После продажи токсичного актива в виде здания на улице Большая Полянка у Гриши наконец появились свободные денежные средства и стало намного больше свободного времени. В последние полгода в материальном плане приходилось нелегко. Он был вынужден постоянно держать в сейфе крупные суммы наличными на всякий случай, дабы не попасть впросак с этой ненавистной уже всем «Полянкой». Ввиду нередко появлявшихся кассовых разрывов в холдинге пришлось даже обратиться за помощью к старому товарищу по Супримэксбанку Саше Щелкунову. Он стал большим человеком — председателем правления банка «София» — небольшого, но вполне состоятельного. Александр довольно оперативно согласовал и выдал структуре Тополева крупный кредит под залог автопарка.
Два миллиона долларов Григорий перевел на свой офшорный счет на Кипре в качестве страхового депозита. Он не хотел, чтобы про эту заначку знал кто-либо, особенно жена, которая в последнее время все больше усложняла ему жизнь семейными разборками. Оксана терпеть не могла друзей и коллег мужа и всячески это демонстрировала. Она, словно энергетический вампир, питалась скандалами, а Гриша, наоборот, всегда держал эмоции при себе: выяснения отношений переживал внутри себя и довольно сильно.
В качестве отдушины он использовал свою новую страсть — яхтинг. На выставке в Экспоцентре Григорий приобрел себе шикарный катер за полмиллиона долларов и назвал его «Медаглия». По выходным он пропадал на реке, рассекая по водоемам Московской области, а в августе вместе с друзьями совершил пятидневный переход из Москвы в Санкт-Петербург. Этот вид отдыха настолько запал ему в душу, что Тополев решил прикупить для себя любимого лодку побольше, с дислокацией в одном из портов Средиземного моря, и даже внес предоплату в размере ста пятидесяти тысяч долларов своему знакомому яхтсмену Денису Березкину, который профессионально занимался куплей-продажей яхт.
Семейная жизнь Григория, мягко говоря, не складывалась, и близости с женой не бывало месяцами. Но так как физиологические потребности никто не отменял, в окружении Тополева все чаще стали появляться светские львицы и девушки из модной тусовки. Будучи человеком широким и небедным, он сорил деньгами, вызывая к себе все больший интерес противоположного пола. Так он стал спонсором молодой певицы из «Фабрики звезд»[112] со всеми вытекающими обстоятельствами, затем — любовником одной из участниц известной на всю страну российской поп-фолк-группы, а потом вообще кинулся во все тяжкие и даже вытащил из стриптиз-бара симпатичную деваху, пообещав сделать из нее звезду музыкальной сцены.
Его одноклассник Петя Шершавый занимался раскруткой молодых талантов и был довольно известным продюсером шоу-бизнеса. Ему-то и позвонил Гриша, чтобы выполнить свое обещание, данное юной прелестнице. Друг детства был наслышан об успехах Тополева в бизнесе и с удовольствием согласился помочь ему при дополнительных условиях.
— Конечно, я могу раскрутить твою красотку! — убедительно заявил Петр. — Найдем для нее репертуар, запишем альбом, выпустим пару клипов на ТВ — только плати! Но для начала надо ее прослушать. Если голос и талант есть, то уже легче. Наймем преподавателей по вокалу и хореографии — и в бой.
— Ну, с хореографией у нее все в порядке: она в стриптиз-клубе на шесте так крутится, что мало кто повторить сможет. И танцует классно! Голос тоже вроде есть… — прокомментировал таланты своего протеже Григорий.
— Даже если нет голоса, не страшно! У нас больше половины артистов под фанеру[113] поют, — авторитетно заявил Шершавый. — Ну, не мне тебе об этом рассказывать! Ты же все и сам прекрасно слышал, когда с Сашкой из «Завода» по концертам мотался.
— Да, это точно… Хотя они пару раз при мне и сами пели, когда оборудование вдруг сломалось, — задорно ответил Гриша, и они посмеялись.
— А чего вы вдруг расстались? Вроде неплохо вместе смотрелись…, — поинтересовался Петя.
— Почти полгода мы встречались… — задумчиво произнес Тополев, вспоминая недавние события. — Познакомились на корпоративе моего холдинга. Ее группа выступала у нас в ресторане на новогоднем вечере. После концерта ее подружки уехали, а она осталась в импровизированной гримерке. Я подошел к ней, и у нас закрутилось по-взрослому. Я даже пару раз с ней ездил в Лондон и Париж, где у ее группы были концерты. Про выезды по нашей стране я и не говорю…
— Так почему расстались-то?
