый в Москве кабриолет «БМВ» шестой модели. Купил на него блатные номера из серии, принадлежащей МВД и ФСБ. Заделался охотником, приобрел дорогие ружья. Для этого он через знакомого за взятку получил разрешение на покупку нарезного оружия в обход законодательства. Такой документ полагался только спустя пять лет после владения гладкоствольным карабином, но Гриша не хотел и не умел ждать, поэтому платил за все с гаком, не считая купюр. Он зарабатывал уже по пятьдесят тысяч долларов в день, поэтому мог себе позволить почти все. Он даже пристроил к своему загородному дому бассейн с прозрачной крышей, подогревом воды и искусственным течением.

Благодаря огромным объемам, с которыми Григорий выходил на рынок, заключая сделки купли-продажи валют, иностранные банки дали ему прозвище Big Russian name, что в переводе означало «крупное российское имя». Они и представить себе не могли, что молодой мужчина с несколькими миллионами на счету мог двигать международные валютные рынки, открывая позиции в несколько сотен миллионов. На майские праздники Гриша поехал на дачу на новеньком кабриолете с пятью с половиной миллионами долларов на торговом счету.

После праздников Грише на сотовый позвонила секретарь президента Альфа-Банка и сообщила, что господин Авен желает лично познакомиться с ним. Он тут же перезвонил своему другу Саше Красному — директору департамента того же банка — и поинтересовался, почему к его персоне возник такой интерес.

— Ты пойми, — начал Александр, — ты у нас самый крупный клиент из физиков[63] и зарабатываешь огромные деньги. Это при том, что большинство клиентов проигрывают почти все. Поэтому, естественно, его заинтересовал такой феномен, как ты. А еще, может быть, он хочет проверить, реальный ты персонаж или нет. Нас тут последнее время СБ частенько проверяет на предмет воровства денежных средств. Думают, что мы через тебя деньги банковские сливаем.

— Понял. Ладно. Как поговорим, я тебе отзвонюсь. Я вот только не расслышал, как его имя отчество. Авена?

Саша ответил, но связь была неустойчивой, поэтому Грише послышалось Петр Лейбович. Именно так он и обратился к Авену, когда вошел в его кабинет спустя пару часов.

— Я, конечно, еврей, — с улыбкой произнес президент банка, — но не настолько! Мое отчество — Олегович!

Тополев слегка засмущался, но Авен, заметив это, быстро перевел разговор в русло профессиональных банковских тем. Конечно же, он интересовался причиной успеха Григория в торговле, долго расспрашивал о его работе в «Конверсе» и других банках, обсуждал текущие веянья на рынках и даже пробросил фразу с намеком о переходе к нему на работу. Эту идею Гриша отмел сразу, сообщив, что такой уровень дохода, который дает ему Понтонов, вряд ли возможен в других местах. Проговорив около часа, они пожали друг другу руки и попрощались, так ни о чем и не договорившись. Зачем была нужна эта встреча одному из богатейших людей страны, Тополев так и не понял. Однако после этого знакомства нажим на Красного и его сотрудников со стороны службы безопасности прекратился.

Прозвище Big Russian name плотно закрепилось за Тополевым — и не только на межбанковском пространстве. В кругу его знакомых, а также коллег по работе он считался человеком суперобеспеченным. Даже Володя Понтонов иногда по этому поводу испытывал жуткое чувство ревности, так как самым богатым в «Конверсе» мог быть только он. Увидев Гришу на новеньком кабриолете, Владимир вскорости тоже прикупил себе красный «Феррари», и первым, кого он позвал на нем прокатиться, конечно же, был Тополев.

* * *

Гриша любил подшутить над друзьями и коллегами. Ну, а не отметить первого апреля день дурака красивым розыгрышем он просто не мог! С утра, по дороге на работу он решил начать свою многоходовочку со звонка Паше — начальнику отдела оформления и подтверждения сделок.

— Паш, привет! Как у нас дела? — начал Тополев.

— Все отлично, Григорий Викторович! За ночь сделок было не так много. Все положительные. Прибыль в районе десятки грина[64].

— Прекрасно! Коля на работе уже?

— Да, как обычно, с половины девятого.

— А теперь слушай меня внимательно. В ближайшие минут пять он прибежит к тебе и спросит про ночную торговлю. Ты должен изобразить очень грустное выражение лица и сообщить ему, что я, Гриша Тополев, этой ночью чудил и назаключал уйму сделок с японской иеной. Ты пока точный результат не подсчитал, но похоже, что убыток огромный. Понял?

— Понял… — задорно ответил Павел, привыкший к веселому нраву руководителя.

Затем Гриша набрал знакомым дилерам в других банках и попросил их минут через десять выйти по «Рейтеру» на Николая и настойчиво потребовать возместить в срочном порядке убытки от ночных сделок. После этого Тополев перевел дыхание и позвонил Золотареву.

— Коля, привет! — стараясь показать взволнованность и тревогу, начал разговор Гриша. — Прости меня, братик, пожалуйста! Я перед тобой очень сильно виноват! Ночью мне жутко не повезло с японской иеной… Я пытался выкрутиться, переворачивал позиции, резался, но все ни к чему… В итоге — проигрыш больше пятидесяти миллионов долларов! Я прекрасно понимаю, что такие деньжищи мы с тобой никогда не отобьем, что меня за них Володя просто прибьет… Поэтому я принял окончательное решение: я сбегаю. Я уже сижу в самолете. Куда я улетаю, тебе не скажу, чтобы Понтонов не смог узнать и не нашел меня. Прости, Колян, и прощай! — и разорвал соединение.

После этого он выключил трубку, достал заранее приобретенный специально для этого случая новый телефон и позвонил Паше.

— Ну как? Приходил Коля?

— Приходил? — еле сдерживая смех, переспросил Павел. — Прибегал! На нем лица не было! Что ты ему такого сказал?

— Сообщил, что ночью проиграл пятьдесят лимонов баксов, испугался и сейчас улетаю в неизвестном направлении, — весело ответил Григорий.

Паша заржал как конь.

— Тихо! — закричал на него Тополев. — Не испорть мне всю малину! Чего он спрашивал у тебя?

— Спросил, много ли сделок было за ночь. Я ответил, как ты меня просил, слово в слово. После этого он чуть сознание, по-моему, не потерял. Схватился за голову и стал бегать по моему кабинету с криками «Придурок!» и «Меня тоже грохнут!». Затем попросил меня срочно подсчитать точную сумму убытка и сообщить ему.

— Скажи, что пятьдесят миллионов триста пятьдесят восемь тысяч, — придумал на ходу Гриша.

— Хорошо, скажу. Ты сам-то скоро будешь?

— Я же в самолете лечу в неизвестном направлении! Ты забыл? — пошутил в ответ Тополев. — Минут через пятнадцать подъеду. Не бзди!

— Я-то не бздю… А вот Николай может точно гикнуться либо с инфарктом, либо в петлю. Так что ты поторопись!

Гриша еще раз позвонил дилерам других банков и расспросил их, как идет процесс истребования долга.

— Я немного пережал, по-моему, — признался Иван из банка МДМ. — Я сказал, что если до полудня не увижу денег, то пошлю за ними нашу службу безопасности. А Коля как наш бывший сотрудник отлично знает, чем это заканчивается: мешок на голову — и в лес.

— А сколько ты с него запросил на возврат? — немного переживая за коллегу, поинтересовался Гриша.

— Как ты просил: двадцать миллионов долларов, — без доли сарказма в голосе ответил Иван.