— Понял, что в основном я ей нужен был для секса и ради денег. Конечно, такая девушка, как она, стоит тех вложений, что я сделал. Но мне все-таки хотелось любви и преданности, а не меркантильного подхода. Наверное, поэтому я и оставил ее в Третьяковском проезде в одном из самых дорогих магазинов мира, поняв, что больше тратиться на нее не хочу.
— Это было жестоко с твоей стороны! — заявил Шершавый. — Девочка набрала полную тележку вещей, а ты смылся, так и не оплатив покупки!
— А ты что, слышал об этой истории? — удивленно спросил Гриша.
— Конечно! Вся Москва про это гудела. По моим данным, она там тысяч на сто бакинских[114] набрала шмоток, а тут такой облом!
— Ну надо же…
— Не переживай! — поддержал одноклассника Петр, почувствовав его замешательство. — Больше половины моих знакомых в шоу-бизнесе за тебя. Давно было пора кого-нибудь из этих «поющих трусов» наказать! — сказал он и засмеялся.
— Надеюсь, Валя будет не такой! — с надеждой произнес Григорий. — По крайней мере, пока денег с меня не тянет, как Сашка.
— Поживем — увидим! — философски заключил Шершавый. — По поводу сотрудничества предлагаю тебе следующий формат. Я сейчас продюсирую свою жену. Ты ее должен знать: она довольно известна в шоу-бизе. Так вот, я могу одновременно работать с ней и с твоей Валентиной. Это будет намного дешевле, чем раздельно. Короче, ты оплачиваешь все издержки для обеих девушек, тогда мои услуги будут для тебя бесплатными. Согласен?
— Петь, как посчитаешь нужным, так и делай! Я все равно ничего в этом не понимаю, — согласился Гриша. — Когда будут нужны деньги, просто звони мне, и я передам столько, сколько потребуется.
— Договорились! Тогда для начала с тебя двадцать пять тысяч долларов. Это для…
— Даже не продолжай! — остановил его Тополев. — Мне это и вправду не интересно. Когда присылать к тебе Валю с деньгами?
— Да хоть сегодня!
— Отлично!
— Вот еще что хотел у тебя спросить… — немного конфузясь, начал Петр. — Я слышал у тебя есть новенький кабриолет «БМВ 645».
— Да, в прошлом году купил. Зверь, а не машина!
— А можешь дать мне его на время для съемок в клипе и в фильме, который я продюсирую?
— Да, не вопрос, забирай! Валюшка тогда на нем к тебе сегодня и приедет.
— Спасибо огромное! На созвоне.
Последние события, связанные с уголовным делом против сына, Екатерина пережила с трудом. Все эти обыски и допросы сильно нервировали ее, заставляя самостоятельно искать выходы из сложившейся ситуации. Материнским сердцем она чувствовала, что это только начало чего-то плохого. После нескольких бессонных ночей она пришла к выводу, что лучшим средством от милицейского беспредела может стать Гришина публичность. Она переговорила со своим знакомым из Администрации Президента на тему выдвижения своего отпрыска в политику, и тот посоветовал ей купить место в Общественной палате.
— Мам, я не хочу быть политиком! — заявил Григорий, выслушав предложение Екатерины.
— А дело совсем даже не в политике! Общественная палата — это консультативно-совещательный орган РФ, созданный только что — первого июля 2005 года. А работать она начнет в январе следующего.
— И чем там надо будет заниматься? — спросил раздраженно Тополев.
— А вот… Я тут даже записала для тебя точную формулировку, — ответила Катя и зачитала с клочка бумажки: — «Палата проводит общественную экспертизу социально значимых проектов федеральных законов, проектов законов субъектов РФ, проектов нормативных правовых актов органов исполнительной власти РФ и проектов правовых актов органов местного самоуправления».
— Ну и зачем мне это?
— Ты станешь государственным человеком, публичной личностью! Как ты не понимаешь? Твоим недругам будет не так просто с тобой бороться. Я уж не говорю об уголовных делах против тебя! Десять раз подумают, прежде чем рыпаться в твою сторону.
— И сколько это стоит? — недоверчиво спросил Гриша.
— Всего пятьдесят тысяч долларов!
— Сколько?
— Ты в два раза больше заплатил милиции за твой перевод в статус потерпевшего, — нашлась Екатерина. — А сколько таких уголовок еще может быть? Понтонов так просто не сдастся! И не он один.
— Ладно, уговорила, — согласился Тополев и достал из сейфа пять банковских пачек зеленого цвета.
Если раньше Гриша и помышлять не смел о каком-либо шахер-махере в Шереметьево, то теперь, почувствовав вкус крови и шикарной жизни, он соглашался на любые сделки, даже с криминальным душком. Он и сам не заметил, как изменился в худшую сторону. Работая в банке, был приверженцем честного ведения бизнеса и свободной конкуренции, но, оказавшись в реальном мире, окунувшись в бандитские разборки, увидев воочию мошенников и авантюристов, получив богатый опыт общения с чиновниками разных мастей и с сильными мира сего, занеся не один пакет с взятками и откатами, он понял, что до этого жил в другом мире. Вот именно, в стеклянной банке, где ему в основном приходилось общаться с такими же, как он, дилерами — людьми слова и чести. С теми, с кем можно было договариваться на словах, скрепляя любой контракт рукопожатием. Бизнес-сообщество оказалось совершенно другим — полной противоположностью его прошлой банковской жизни: здесь бились до крови, шли по трупам, подставляли и обманывали, а делали все с одной целью — стать богаче, чем были вчера. И если ты поступаешь не так, как остальные, то тебя просто-напросто съедят проплывающие мимо акулы, причем просто так, потому что они всегда голодны.
Люди, ступившие на темную сторону, всегда чувствуют и видят своего побратима. Именно поэтому к Тополеву потянулись людишки самых разных мастей с криминальными предложениями и серо-черными схематозами. Одной из крупных рыб в мутной воде Аэрофлота был технический директор авиакомпании. Он одним из первых заметил изменения в поведении Тополева и решился на разговор с ним.
— Григорий Викторович, как вы смотрите на то, чтобы мы с вами поработали на пару? — спросил Воровский, приглашая зайти в свой кабинет Тополева — руководителя крупнейшего подрядчика в его компании.
— Я только за, Владимир Николаевич! — согласился Тополев.
— Выпьешь со мной? Мне шикарный коньяк из Франции привезли. Такого в магазинах не найдешь!
— С вами выпью, — принял предложение Гриша и присел за стол напротив топ-менеджера авиакомпании.
Воровский разлил янтарный напиток по снифтерам[115]. Рюмка для коньяка, словно маленький стеклянный замок, отражала свет, проникающий в комнату. Ее тонкие изящные стенки напоминали о хрупкости и изысканности этого напитка. Золотистый цвет коньяка, налитого в нее, переливался в лучах дневного света, превращая его в жидкое золото. Аромат, исходящий от рюмки, наполнял комнату, создавая атмосферу уюта и комфорта. Коньяк был теплым и мягким, как бархат, ласкал горло своим теплом. С каждым глотком рюмка пустела, но само ее присутствие оставалось неизменным — словно напоминание о том, что радость и удовольствие всегда рядом, стоит только протянуть руку. В такие моменты тянет на откровенность с собеседником, а сопутствующая процессу пития атмосфера способствует переходу от знакомства к дружбе.
— Судя по всему, как я понял, ты теперь готов к высокомаржинальным сделкам с завышенным процентом ретро-бонусов? — поинтересовался Воровский у молодого бизнесмена.
— Эк вы закрутили, Владимир Николаевич! Высокомаржинальные, ретро-бонусы… Говорите по-русски! Надо что-то спереть и поделиться с вами?
— Ну как ты сразу… некрасиво… — засмущался топ-менеджер Аэрофлота, пожалев, что начал этот разговор. Он все еще побаивался Григория из-за его связей в ФСБ, а перед тем, как приступить к этой теме, несколько раз подумал и все взвесил.
— Да ладно! Мы тут все люди взрослые и хотим взять от этой жизни по максимуму, — цинично заявил Гриша. — Выкладывайте, что там у вас. Я никому не скажу о нашем разговоре.
— Хорошо, — немного успокоившись, согласился Воровский. — На нашем складе лежит партия новых тормозных колодок для шасси самолетов. Я могу провести их как несоответствующие летной годности по срокам хранения. Выберу твою компанию как подрядчика по утилизации. Ты вывезешь их со склада и тут же завезешь обратно как новые. Я помогу подготовить соответствующие документы. Аэрофлот оплатит тебе и утилизацию, и поставку нульцевых[116] колодок. Прибыль — пополам!
— Шикарная схема, Владимир Николаевич! И о какой сумме заработка идет речь?
— Если ты согласен поставить сделки такого рода на поток, то речь может идти о сотнях тысяч долларов в квартал. А может быть, и о миллионе.