Подъехав к банку, Тополев решил не заезжать на территорию, а припарковаться за забором и скрытно проникнуть в здание, чтобы его никто не видел. Тут ему набрал Паша и сообщил, что Коля вновь прибегал к нему с выпученными глазами и интересовался суммой проигрыша, а после того, как узнал, еще больше побледнел и с жуткими матерными проклятьями скрылся в дилинге. Гриша поднялся на второй этаж и тихо подошел к двери их департамента. Прислушался: в дилинге стояла гробовая тишина, и только стук от каблуков Колиных дорогих ботинок резал слух. Тот, видимо, нервно метался из угла в угол. Пора было снова звонить. Григорий включил свой рабочий телефон и набрал Николая.

— Колюня, снова привет! — как ни в чем не бывало поздоровался Гриша. — У меня тут рейс задержали, поэтому я решил на работу заскочить за блокнотом. Открой дверь, пожалуйста!

Стук каблуков усилился, и через считаные секунды дверь дилинга распахнулась настежь. В проеме стоял одновременно испуганный и злой Золотарев.

— С первым апреля, Коля! — закричал, улыбаясь, Григорий и раскинул руки для объятий.

Вместо обнимашек в Тополева из рук Николая сначала полетела телефонная трубка, а затем — и башмак, слетевший с его ноги. Увидев Колины глаза, Гриша понял, что надо бежать — и довольно быстро. Через пару десятков метров ему в спину прилетели второй ботинок Золотарева и куча проклятий. Понимая, что долго так носиться от друга он не сможет, Григорий забежал в приемную президента банка и, пролетев мимо секретарши, без позволения влетел в кабинет Понтонова. Володя сидел за столом и спокойно пил утренний кофе, изучая прессу. Увидев своих вице-президентов в таком взбудораженном виде, он встал между ними, остановив погоню и перепалку, и разразился справедливым вопросом:

— Что у вас случилось?

— Я чуть не сдох из-за него! — орал в ответ Коля.

Григорий спокойно и в подробностях рассказал банкиру о своей шутке: как велась подготовка к ней и кто был задействован. Николай, внимательно слушая коллегу, успокаивался и под конец даже рассмеялся.

— Ну а на самом деле: сколько за ночь проиграл денег? — спросил Понтонов после того, как Тополев окончил повествование.

— Нисколько! Десять тысяч долларов прибыль, — весело ответил Гриша, и все трое раскатисто засмеялись.

— Так это дело надо отметить! — подытожил Понтонов. — Поехали кутить! Я приглашаю. Из вас сегодня работники никакие, поэтому предлагаю надраться.

* * *

В середине мая начальник кредитного управления «Конверса» привел в дилинг Андрея Рябова. Он познакомил его с Григорием, представив как перспективного клиента.

— Ты понимаешь, Григорий Викторович, — начал кредитчик, — у Рябова есть отличный проект по медицинскому оборудованию, но ему не хватает собственных средств, чтобы его реализовать. Мы собираемся рассмотреть его предложение на ближайшем кредитном комитете, но сам знаешь, он состоится только в конце июня, а Андрею деньги нужны уже вчера.

— У меня подписан жесткий контракт с Газпромом на поставку в его поликлиники моего прибора, поэтому для меня время очень даже критично! — добавил Рябов.

— А о какой сумме идет речь? — поинтересовался Гриша.

— Триста семьдесят тысяч долларов, — ответил кредитный менеджер.

— Всего-то? — воскликнул Тополев. — А что за прибор?

— Это излучатель. Он малыми токами воздействует на кору головного мозга и тем самым лечит практически все заболевания, — пояснил Андрей. — В зависимости от выбранной программы, можно настроиться на определенный участок мозга и с помощью воздействия на него лечить недуги.

— Это кто ж такое чудо придумал? — с уважением к чужому таланту спросил Григорий.

— Со мной сотрудничают российские ученые, которые и разработали данный прибор. Он пока существует в единственном экземпляре и проходит тестирование в научно-исследовательском институте при Минздраве. Для окончания исследований и запуска в производство нам как раз не хватает трехсот семидесяти тысяч.

— Гриш, помоги ему! — попросил начальник кредитного департамента. — С нашей стороны мы его проверили вдоль и поперек. СБ дала положительное заключение, так что можешь смело кредитнуть его под залог доли в его фирме. И процент выгодный для тебя — двадцать четыре! Считай, два процента в месяц. Клиент согласен. Так? — спросил он, обратившись к Рябову.

— Да, конечно, согласен! — закивал головой предприниматель. — У меня рентабельность гораздо выше. Уже через год все верну, а может быть, и раньше.

— Ладно, я не возражаю. Несите документы, я подпишу, — спокойно отреагировал Тополев.

Они уже начинали тратить его драгоценное время, и он мечтал отделаться от назойливых визитеров как можно скорее. Гриша прекрасно понимал, что это для него не такая большая сумма — всего неделя работы, и он покроет ее полностью, поэтому даже если Рябов и не вернет кредит, то это станет для него небольшим ударом.

В прошлом году, отдыхая с семьей в Турции, Гриша познакомился с Дмитрием Грудачевым — мужем Оксаниной подруги Марины. У них тоже была дочь — и тоже Катя. Марина и Оксана вместе рожали в кремлевской больнице в 1998 году и с тех пор поддерживали отношения. Марина была из обеспеченной семьи государственного чиновника. Ее папа занимал высокую должность в правительственных структурах, а Дима, будучи очень пронырливым человеком, выгодно подженился на не столь симпатичной девочке, дабы войти в высшие круги общества. Оценив достаток и щедрость Тополева, Грудачев решил предложить ему совместный бизнес.

— Григорий Викторович! — При важных разговорах Дима всегда старался называть собеседника по имени-отчеству, подчеркивая тем самым серьезность момента, хотя при обычном общении и с согласия другой стороны переходил на «ты». — А ты не думал начать собственный бизнес? Я как погляжу, ты человек состоятельный. Хватит тебе уже на дядю коптить! Пора что-то свое открывать и зарабатывать только на себя, а не на того парня!

— Ему и в банке хорошо, — ответила за мужа Оксана.

— А что, есть конкретное предложение? — заинтересовался Гриша, услышав реакцию жены. В последнее время он старался делать все наперекор ей — в отместку за хамство и вырванные годы.

— Есть, — интригующе заявил Грудачев.

— Дим, не пудри ему мозги! Только год прошел, как он в новом банке работает. Только обустроился, закрепился, а ты его сейчас с панталыку сбиваешь! — снова вмешалась Оксана.

— Пойдем-ка пройдемся, Дима! — предложил Тополев и резко встал из-за стола. — Тут нам спокойно поговорить не дадут.

— Так вот, продолжаем разговор, — задорно произнес Грудачев, когда они отошли подальше от жен. — В аэропорту Шереметьево есть топливно-заправочный комплекс, или ТЗК. Это монополист: только он имеет право заправлять самолеты в Шарике[65]. Но авиационный керосин ему продавать может любой, кто даст приемлемую цену и отличное качество. Я знаю, где можно взять этот керосин по хорошей цене. Мне нужен выход на Кизикаева.

— На кого? — переспросил Григорий.

— Это директор и основной собственник ТЗК. От его решения зависит выбор поставщика. Мы пару раз пытались влезть со своим предложением, но нас постоянно отшивают. Для выхода на него нужен административный ресурс.

— Я поговорю с одним другом нашей семьи. Его ресурса должно хватить для такого вопроса. Главное, чтобы он не отказался помочь.