— Каждому? — обрадовался Гриша.
— Каждому, каждому, — одобрительно закивал Воровский. — Аэрофлот — компания богатая, такие суммы и не заметят даже. У нас миллионами воруют — никто даже слова не скажет.
— Я готов! Когда приступаем?
Тополев выполнил свое обещание и никому, кроме своих близких друзей и соратников по бизнесу, не рассказал о договоренности с техническим директором авиакомпании. Антон, Виктор и Николай с энтузиазмом восприняли эту возможность быстрого заработка. Они, как и Гриша, уже почувствовали вкус к жизни после неплохого куша, полученного от операции «Полянка», и теперь только и мечтали о новых ярких эмоциях, адреналине в крови и долларовых купюрах в личных сейфах.
Муж Гришиной однокурсницы Светы Быковой Сергей работал в милиции — был начальником отдела по борьбе с наркотиками на транспорте. Тополев неоднократно оказывал помощь его отделу, предоставляя для оперативно-розыскных мероприятий дорогие автомобили, крупные суммы наличных, а иногда — даже аппаратуру для прослушивания телефонов. Григорий передал в дар Сережиному управлению милиции автомобиль «Нива» с полным обвесом, за что был награжден грамотой от УВД.
Однажды вечером Сергей приехал за женой на работу и заскочил в кабинет Тополева. У него, как обычно в такое время, сидели все друганы: они обсуждали последние новости холдинга.
— Привет честнóй компании! — поздоровался милиционер. — Сколько денег сегодня заработали? — как бы в шутку поинтересовался он.
— Да куда нам до вас, ментов! — съязвил в ответ Гриша.
— Хотя ты, Серега, какой-то неправильный мент, — подключился к разговору Чупров. — Твои коллеги в других структурных подразделениях внутренних дел давно уже на «меринах»[117] ездят и дома на Новой Риге[118] покупают, а ты все в двушке в хрущевке[119] прозябаешь с женой и ребенком.
— И ездишь на стареньких «жигулях»! — добавил информированный Виктор Налобин.
— Все-то вы про меня знаете… — беззлобно ответил Сережа. — Так помогите вставшему на путь истинный капитану милиции!
— Конечно, поможем! — поддержал друзей Николай Золотарев. — Сколько сегодня принес?
Сергей вынул из внутреннего кармана увесистый пакет с белым порошком и положил его перед парнями на стол.
— Сегодня взяли цыган в Мытищах с более чем килограммом героина. Я отсыпал граммов триста для ровного счета. Можете передать Филу в Подольск на реализацию. Мне, как обычно, семьдесят процентов.
— Это что еще за шутка такая? — злобно отреагировал Гриша. — Вы что, охренели в конец? Какой героин? Какой Фил? И что это значит — «сколько сегодня принес»? Вы это уже не первый раз вытворяете?
— Деньги не пахнут, Гриш! — в шутливой форме попытался остудить шефа Антон. У него, любимчика, это частенько получалось, и он этим умело пользовался.
— Я вам дам «не пахнут»! — разозлившись вконец, негромко произнес Тополев, взял со стола кулек и направился с ним в уборную, расположенную в комнате отдыха, в конце его рабочего кабинета. Там он открыл пакет и высыпал все содержимое в унитаз. — Еще раз принесешь эту дрянь в мой офис, выгоню и тебя на улицу, и твою жену — с работы! — заявил он Сергею, вкладывая в его ладонь пустой полиэтилен. — Ты меня понял?
— Ты не прав, Григорий Викторович! — после затянувшейся паузы произнес Виктор. — Не Сережа, так кто-нибудь другой эту наркоту из ментовки сопрет и продаст налево. А так ему хоть какая-то копейка перепадет, да и Филу работенки подкинем.
— Мы бы и без тебя обошлись, как в прошлые разы, — добавил Антон. — Просто сегодня Сережа большую партию принес. Ему надо деньги сразу отдавать, а у нас столько нет, сколько у тебя. Поэтому мы и решили на свой страх и риск тебя к нашему маленькому бизнесу приобщить.
— Это не бизнес, а наркоторговля! Я с этим явлением в Шарике борюсь, как умалишенный, а вы мне эту заразу в офис несете? Вы же знаете мою позицию. Я категорически против наркоты! И там, где я, ее не будет.
— Выбрасывать-то зачем надо было? — обиженно произнес капитан милиции. — Не хочешь помочь с реализацией, так отдай товар обратно. Я кому-нибудь еще продам. Ты представляешь, на какую сумму тут было?
— Ничего страшного! Уроком вам всем будет, — ответил Гриша. — Всем повторяю: если еще раз узнаю, что вы этой дурью балуетесь, выгоню к чертовой матери без зазрения совести!
— Все, все! Больше не повторится! — постарался перевести разговор в шутку Сережа. — Только не ругайся. Машинку мне на завтра выделишь для ОРМ[120]? Поедем с напарником снова в Мытищи на твоем «мерседесе» в качестве подставных покупателей. Эти наркодилеры как видят твой «шестисотый», обо всем напрочь забывают. Им даже наши рожи ментовские кажутся не такими знакомыми! В общем, каждый раз в точку попадаем. Ну что, дашь?
— Дам, конечно! — остыв, согласился Тополев. — На дело всегда дам!
Сергей приобнял приятеля в знак примирения, но обиду за наркотики затаил.
Александр Алексеевич Невзглядов был очень редким гостем в московском офисе «Медаглии». Он возглавлял государственную компанию по авиационной безопасности в Шереметьево и большую часть своего рабочего времени мотался вокруг да около аэропорта. Нередко забегал в офис транспортной компании холдинга, что в гостинице «Новотель», рядом со вторым терминалом. Ну, и каждые последние выходные месяца ездил вместе с Григорием на охоту в Завидово. Вернее, Тополев ездил вместе с ним. В охотхозяйстве Невзглядова все знали, очень уважали и ценили, предоставляя лучший сервис и лучшего зверя. Гриша оплачивал все это веселье, и такой расклад устраивал их обоих, хотя они считали себя друзьями, несмотря на приличную разницу в возрасте. Поэтому когда генерал неожиданно вошел в Гришин кабинет в новом офисе на Садовом кольце, да еще и с сопровождающим его сильно загорелым мужчиной, он, с одной стороны, удивился, а с другой — обрадовался. Саша был человек-праздник: всегда в хорошем настроении, одет с иголочки и не с пустыми руками. Вот и в этот раз он притащил бутылку дорогого виски и целый пакет восточных сладостей.
— Приветствую тебя, дорогой! — поздоровался с порога Невзглядов. — А ты неплохо устроился в этом особнячке! Прямо в центре, на Садовом — такая прелестная недвижимость. Поздравляю!
— Здравствуйте, Александр Алексеевич! — улыбаясь в ответ, поприветствовал гостя Тополев. — Какими судьбами на наших галерах?
— Вот, познакомься с моим давнишним другом и соратником по борьбе Михаилом Петровичем, — представил своего спутника Невзглядов. — Мы с ним не один год вместе в Сирии проработали. Он по официальной посольской линии, а я, как ты знаешь, — по нелегальной.
Гриша слышал от матери, да и сам Александр Алексеевич иногда по пьяной лавочке рассказывал ему на охоте о том, что с десяток лет провел на Ближнем Востоке, работая на советскую, а затем и российскую разведку. Но особых подробностей своих приключений не приводил.
— Попроси секретаршу организовать нам стаканчики для элитного напитка и тарелочки под закуску, — попросил Невзглядов своего молодого друга. — У нас к тебе серьезный разговор, а на сухую на Руси такие вещи не делаются!
Выпив пару бокалов и рассказав друг другу с десяток анекдотов, компания была готова приступить к обсуждению вопроса, ради которого они здесь и собрались.
— Я не знаю, говорила тебе твоя мама или нет, — начал Невзглядов, — но пару месяцев назад я просил ее познакомить меня с Виктором Дутом. Она согласилась, однако результат этой встречи меня не порадовал.
Гриша, естественно, был прекрасно осведомлен об этом разговоре и встрече. В начале девяностых семейная фирма Тополевых работала совместно с выпускниками института военных переводчиков и их товариществом с ограниченной ответственностью «Лиско». Компания была названа так в честь ее основателя и руководителя Юрия Лисицы. Виктор Дут тоже был учредителем «Лиско». Вместе они занимали одно помещение на первом этаже жилого дома на улице Тверской, неподалеку от Белорусского вокзала. Команда молодых парней вносила свой задорный колорит в бизнес умудренных опытом сорокалетних Гришиных родителей. В то время они занимались поставками алкогольной продукции из Словакии и кондитерских изделий из Польши, и фуры с продукцией из восточной Европы шли одна за другой. Григорий, будучи студентом, частенько подрабатывал у матери, разгружая контейнеры, как обычный грузчик. Нередко он бывал и в офисе их совместного предприятия, где и встречал Виктора — будущего оружейного барона.