— Поговори, Григорий Викторович, поговори! Нам тысяч пять тонн в месяц согласовали бы — уже хлеб. Если этот вопрос закроем, то я тебе еще вкусных тем подгоню. За мной не заржавеет!

По возвращении из отпуска Гриша первым делом рассказал об интересном предложении Грудачева маме. Будучи человеком с явно выраженной коммерческой жилкой, Екатерина с воодушевлением восприняла эту возможность заработать и решила в первую очередь обратиться к своему другу молодости Александру Невзорову. Он был бывшим генералом ФСБ и работал в данное время как раз в Шереметьево. Звонок Кати не застал его врасплох, а когда он услышал предложение встретиться и посидеть в ресторанчике, то с удовольствием согласился и примчался в «Пушкин»[66] в этот же день.

— Сашенька, здравствуй, дорогой! — улыбаясь, встретила гостя Екатерина и обнялась с ним. Тот по старинному русскому обычаю расцеловал ее трижды, а потом еще и прижался губами к руке. — Познакомься: это мой сын Григорий, преуспевающий банкир.

— Очень приятно! Александр Алексеевич, — поздоровался за руку с Гришей он. — Катюша! Сто лет, сто зим! Как же давно мы не виделись? А ты совсем не изменилась! Такая же русская красавица, как и раньше… — Невзоров еще раз оглядел свою подругу с ног до головы и добавил: — Годы над тобой не властны!

Он был невысоким и не таким уж широким в плечах и на фоне статной Екатерины смотрелся невыразительно. Григорий даже не сразу поверил, что этот человек может быть генералом ФСБ.

— А ты, Сашенька, как был душкой, так и остался. Спасибо тебе за комплименты и добрые слова! Расскажи, как ты, где ты?

Они сели за небольшой столик, зарезервированный заранее, и продолжили разговор.

— Ну, ты знаешь, Катюша, я последние десять лет работал в Сирии, а когда вернулся, меня перевели в действующий резерв и назначили генеральным директором в компанию «Аэромаш», где я по сей день и тружусь.

— А чем твоя компания занимается? — с любопытством спросила Екатерина.

— Авиационной безопасностью. Чем еще я могу заниматься? Расскажи лучше, как ты, как Богдан, как твоя мама!

— У нас все нормально, Сашенька. Бадик в порядке, ждет не дождется, когда мы все сможем встретиться и выпить как следует. Мама здоровее всех живых! Все хорошо.

— А сколько ей уже?

— Восемьдесят два.

— Как время быстро летит…

Они еще долго вспоминали минувшие дни, общих знакомых и объединившие их события. Посиделки превращались во встречу настоящих друзей, которым было о чем поговорить. Насладившись диалогом с Екатериной и доев горячее, Невзоров обратился к молодому поколению семьи Тополевых.

— А вы в чем преуспели, молодой человек?

— Гриша у нас в банке работает! — с гордостью ответила за сына мать. — Вице-президент «Конверса».

— Александр Алексеевич, я хочу свое дело начать. Денег подкопил, теперь пора найти им применение.

— Правильное стремление, поддерживаю! — согласился Невзоров.

— Так вот… У вас в Шереметьево есть такая структура — ТЗК. Знаете?

— Конечно, знаю!

— А Кизикаева знаете?

— Знаком. На совещаниях в МАШе[67] несколько раз пересекались. А что?

— Мы хотим поставлять авиационный керосин на ТЗК. Для этого нужен выход на Кизикаева, чтобы он дал добро.

— Да, без его согласия ни один грамм горючего в аэропорт не попадет… Хоть в два раза дешевле рынка предлагайте, не возьмут — это точно.

— Вот! И вы подтверждаете. Сможете с ним переговорить по нашему поводу?

— А сколько вы хотите поставлять?

— Хотя бы тысяч пять тонн в месяц, — прищурившись и делая паузы между словами, ответил Гриша. — Но если разрешит больше, то мы возражать не станем!

— Надеюсь, керосин качественный, не подпольного брожения?

— Обижаете! Наивысшего сорта!

— Я, конечно, могу с ним переговорить… — подумав с минуту, ответил Александр. — Но меня он не послушает так, как Олега. Катюш, а ты с Олегом Викторовичем на эту тему не общалась?

— Я решила сперва пообщаться с тобой — перед тем, как подключать тяжелую артиллерию, — ответила Екатерина.

— Поговорите с Сырниковым. Он может не только попросить, но и приказать Кизикаеву. Таким людям, как Олег, не прекословят.

— Хорошо, Сашенька, я сегодня же свяжусь с Мариной и договорюсь на выходных поехать к ним на дачу. Там и переговорим!

— А они где сейчас обитают? — поинтересовался из любопытства Невзоров.

— Ты представляешь, они живут в том же доме, что и мы, когда Гришин дедушка был министром, — ответила Екатерина.

— В Успенском?

— Да, в бывшем поселке Совета министров СССР. Сейчас эта земля отошла Администрации Президента, и там оставили госдачи для высшего звена. Олегу дали там дом совсем недавно.

— Да, интересное совпадение…

— И не говори! Сперва этот дом дали моему папе Алексею Васильевичу — как министру тяжелого машиностроения. Когда он ушел на пенсию по болезни, мы съехали на собственную дачу в трех километрах от этого поселка. Затем я вышла замуж за Караваева. Его отец был министром строительства, и ему выделили этот же дом. А теперь и Марина с Олегом в нем живут. Не мистика?

— И не говори! А что вас еще в Шереметьево может заинтересовать? — снова вернулся к деловому разговору Александр Алексеевич.

— Что угодно! — быстро ответила Екатерина.

— Я слышал, что Аэрофлот очень недоволен одной частной транспортной компанией, которая обслуживает их на поле, и собирается ее менять. Ты же знаешь Картонова? — он обратился с вопросом к Екатерине.

— Володю? Конечно, знаю! Много лет назад я очень сильно ему помогла.

— Так вот, он теперь первый заместитель генерального директора Аэрофлота. Если хочешь, я могу дать тебе его номер. Позвони, пообщайтесь. А если ему еще и Олег наберет, то отказа точно не будет — ни в чем!

Доедая десерт, Григорий заметил, что на него косится — и уже давно — какой-то бородатый молодой мужик за соседним столиком. Его лицо показалось знакомым, но Тополев никак не мог вспомнить, где мог его видеть. Мужик был настолько гламурный в своей одежде и поведении, из-за чего Гриша даже предположил, что он, скорее всего, гей. По крайней мере, косметику на его лице можно было разглядеть невооруженным взглядом.

Перед тем как распрощаться с Невзоровым, Гриша решил посетить туалетную комнату. Справляя нужду у писсуара, он не заметил, как бородатый зашел за ним в помещение. Вдруг Гриша ощутил, как кто-то гладит его по ягодицам. От удивления и неожиданности он резко развернулся и увидел перед собой горящие желанием глаза накрашенного мужика из-за соседнего столика. Не размышляя ни секунды, Тополев пробил нахалу двоечку в нос и подбородок, застегнул ширинку, перешагнул через упавшее и застонавшее от боли тело, не спеша вымыл руки и вернулся за свой стол. Буквально через пару минут к ним подбежал главный администратор вместе с тремя охранниками.

— Молодой человек, это вы зверски избили в туалете Сергея Скотова? — обратился менеджер к Грише.

— Какого Скотова? — переспросил Невзоров. — Того самого парикмахера?

— Да! — с чувством неподдельной гордости ответил работник ресторана. — Это наш постоянный клиент. ВИП-персона!

— Скажите ему, чтобы он руки свои не распускал в туалете! — негромко и строго произнес Григорий. — Не все же такие извращенцы, как он. Есть и нормальные гетеросексуальные мужчины! Или для него это откровение?