— Так вот, — продолжил Невзглядов, — мы с Михаилом Петровичем подумали и решили, что после отказа Дута у нас не остается других вариантов, как пригласить тебя в нашу сделку. Ты с твоими возможностями и деньгами вполне сможешь потянуть!
— Спасибо огромное за предложение! Но вы же знаете, я не занимаюсь оружием. Даже понятия не имею, как им торговать, — заявил Гриша. — И потом, как я знаю, против Сирии введены строгие санкции, и Россия их придерживается.
— Речь идет не об оружии, а о поставке запчастей к авиационной технике двойного назначения. Это ООН[121] позволяет делать даже в Сирии.
— Молодой человек! — присоединился к диалогу Михаил Петрович. — Сирийцы живут под санкциями с 1979 года — с тех пор, как их страна попала в список спонсоров терроризма. В действительности сирийско-американские отношения обострились после подписания в 1978–1979 годах Кэмп-Дэвидских соглашений, установивших мир между Египтом и Израилем. Сделка прошла при посредничестве США и сопровождалась жесткой критикой со стороны арабских стран, в первую очередь — Сирии. Они посчитали действия Египта нарушением главных принципов Хартумской резолюции Лиги арабских государств: «Нет — миру с Израилем, нет — признанию Израиля, нет — переговорам с Израилем». В результате введенных в 1979 году санкций компаниям из США были запрещены прямые инвестиции в сирийскую экономику, а Дамаск больше не мог рассчитывать на займы в американских финансовых организациях. Впрочем, нельзя сказать, что это сильно отразилось на жизни простых граждан, правящей элиты и даже бизнеса: сирийские предприниматели вскоре нашли выходы на партнеров из США при посредничестве соседнего Ливана, чья либеральная экономическая политика была благодатной почвой для развития торговли. Однако, объем товарооборота между Сирией и США никогда не превышал трехсот миллионов долларов и не оказывал определяющего влияния на сирийскую экономику. Однако после прихода в Белый дом Джорджа Буша-младшего и провозглашения в 2001 году глобальной войны с терроризмом Соединенные Штаты вновь решили надавить на Сирию. Новый американский президент традиционно обвинил Дамаск в поддержке международного терроризма в лице все той же «Хезболлы»[122], в сотрудничестве с Саддамом Хусейном[123] и даже в разработке оружия массового уничтожения. В результате в 2004 году против Сирии ввели новые запретительные меры. Санкции предполагали запрет на поставку вооружений и лишение страны возможности покупать любые товары, кроме гуманитарного назначения, в частности — медикаментов и продовольствия. Также заморозили сирийские счета в США и запретили авиасообщение. Эти меры грозно выглядели на бумаге, но в действительности оказались не такими уж и страшными. После введения первых санкций товарооборот с США постепенно сокращался, но у сирийцев уже был опыт поиска альтернативных партнеров. Большинство запрещенных товаров вскоре удалось заместить, в том числе за счет местного производства. Что же касается замороженных счетов, то после того, как в 1979 году американские банки отказали Сирии в кредитах, сирийцы потеряли интерес к финансовым учреждениям США. Замораживать было практически нечего.
— Это он к тому говорит, — дополнил товарища Невзглядов, — что у сирийских друзей денег много, и расплатиться с нами за поставки будет чем.
— А Сырников в курсе этого разговора? — неожиданно спросил гостей Гриша.
— А как же! Я первым делом с ним посоветовался по поводу твоей кандидатуры. Он прямо сказал: «Пусть Гриша наконец использует заработанные на “Полянке” и в Шереметьево деньги на благое дело и нужды Родины».
— Ну, раз так, давайте продолжим, — согласился Тополев. — Что от меня требуется?
— Мы собираемся для начала поставить в Сирию вертолеты и запасные части к самолетам, — начал объяснять бизнес-план Александр Алексеевич. — Это все товары двойного назначения. Сам понимаешь, наши советские многоцелевые вертолеты «Ми» могут быть как военными, так и гражданскими. Поэтому нам с тобой ничего не мешает и не запрещает продавать в Сирию «мишки» как авиационный транспорт для медицинских целей, так и в качестве вертолетов гражданской авиации или как летных средств для предотвращения чрезвычайных ситуаций. А там уж дело сирийского правительства, если они вдруг эти вертолеты переоборудуют в военные.
— То же касается самолетов и запчастей к ним, — добавил Михаил Петрович. — Наши «тушки» могут быть как гражданскими бортами, так и военными.
— Это я понял! — сказал Гриша. — Где мы все это добро возьмем? У меня выходов на производителей вертолетов нет.
— А это как раз наша часть сделки! — ответил Невзглядов. — У Михаила Петровича остались прекрасные связи на Украине. Там можно купить что угодно и совсем недорого. Мы на днях общались с тамошними бизнесменами, и они готовы наладить поставки морем — необходимый для нас объем.
— Я так понимаю, дело осталось за деньгами, то есть за мной? — снова спросил своих гостей Тополев.
— Ловишь на лету, Григорий Викторович! — похвалил его Невзглядов.
— Только проплаты на Украину и получение денег от сирийской стороны необходимо проводить не через Россию, — уточнил Михаил Петрович.
— Это понятно… — согласился Гриша. — У меня есть активный офшорный счет на Кипре, через который мы сможем всю эту сделку провести. Сколько денежных средств потребуется для начала?
— Для начала? Я думаю, миллионов пять долларов для обозначения наших далеко идущих намерений будет достаточно. Потом пойдут предоплаты от покупателей, и мы сможем спокойно выйти на объемы в десятки миллионов, а то и больше, — пояснил Михаил Петрович.
— Есть у тебя такие деньги в свободном доступе, Григорий Викторович? — спросил друга Невзглядов.
— Пятерка как раз и есть, но не больше. Остальное в деле, и вытащить быстро не получится.
— А в Соединенных Штатах — миллион? — спросил Александр Алексеевич и подмигнул. — Помнишь, в прошлом году я тебе помогал их на рейс Аэрофлота пронести, когда ты в Америку летел? Или потратил там все?
— Это мой неприкосновенный запас. И потом, чтобы их забрать, необходимо мое личное присутствие в тамошнем банке.
— Да и ладно! Пятерки вполне хватит, — заявил Михаил Петрович. — Если вы согласны начинать, то уже на этой неделе необходимо быть в Дамаске[124] на переговорах. Нас очень ждут.
— Остается самый главный вопрос. Сколько я на этом заработаю?
— Ну да, мы совсем забыли, что имеем дело с коммерсантом, — согласился с законным интересом Гриши Невзглядов.
— Не менее двух концов поднимете за год, — ответил бывший дипломат. — Слово даю!
— Эва! Но как? А можно поподробнее в цифрах?
— Конечно! — ответил Михаил Петрович. Видно было, что он разбирается в ценах на черном рынке гораздо лучше своего товарища. — К примеру, бэушный военный вертолет на Украине стоит от трехсот до пятисот тысяч долларов — в зависимости от модели и состояния. А сирийцы готовы покупать их у нас за миллион. Но тут еще надо учесть стоимость доставки по морю. Не каждый судовладелец согласится брать на борт такого рода товар! Соответственно, и тариф будет повышенный. Но при любом раскладе около ста процентов навара нам обеспечено.
— А почему на Украине эти вертолеты так дешево стоят?
— Коррупция! Как щербатый в президентское кресло уселся, так у них вольница и началась: воруй не хочу. Каждый мало-мальски значимый чинуша гребет под себя, как в последний раз. Отсюда и демпинг! У них старых советских запасов вооружения после развала СССР осталось так много, что можно спокойно не одну войну обеспечивать. Вот и распродают со скидками по всему миру. А нам этой ситуацией грех не воспользоваться!
— Щербатый — это Ющенко[125], что ли? — переспросил Гриша.
— Он самый! Его как отравили какой-то гадостью, так все лицо и покрылось язвами и коростой. Отсюда и прозвище такое получил.
— А как вы думаете, это наши его траванули? — поинтересовался любопытный Тополев у информированных старших товарищей.
— А на хрена нам это? — ответил Невзглядов. — Мы почти уже было протащили на президентское кресло нашего кандидата — Януковича, а тут как гром среди ясного неба — это отравление. Именно оно стало катализатором оранжевой революции[126] и победы прозападного лобби на Украине. Так что России в последнюю очередь было выгодно устраивать этот цирк. И поверь мне, старому разведчику: если бы наши спецы хотели его отравить, то этого Ющенко давно бы похоронили.
— Ладно. Вернемся к нашим баранам! Я по поводу вертолетов. А ваш интерес в чем? — перевел разговор Григорий в деловое русло.
— Наши с Сашей сорок процентов от прибыли. Я считаю, что это будет справедливо. Тем более что весь схематоз придуман нами. С вас — только деньги и офшорные счета.