— Ты что, дал по морде Скотову? — обрадованно отреагировал Александр Алексеевич. — Какой ты молодец! Всегда мечтал это сделать…

— Мы вынуждены вызвать милицию и задержать вас для передачи правоохранительным органам, — вдруг высказался один из охранников.

— Вы оплатили счет? — спросил менеджер.

— Так! Никто никого задерживать не будет, а тем более — звонить ментам! — Невзоров достал из внутреннего кармана красное удостоверение, открыл его и сунул под нос охраннику. — Еще вопросы есть?

— Никак нет, товарищ генерал! — отрапортовал крепкий парень лет тридцати пяти.

— А у вас? — спросил ФСБшник администратора.

Тот внимательно прочитал все слова в удостоверении и, сглотнув, произнес:

— Александр Алексеевич, вопросов, конечно, нет… К Вам… Но молодой человек обидел нашего почетного гостя…

— Никто никого не обижал! Сергей сам неудачно упал в туалете и поранился о дверь кабинки. Если у него есть другая версия произошедшего, то мы готовы сейчас проехать с ним на Лубянку, и там я с удовольствием выслушаю его показания. Правда, у нас к нему могут возникнуть другие вопросы, касающиеся непосредственно его самого и его деятельности. Так что пусть выбирает, что ему ближе: моя версия произошедшего или его.

— Товарищ генерал, не забивайте себе голову дурацкими проблемами! — вмешался охранник. — Берите своих друзей и спокойно поезжайте домой. Простите за недоразумение!

— Мы еще счет не оплатили! — вдруг вступила в разговор Екатерина.

— Всего хорошего! Счет уже оплачен другим гостем, — спокойно и рассудительно констатировал бывший службист и зыркнул на менеджера, который хотел было возразить. — Проводите наших уважаемых гостей, — приказал он двоим другим охранникам. — До свидания!

— Мне тоже такая замечательная красная корочка нужна, — пошутил Тополев, когда они покинули заведение. — Работает безотказно!

— Будешь себя правильно вести, она тебе и не понадобится! — загадочно улыбаясь, ответил Невзоров. — Другие пускай документами своими светят, кто у тебя в окружении, а не ты.

Ждать разрешения на въезд в поселок госдач у поста охраны пришлось недолго. Пропуск был заказан заранее, и после тщательного визуального осмотра автомобиль Тополева был пропущен на территорию.

Сосновый лес помнил многих выдающихся деятелей Советского Союза, проживавших на дачах в тени его хвойных крон, а теперь и новая плеяда современных политиков и функционеров обосновалась в этих райских местах. Лет тридцать тому назад маленький Гриша гулял здесь по аллеям с папой и мамой, ездил на детской машинке с педалями, здесь он произнес свое первое слово «камень», и здесь он был как никогда счастлив. Наверное, поэтому эти детские воспоминания врезались в его память, как никакие другие. Мало что изменилось в поселке с того времени: все те же сосны и двухэтажные деревянные усадьбы, такое же отсутствие заборов между домами, а главное — полная тишина и спокойствие: то, что всегда ценили и уважали власть имущие.

Марина встречала подругу детства с сыном на улице. Июнь в этом году выдался довольно прохладным и облачным, поэтому посиделки на природе решили заменить обедом в гостиной. Олег был занят важным разговором по телефону и вышел к гостям спустя полчаса. За это время Григорий успел прогуляться по их старому дому. Нахлынули воспоминания. Он отчетливо увидел картины детства и порадовался трепетному чувству ностальгии, обрушившейся на него.

В конце семидесятых — начале восьмидесятых годов прошлого века его дед по линии отца по фамилии Караваев, союзный министр, часто принимал различные делегации дружественных стран, которые обязательно привозили ему всяческие экзотические подарки. Так однажды он приехал на дачу с огромной клеткой, в которой сидел большой разноцветный попугай ара. Его полюбила вся семья, и птицу частенько выпускали полетать по просторным комнатам. Двери в доме были высотой не меньше трех метров, и ара с удовольствием восседал на них, посматривая на проходящих внизу людей с любопытством и присущей ему иронией. Одного только человека он невзлюбил с первого же дня — Гришиного отца Виктора. И каждый раз, когда тот оказывался в зоне поражения, попугай пикировал с косяка двери и впивался в плечо или руку ненавистного ему человека. Терпеть такую дерзость со стороны птицы долго не стали, и ару передали в дар Московскому зоопарку.

Вскоре сенегальские товарищи подарили министру зеленую мартышку. Специально для нее построили в выделенной под это дело комнате просторный вольер, в котором примат должен был чувствовать себя свободно и комфортно. Пространство внутри решетки заполнили разными приспособлениями для игр и отдыха обезьяны. И вот в один прекрасный день все семейство пришло посмотреть, как устроился их новый член семьи. Мартышка долго изучала своих визави через прутья решетки, а затем уселась напротив них на возвышении и начала мастурбировать. Гришу с его двоюродной сестрой пришлось срочно эвакуировать из комнаты, дабы не портить детскую психику, но тем не менее этот веселый и очень любопытный для ребенка момент запечатлелся в его памяти навсегда. Обезьяна занималась онанизмом дни напролет, поэтому для решения этой проблемы был специально выписан из города специалист, который, осмотрев животное, выдал профессиональное заключение о необходимости приобретения такой же зеленой мартышки, только женского пола. Из Сенегала выписали девочку, которую спецбортом в течение недели доставили в СССР. Семья снова собралась в комнате с клеткой и с большим интересом наблюдала, как две обезьяны тщательно осматривают и обнюхивают друг друга. Затем они начали бегать по вольеру и радостно играть. Взрослое население дачи успокоилось и перекрестилось, думая, что конфуз с приматами закончен, и все принялись уже расходиться, как вдруг обе обезьяны уселись напротив людей, внимательно их осмотрели и принялись мастурбировать… вдвоем. Оказалось, что снова приехал мальчик… Вскоре в Московском зоопарке появились две зеленые мартышки, а семья Караваевых спокойно выдохнула и упросила министра больше не принимать животных в качестве подарков.

После довольно вкусного обеда Сырников с Гришей уединились в кабинете, а женщины пошли прогуляться по поселку.

— Я тебе сейчас дам один документ, — начал разговор Олег Викторович. — Он для внутреннего пользования, поэтому не распространяйся о том, что сейчас прочитаешь. Хорошо?

— Да, конечно! — согласился Григорий и нервно заерзал в кресле.

— На, читай! — Сырников достал из ящика стола папку, открыл ее и вынул несколько листов бумаги. — Это касается твоего Понтонова.

Гриша взял документ и начал внимательно его изучать.

«Власти Молдовы недавно обнаружили, что “длинные руки” не принадлежат только российским спецслужбам. В начале июля на улице Милано в Кишиневе было найдено тело известного молдавского предпринимателя Игоря Вайнберга Герса. Он был убит. Известен как один из ведущих поставщиков молдавского вина в Россию. Учитывая, что у Вайнберга возникли проблемы в бизнесе, связанные с возвратом кредитов, полиция Кишинева считает основной версией покушения “заказ” со стороны владельцев одной из российских банковских групп.

Картина заказного убийства была очевидна. Офицеры полиции, прибывшие на место происшествия, отметили в своем отчете, что “раны на голове, на первый взгляд, были нанесены пистолетом марки Beretta, который был найден рядом с телом”. Смерть Вайнберга явно не была случайностью. Вскоре стало известно, что за день до смерти Игоря члены его семьи встретились с его деловым партнером господином Басарабом. Повод для встречи был серьезным. Басараб и Вайнберг вместе основали компанию SRL Fersib и приобрели большую плантацию фруктовых деревьев и виноградников площадью двести гектаров. Вайнберг развивал свой перспективный бизнес с помощью заемных средств, получая кредиты от российской банковской группы “Конверс”.

Проблемы начались после запрета поставок молдавского вина в Россию. Московские партнеры внезапно охладели к кишиневскому предпринимателю. Как отметила молдавская полиция, “у Вайнберга возникли личные враждебные отношения с владельцами группы "Конверс" Владимиром и Александром Понтоновыми”. Более того, Вайнберг получал от них явные угрозы. Судя по трагическому исходу, угрозы российских граждан не остались пустыми словами.

Согласно официальным документам полиции Молдовы, следствие пытается установить связь с гражданами России. Однако разговор с банкирами, вероятно, не приведет к ясности в ситуации. Враги погибшего бизнесмена Вайнберга — отец и сын Понтоновы, владельцы группы “Конверс”, имеют большой опыт общения с правоохранительными органами и, вероятно, не будут делиться информацией при встрече с молдавской полицией. Кроме того, дело Вайнберга, несмотря на его трагичность, не является самым заметным в истории банковской группы. В прошлом уже была одна странная смерть: несколько лет назад был убит председатель правления Академхимбанка Сергей Пономарев. Он был расстрелян наемным убийцей в лифте по пути домой. Расследование покушения зашло в тупик с самого начала. Однако независимые аналитические службы вскоре представили список банков, подозреваемых в отмывании преступных денег, и первым в этом списке был Академхимбанк. Таким образом, криминальное сообщество могло иметь определенные претензии к убитому банкиру.

Имена настоящих владельцев Академхимбанка стали известны только после введения системы страхования вкладов, и тогда было установлено, что более восьмидесяти процентов акций Конверсбанка, владеющего Академхимбанком и контрольным пакетом литовского банка “Снорас”, принадлежат бизнесмену Владимиру Понтонову. Сразу после публикации этих данных возник новый скандал. Влиятельное издание The Australian Financial Review упомянуло банк “Снорас” в афере по отмыванию денег. По информации австралийских журналистов, мошенники похитили отложенные пенсионные деньги шахтеров и перевели их на счета “Снорас” в Литву.

Существует множество версий о происхождении начального капитала Владимира Понтонова. По словам одного из его коллег, Понтонов имеет хорошие связи за границей. Он провел несколько месяцев в США и за это время смог получить поддержку влиятельных бизнесменов. Среди них упоминают Александра Смоленского, Александра Мамута и братьев Черных.

Конечно, поддержка таких спорных фигур бизнеса сильно помогла Понтонову на начальном этапе его пути к финансовому успеху. Однако в период стабилизации банковского сектора эти связи могли только мешать. Серьезные дела с участием зарубежных и отечественных олигархов больше не допускались. Понтоновы ощутили изменения, произошедшие в банковском сообществе. Как отмечал журнал “Компания”, “не удалось заполнить Конверсбанк "атомными" деньгами. Увеличить филиальную сеть также не получилось”. Оставался единственный вариант — заняться оставшимися рынками с высокой прибыльностью. Одним из таких рынков были поставки молдавских вин в Россию. Из-за низкой стоимости, около восьмидесяти процентов производимых в Молдове алкогольных напитков экспортировалось в Российскую Федерацию, где доля молдавской продукции среди всех ввозимых вин составляла шестьдесят процентов. Это принесло миллиардные прибыли благодаря миллионам декалитров коньяка и вина. Конверсбанк выдавал кредиты средним предприятиям, которые не слишком строго соблюдали финансовую и налоговую отчетность.

Однако этот праздник не продолжался долго. После введения запрета на ввоз молдавских вин со стороны России отрасль столкнулась с кризисом неплатежей, и банкирам пришлось решать вопросы возврата кредитов. Как показывает пример убийства винодела Герса Вайнберга, кредиторы действовали обычными методами.

Естественно, только суд может установить истинные причины трагедии, произошедшей на улице Милано в Кишиневе. Однако банкиры, связанные с убитым молдавским бизнесменом, должны предоставить полиции объяснения, чтобы это произошло. Пока попытки властей Молдовы выяснить владельцев группы “Конверс” не привели к успеху. Это означает, что другим клиентам банковской группы следует быть осторожными. Как недавно отметила газета The Washington Post, цитируя Виталия Демочку, бывшего лидера преступной группировки, конкуренция в экономике растет, и с ней растет число заказных убийств: “Раньше убивали бандитов, а сейчас пули достаются бизнесменам”».

— Прочитал? — спросил Сырников, буравя гостя глазами. — Внимательно прочитал?

— Никогда бы не сказал, что Володя на такое способен! Владимир начал строить свою банковскую империю? — задумчиво произнес Григорий. — Он хочет быть крупным банкиром? Большое впечатление на него произвел Мельниченко. Понтонов стремится приблизиться к миллиардерам. И вообще он доверчив, как большой ребенок, и позволяет знакомым пользоваться его автомобилями и многочисленными домами. Аналогично он относился и к деньгам.

— Григорий, ты мне не безразличен, ты сын нашей с женой самой близкой подруги, поэтому я тебе настоятельно рекомендую уволится из «Конверса» — и как можно скорее.

— Проверять банк будете?

— Не сейчас… Но в ближайшем будущем наверняка.

— Спасибо большое, Олег Викторович, за предупреждение! Я как раз хотел с вами переговорить по этому поводу. Я решил открыть свой бизнес и, соответственно, распрощаться с банковским миром. И мне нужна ваша помощь.

— Интересно, какая?

Тополев в деталях пересказал разговор с Грудачевым и Невзоровым, поведал Сырникову о своем стартовом капитале и видении будущей структуры компании. Тот очень внимательно слушал и в конце задал лишь один вопрос:

— Задумка у тебя, конечно, грандиозная… Ты мне скажи: ты что хочешь стать олигархом, что ли?

— Нет, конечно! Для этого надо воровать вагонами. Если хочешь много и быстро, то уедешь далеко и надолго, — сказал он и рассмеялся.

Олег достал из ящика стола записную книжку и маленький кнопочный мобильный телефон. Найдя нужную фамилию, набрал номер. В трубке довольно быстро раздался мужской голос.

— Привет! Узнал?

— Да, конечно, Олег Викторович! Здравствуйте!

— Тебя в понедельник наберет мой человек. Его зовут Григорий. Он будет поставлять тебе на ТЗК пять тысяч тонн авиационного керосина ежемесячно. Дашь ему лучшие условия для работы. Добро?

— Да, конечно, Олег Викторович! Сделаем!

Сырников закончил разговор, убрал трубку обратно в ящик и сказал Грише:

— Запиши номер Кизикаева. В понедельник после двенадцати наберешь, представишься и скажешь, что от меня.

Тополев, кивая, переписал номер. Затем они вышли в столовую. Дамы уже вернулись с прогулки и болтали за столом.

— Катюша! — обратился Сырников к подруге. — В понедельник набери Володю Картонова часа в три дня и договорись о встрече. Я до этого с ним переговорю по вашему поводу. Настало время близким нашей структуре компаниям обслуживать Аэрофлот! Пускай молодежь занимается бизнесом, а старикам пора на отдых. Я в Григории уверен — он воровать не будет!

— Спасибо тебе огромное, Олежек! Ты нас знаешь, мы в долгу не останемся! — поблагодарила от всего сердца Екатерина.

— Мы теперь окончательно своими людьми стали. Я, как-никак, крестный отец твоего внука, Катюша. А какие могут быть долги между родственниками? — улыбнувшись, ответил Сырников. — Я вам одного своего знакомого генерала в отставке порекомендую… — подумав недолго, сказал Олег и пристально посмотрел на Гришу. — Возьмешь его к себе в фирму начальником службы безопасности. Налобин его фамилия. Николай Валентинович. Он тебе всю систему безопасности выстроит как надо — от физической до информационной.

В понедельник Гриша пригласил на обед в ближайший ресторанчик Колю Золотарева и Сережу Григорьева и, не ходя вокруг да около, сообщил им, что уходит из банка, открывает свою компанию и приглашает их с собой в качестве партнеров.

— А чем будет заниматься эта компания? — поинтересовался Сережа, уже давно догадывавшийся о намерении своего начальника покинуть «Конверс».

— На сегодняшний день у меня есть договоренность о поставках авиационного керосина в аэропорт Шереметьево, — ответил Григорий. — Есть наметки на другие возможные договоры с Аэрофлотом по предоставлению им услуг. Хотелось бы заняться недвижимостью, тем более что благодаря поиску особняка для офиса у меня теперь есть в разработке несколько интересных объектов. А также я собираюсь открыть собственную инвестиционную компанию. Грех не использовать наши с вами навыки в торговле ценными бумагами и валютой! Так что уже четыре компании на открытие есть: по одной — на каждое отдельное направление. А там посмотрим: может быть, и еще прирастем. В общем, целый холдинг вырисовывается.

— А название у твоего холдинга уже есть? — спросил пессимистично настроенный Николай.

— Конечно! «Медаглия»! — озорно ответил Тополев. — В честь моего офшора. Название больно фартовое: вон сколько бабла я на нем поднял за год!

— Кадровыми вопросами в компании кто будет заниматься? — воодушевленно спросил Григорьев.

— У меня есть на примете главный юрист: Антон Чупров — наш семейный консультант по правовым вопросам. Я с ним разговаривал, он согласен. Затем начальник СБ — целый генерал-майор ФСБ. Он, кстати, уже подготовил ряд предложений по своему профилю и по сотрудникам. Бухгалтерию и отдел кадров переманим из «Конверса». В инвестиционную компанию можно позвать трейдеров из Академхимбанка: они ребята смышленые и недорогие. Секретариат возглавит дочка нашей общей знакомой Наташи — брокера из «Адикса»[68].

— У меня есть отличные айтишники, — добавил Сергей. — Если предложим хорошие бабки, то перейдут к нам без разговоров.

— Ну вот, штатку почти всю и наполнили, — улыбнувшись, отреагировал Гриша. — Теперь главный вопрос. Вы со мной или нет?

— Я с тобой! — не раздумывая, ответил Григорьев.

— Я тоже готов, но не сразу… — виляя всем, чем только можно, ответил Коля. — Как у вас там все организуется, тогда я и уволюсь. Ты пойми, Гриш: у меня ипотека, молодая жена, алименты… Я не могу так все бросить и уйти в неизвестность.

— Как хочешь, Коль! Мы всегда будем тебе рады.

— Я предлагаю еще Влада Богатырева позвать, — посоветовал Григорьев. — У него денег навалом, он сидит и скучает в Пробизнесбанке, спивается потихонечку. Пора парня встряхнуть. Поговори с ним, Гриш! Вы же с ним в дружеских отношениях?

— Отличная идея! Сегодня же созвонюсь с ним и встречусь.

Володя Понтонов, конечно же, отнесся к известию об увольнении своих основных зарабатывающих сотрудников с неудовольствием и непониманием. «Как можно уходить с работы, которая приносит такой доход?» — негодовал он. Но уговоры делу не помогли. Ребята были настроены решительно, и максимум, насколько он смог их задержать, — это две недели. За это время он собирался что-нибудь придумать, только бы оставить костяк дилинга в банке. И не было бы счастья, да несчастье помогло… Коля в отсутствие Тополева и Григорьева проиграл на рынке миллион долларов за неделю. Ребята ездили по делам своего нового холдинга: открывали юридические лица, подыскивали офис, встречались с кандидатами на вакансии. Вся ответственность за работу инвестиционного департамента была возложена на Золотарева. Он, кстати, совсем не возражал, с удовольствием принялся самостоятельно торговать и давать соответствующие торговые приказы своим подчиненным. В итоге к моменту увольнения Тополева и Григорьева у Понтонова был на руках шикарный козырь, и он решился его разыграть.

— Я предлагаю тебе сделку, — игриво сообщил Грише президент банка. — До конца июля осталось десять рабочих дней. Если ты со своей командой отобьешь весь минус, который сейчас образовался в вашем департаменте, то я отпущу всех, кто захочет, вместе с тобой — разрешу уволиться в тот же день. А если нет, то вы все остаетесь в «Конверсе» до конца этого года. Согласен?

— Забились! — подтвердил Гриша, и они ударили по рукам.

Последующие дни в дилинге напоминали театр военных действий. Рабочий день начинался в семь утра — вместе с открытием азиатских бирж — и заканчивался ближе к полуночи — вместе с остановкой торгов на американском фондовом рынке. Принтеры, не останавливаясь, печатали тикеты сделок, стук по клавиатурам не утихал ни на минуту, в телефонных динамиках громко орали брокеры — как на русском, так и на английском языках. Все были заняты одним делом — зарабатыванием денег. Под четким руководством Тополева департамент сумел за неделю отбить весь минус и даже на пару тысяч долларов выйти в плюс.

Владимир внимательно и не без восторга следил за процессом работы его инвестиционщиков. Когда ему с утра принесли свежий отчет о прибыли, он, с одной стороны, обрадовался такому успеху, с другой — огорчился, что проспорил. Будучи человеком слова, руководитель банка выполнил свое обещание, и в этот же день Сережа, Коля и Гриша покинули Конверсбанк по собственному желанию, прихватив с собой ряд сотрудниц из бухгалтерии и отдела кадров.

В 1998 году Владимир Понтонов на средства отца получил контроль над Академхимбанком. В 2003 году он купил восемьдесят пять процентов акций Конверсбанка и долю в литовском банке «Снорас». Для управления семейными активами была создана «Конверс групп», в которой отец занял пост президента — председателя правления, а сын — главы наблюдательного совета. Группа продолжила скупать активы в РФ и за рубежом.

В 2006 году несколько латвийских СМИ сообщили, что российский миллионер купил в Юрмале особняк — двухэтажный дом в стиле хайтек. Напротив — резиденция датского посла, в четырехстах метрах к северу — пляж. Покупателем был Владимир Понтонов. Примерно в то же время он обзавелся шале в Куршевеле. Жизнь била ключом. Понтонов ходил на вечеринки миллиардера Михаила Проворова. Была у него и яхта — сорокаметровая Sea D, названная в честь сына Дениса.

Не скупился Понтонов и на свое увлечение — автомобили. Еще в студенчестве он купил BMW 1983 года выпуска, у которой открывалась только одна дверь. Со временем автопарк стал грандиозным, в нем было около пятидесяти автомобилей в основном спортивных марок: Ferrari, Aston Martin и его любимый кабриолет BMW Z8 Alpina. Понтонов спонсировал команду Ferrari Challenge, купил голландского производителя суперкаров Spyker и английский футбольный клуб «Портсмут».

Что происходило с бизнесом «Конверс групп»? После покупки Конверсбанка и «Снораса» Понтонов вошел во вкус. В течение нескольких следующих лет он один за другим скупал банки: красноярский «Енисей», иркутский Байкалросбанк, московский Интерпрогрессбанк, екатеринбургский Гранкомбанк, Воронежпромбанк и калининградский Инвестбанк. Заграничный бизнес тоже рос: в Латвии был куплен Latvijas Krajbanka, в Великобритании — Poiton York, группа пополнилась банками в Панаме и Доминикане.

Постепенно появились клиенты с громкими именами. В банках Понтонова обслуживались структуры владельца «Нафта Москва» Сулеймана Керимова и основного собственника UC Rusal Олега Дерипаски. Приятелями Понтонова стали владелец AEON Роман Троценко, основатель Mirax Сергей Полонский и владелец «Евросети» Евгений Чичваркин. По словам Понтонова, его группа предоставляла уникальный сервис с участием российских и иностранных банков одновременно: например, конвертация средств проводилась внутри одного операционного дня, когда другие банки тратили на это три.

Тем не менее в 2005 году Банк России не принял в систему страхования вкладов Конверсбанк и Конверсбанк-Москва (переименованный к тому времени Академхимбанк). Формальной причиной был недостаточный уровень внутреннего контроля, но участники рынка говорили, что регулятор подозревал структуры Понтонова в сомнительных сделках. Период трудностей во взаимоотношениях с ЦБ действительно совпал с борьбой с обнальщиками, которую инициировал и возглавил первый зампред ЦБ Андрей Козлов. «Тогда у многих банкиров были проблемы с включением в систему страхования, Понтоновы не были исключением, — вспоминал президент ММВА[69] Алексей Мамонтов. — Козлов решал вопросы на эмоциональном уровне, а вокруг Комитета банковского надзора ЦБ сформировалась группа лиц, использовавших этот ресурс в коррупционных целях». Академхимбанк действительно фигурировал в схемах знаменитого воротилы рынка обналички Бориса Сокальского, который обналичил в 2004 году шестьдесят два миллиарда рублей и был осужден в 2009 году на семь лет. Понтонов-младший признавал, что был знаком с Сокальским с начала двухтысячных и даже продал ему НЭП-банк. Александр Понтонов на допросе в Следственном комитете России подтверждал, что открывал счета для Сокальского, но не знал, как они будут использованы.

Проблемы с включением в систему страхования вкладов Понтоновы разрешили изящно — они присоединили банки группы к калининградскому Инвестбанку, который уже был ее участником. В 2007 году банковская группа Понтоновых занимала двадцатое место по размеру активов в стране. Идея была в объединении банков. Предполагалось, что группа станет единым холдингом, а Инвестбанк проведет IPO[70] или будет продан стратегу.

Банки группы обросли портфелем девелоперских проектов, многие из которых не задались. Среди неудач — несостоявшаяся стройка вместе с Сергеем Полонским двух высоток в Большом Сити (территория между Москва-Сити и промзоной вдоль Хорошевского шоссе), также Понтонов хотел купить хоккейный клуб «Спартак», чтобы начать офисную застройку вокруг дворца спорта «Сокольники». Позже клуб и земля достались банкиру Герману Горбунцову, которому Понтонов продал Конверсбанк-Москва (переименованный в Столичный торговый банк) и Интерпрогрессбанк.

Знаковым событием стала продажа в начале 2007 года банков СТБ и «Интерпрогресс» (единственного московского банка группы, допущенного к системе страхования вкладов). После этой операции Понтоновы купили в Калининграде Инвестбанк. Под этой вывеской и стали работать финансовые учреждения группы «Конверс». Судя по просочившейся в прессу информации, упор был сделан на реальный сектор. Что именно имели в виду банкиры, стало понятно только позднее.

Еще одним из эпизодов деятельности семейной группы Понтоновых стало приобретение одного из английских банков. Итоги этой сделки поставил под сомнение ныне покойный зампред ЦБ Андрей Козлов, написавший письмо соответствующего содержания в контролирующие банки органы. В результате деятельность новых акционеров банка была заблокирована. И только освобождение от влияния семейства Понтоновых вдохнуло в этот финансовый институт новое дыхание. Сейчас английский банк перестал быть семейным и работает исключительно во благо клиентов.

Однажды Mercedes SL55 AMG Владимира Понтонова остановили на пустой ночной дороге за превышение скорости. Изумленный гаишник продемонстрировал владельцу показания радара — триста два километра в час. Скорость, которую обычно показывают гонщики «Формулы-1», соответствовала скорости, с которой Понтоновы строили банковский бизнес. Гаишник предупредил, что если Понтонов будет так ездить, то от него может остаться лишь плевок. Слова стали пророческими для бизнеса Понтоновых.

Мартовским утром 2009 года Александр Понтонов вышел из своего дома на улице Расплетина в Москве и направился к автомобилю. Из окна припаркованной поблизости «девятки» раздалась автоматная очередь, пятидесятивосьмилетний финансист пытался спрятаться за машиной, получил несколько пуль, но не погиб. После нападения семья Понтоновых покинула Россию, Владимир переехал в Лондон, а его отец — в Вильнюс.

Киллеров задержали через несколько месяцев. Ими оказались жители Чечни, которые до этого совершили убийство экс-депутата Госдумы Руслана Ямадаева. В 2012 году Герман Горбунцов, проживавший в Лондоне, написал в Следственный комитет России явку с повинной, где сообщил, что причиной нападения на Понтонова-старшего стала сделка по продаже Конверсбанка-Москва в 2006 году. «В банке была дыра около двухсот тридцати — двухсот сорока миллионов долларов, — писал Горбунцов. — Мы договорились, что я закрою ее своими деньгами, а Понтонов вернет мне их двумя частями: первую половину сразу, вторую — в течение трех лет. Первую он вернул имуществом, а вторую не вернул». Решить проблему Горбунцову якобы предложили его знакомые Петр Чувилин и Сергей Менделеев. Чувилин возглавлял службу безопасности Горбунцова, а Менделеев был менеджером в нескольких банках Понтонова.

Когда Понтонов говорил о Менделееве, в его глазах видно разочарование: «Я считал его своим лучшим другом, мы много общались, отдыхали семьями». Историю с долгом он описывает иначе: «Это был не долг. Сделка была длинной. Она шла в 2007–2008 годах и была пакетной: банк плюс набор проектов в недвижимости. В 2008 году, когда случился кризис, недвижимость переоценивалась. Горбунцов, Менделеев и Чувилин предъявили претензии». Понтонов говорит, что хотел развернуть сделку, но сделать это было сложно, так как к тому времени Горбунцов уже опустошил Конверсбанк-Москва, в частности — перевел три миллиарда рублей в свой банк.

В январе 2009 года Горбунцов встретился с Понтоновым-старшим и Виктором Ямпольским в ресторане «Золотой» на Кутузовском проспекте. На встречу со стороны Горбунцова пришли высокопоставленные представители Чеченской Республики. Один из них был депутатом Госдумы, разыскиваемым Интерполом. В показаниях Горбунцова утверждается, что Чувилин, представлявшийся советником президента Чечни Рамзана Кадырова, пригласил в «Золотой» зампреда правительства Чечни Адама Делимханова. «Чувилин был мальчишом-плохишом, — объяснял Горбунцов. — Он был у меня безопасником, но всегда мечтал о большем. Появление Адама в ресторане было для меня сигналом: не знаю, кто больше испугался, Понтонов или я». В адрес Понтоновых прозвучали угрозы: создателям «Конверс групп» пообещали завести на них дело о финансировании терроризма и передать в рамках расследования в Чечню, если они не вернут Горбунцову долг.

На этом встреча с чеченскими чиновниками не закончилась. Через несколько дней с Делимхановым в «Президент-Отеле», где тогда якобы находился Рамзан Кадыров, встречался Владимир Понтонов. По словам двух людей, осведомленных о ходе встречи, банкир хотел поговорить с Кадыровым, но к нему вышел Делимханов, и разговор не состоялся. Об угрозах Понтонов-старший сообщил в ФСБ, МВД и Генеральную прокуратуру, но это не спасло его от покушения. Понтоновы и Ямпольский сразу же обратились к своим знакомым в ФСБ за помощью. Им сказали, что ничем не могут помочь, если дело касается интересов президента Чеченской Республики.

Бывшие сотрудники «Конверс групп» выдвигали еще одну версию покушения на Понтонова-старшего и последующего бегства отца и сына из страны. Они могли задолжать не только Горбунцову, но и каким-либо представителям Чеченской Республики. «Чувилин и Менделеев — не те люди, от которых убегают из страны», — говорил бывший топ-менеджер Инвестбанка. У Горбунцова и Чувилина действительно были интересы в Чеченской Республике. В мае 2009 года последний присутствовал на открытии филиала ЗАТО-банка в Грозном и вместе с Рамзаном Кадыровым перерезал символическую красную ленту. При этом ЗАТО-банк стал первым частным банком в Чечне — до этого в республике присутствовали только Сбербанк, ВТБ и Россельхозбанк. ЗАТО-банк был проектом Германа Горбунцова.

Вскоре после нападения на Понтонова-старшего в Лондон уехал и Горбунцов. В марте 2012 года на него тоже было совершено покушение — стрелял молдавский киллер прямо в подъезде. Горбунцов обвинял в покушении экс-менеджеров РЖД, которые с помощью Столичного торгового банка заполучили средства из бюджета железнодорожной монополии и якобы хотели навредить здоровью Горбунцова. Петр Чувилин весной 2016 года был осужден на четыре года за мошенничество. Сегодня, по словам Понтонова, у Делимханова нет к нему никаких претензий.

В 2011 году Владимир Понтонов готовился совершить главную сделку в своей жизни, и, конечно, это были автомобили, а не банки. Он узнал, что концерн General Motors (GM) выставил на продажу шведский Saab. «Возможность купить такой бренд появляется раз в жизни, и ее нельзя было упускать», — говорил Понтонов в интервью Forbes. Он полетел в Швецию, чтобы лично убедить ее правительство в серьезности своих намерений. Тогда шведы наняли детективное агентство Kroll, чтобы проверить самого Понтонова и происхождение его денег. По принятой практике, Понтонов для этих же целей подписал контракт с IPSA[71]: отчеты двух агентств должны были совпасть и, как говорил банкир, в целом совпали. Никакого криминала детективы не нашли. В итоге, несмотря на нерешительность шведских властей и неуступчивость GM, сделка на семьдесят четыре миллиона долларов была почти готова.

Партнерами Понтонова должны были стать китайские компании. С ними была договоренность о реализации в Китае порядка двухсот пятидесяти тысяч автомобилей; также рассматривалась сборка автомобилей в Калининграде. Этот объем выводил Saab на безубыточность; возможно, Понтонов смог бы решить и проблему с банками. Девятнадцатого декабря 2011 года китайцы должны были получить миноритарный пакет Saab, но в этот день Saab подал в шведский суд заявление о своем банкротстве. Летом 2012 года компанию выкупил шведско-японско-китайский консорциум.

Конец 2011 года был особенно трудным для Понтонова: именно тогда начался развал его империи. Незадолго до сорвавшейся сделки по покупке Saab, шестнадцатого ноября 2011 года, смертельный удар по «Конверс групп» нанесло правительство Литвы, решив национализировать банк «Снорас». Понтонов утверждал, что решение о национализации исходило от президента Литвы и было связано с личной неприязнью к нему. «Снорас» владел тридцатью четырьмя процентами медиагруппы, критиковавшей власти. Кроме того, председатель правления «Снорас» и акционер банка с долей двадцать пять процентов Раймондас Баранаускас был близок к оппозиционной социал-демократической партии Литвы. «Еще во времена покупки Понтоновым “Снораса” Литовский Сейм принял крайне дискриминационный закон, позволяющий национализировать банк на основании того, что его деятельность несет угрозу финансовой безопасности Литвы, — рассказывает знакомый бизнесмена. — Литовцы ждали несколько лет, чтобы применить его». Через несколько дней после национализации «Снораса» Понтонов и его партнер Баранаускас были задержаны в Лондоне. Представители «Снораса» обвинили их в мошенничестве и финансовых махинациях, в результате которых они вывели из банка около пятисот миллионов евро. Сейчас судопроизводство по этому иску в Лондоне остановлено, но в банке «Снорас» сообщили Forbes, что в ряде европейских юрисдикций продолжаются судебные разбирательства в отношении кредитов, полученных Понтоновым, его супругой и родственниками. Через пять дней после национализации банка «Снорас» была отозвана лицензия у Latvijas Krajbanka. «Конверс групп» фактически не стало. Личные активы Понтонова — яхты, дома и машины — были арестованы. В 2014 году Latvijas Krajbanka тоже подал иск против бывшего владельца, и в мае 2016 года Высокий суд Лондона признал, что из-за действий Понтонова банк потерял шестьдесят с половиной миллионов евро и еще тридцать миллионов и восемьсот тысяч евро в виде невозвратных кредитов, выданных на компании Понтонова.

Затем бизнесмен был поглощен тяжбами с Литвой. Он говорил, что в случае успеха сможет расплатиться по долгам с клиентами «Конверса», называя свои обязательства джентльменским соглашением. В «Снорасе» также застряли деньги «Базэла». Не возражал против того, чтобы получить деньги, и Герман Горбунцов. По его словам, в Лондоне они с Понтоновым поняли, что стали жертвой одних и тех же людей, и Горбунцов решил сократить долг Понтонова до пятидесяти миллионов долларов.

В Москве Понтонов частным образом давал консультации в области M&A[72] и финансов и говорил, не вдаваясь в подробности, что у него есть личный проект в финансовой сфере. Forbes удалось обнаружить несколько финансовых компаний, связанных с ним.

В марте 2019 года Выборгский суд Петербурга приговорил Владимира Понтонова к двум с половиной годам колонии общего режима за мошенничество со ста пятьюдесятью миллионами рублей банка «Советский» и оштрафовал на триста тысяч рублей. Помимо этого, в ходе расследования были установлены несколько десятков фиктивных фирм, которые получали ничем не обеспеченные кредиты не только в «Советском», но и целом ряде других кредитных учреждений Москвы и Санкт-Петербурга. Следствие не исключало, что за этими аферами также могли стоять контролируемые Владимиром Понтоновым организации.

Суд Видземского предместья Риги признал бывшего президента Latvijas Krajbanka и совладельца банка Владимира Понтонова виновными в хищении в особо крупных размерах и приговорил их к лишению свободы и конфискации имущества, а также взыскал с них двадцать семь миллионов евро. Понтонов был приговорен к шести годам лишения свободы. Арестованные во время следствия принадлежащие Понтонову эксклюзивные автомобили, средства на банковских счетах и доли капитала в нескольких компаниях конфискованы в пользу латвийского государства.

Если верить психологам, успех любого бизнесмена в первую очередь обусловлен особенностями его характера. В случае с Владимиром Понтоновым, основателем банковской группы «Конверс», главной направляющей силой карьеры стал авантюризм.