— Не согласен! — вдруг заявил Тополев. — На мне все риски: как финансовые, так и репутационные. Я даже не говорю о теоретической возможности уголовной ответственности за торговлю оружием. Поэтому я считаю, что семьдесят на тридцать будет справедливо!
Разведчик с дипломатом переглянулись, молча переговорили друг с другом с помощью мимики лица и согласились с этим предложением. Григорий поднял трубку телефона и набрал номер секретарши.
— Танечка, закажите, пожалуйста, три билета в Дамаск первым классом на ближайшие дни.
Дамаск, город с многовековой историей и неповторимым колоритом, является подлинным сокровищем Ближнего Востока. Расположенный на перекрестке древних торговых путей между Востоком и Западом, он стал свидетелем расцвета и падения могущественных империй, и каждый из них оставил свой след на его архитектурном облике. Затянутая легкой дымкой столица Сирии предстает перед глазами путника, словно сказочный мираж, возникший посреди бескрайней пустыни. Высокие минареты мечетей взмывают ввысь, соперничая с голубым небом, а старинные здания, украшенные изысканными узорами, создают ощущение погружения в восточную сказку. Улицы Дамаска, всегда оживленные, наполненные голосами торговцев и прохожих, окутаны ароматами пряностей и свежеиспеченного хлеба. Здесь можно найти все, что душе угодно — от золотых украшений и изысканных шелков до восточных сладостей и душистого кофе. Но не только богатство и красота привлекают путешественников в Дамаск. Город славится своим гостеприимством и радушием, а местные жители всегда готовы помочь приезжим найти дорогу или поделиться своими знаниями о столице и ее истории.
Дамаск хранит в себе тайны веков и мудрость народов, которые когда-то населяли его. Его стены помнят множество событий, его камни могут рассказать больше, чем книги. Он является одним из самых привлекательных туристических направлений Ближнего Востока, и его культурное и историческое наследие привлекает путешественников со всего мира. Оглядываясь на его улицы, можно почувствовать дыхание времени и осознать, что жизнь здесь всегда была полна событий и приключений. Вот и Гриша оказался втянутым в такую ближневосточную авантюру, которая в последствии перевернула всю его жизнь.
Тополев сидел в баре элитного пятизвездочного отеля в самом центре сирийской столицы и ждал своих компаньонов. Они еще с утра уехали в правительственный квартал и обещали к обеду вернуться с могущественным чиновником, от которого зависел успех всего их предприятия. Они решили не тратить время на отдых и сразу же приступили к делу. Гриша и представить себе не мог, что предстоящие переговоры пройдут с самим министром обороны страны. Нет, конечно же, он сам не соизволил приехать в гостиницу. Его кортеж остановился у входа, и Невзглядов, выскочив из лимузина практически на ходу, поспешил за Григорием.
— Поехали скорее! Нас ждет лично Хасан Туркмани! Они с Мишей дружат уже почти двадцать лет. Он нам такой прием подготовил — закачаешься!
— Куда едем? — с любопытством спросил Григорий, садясь в шикарный автомобиль.
— В резиденцию! — с гордостью ответил Михаил Петрович. — Как самых дорогих гостей нас встречают! Понимаешь, Григорий Викторович, уровень моих связей?
— Понимает, понимает! — ответил за молодого друга Невзглядов. — Не позерствуй! Гордыня — худший из грехов.
Встреча действительно оказалась дружеской. Министр обороны Сирийской Арабской Республики Хасан Туркмани долго обнимался и с Мишей, и с Сашей, как он их называл, и было заметно, что они давным-давно близко знакомы. Затем высокому руководству представили Григория, назвав его крупным бизнесменом, активно сотрудничающим со службой безопасности России. Помимо Туркмани сирийскую сторону представляли еще несколько высокопоставленных чиновников. Переговоры решили вести на арабском языке, который был понятен всем присутствующим, кроме Тополева. Ему все переводил Невзглядов. Вернее, все, что Грише надо было знать и слышать. Сперва договорились о поставках десяти военных вертолетов и навесного оборудования для уже стоящих на вооружении у сирийской народной армии вертушек. На эти цели как раз и требовались Гришины миллионы долларов на Кипре. Затем обсудили закупку новых партий летательных аппаратов, в том числе и самолетов. И все это планировалось провести в ближайшие шесть-восемь месяцев.
После подписания совместной декларации Хасаном Туркмани и Григорием Тополевым состоялся небольшой банкет. Сирийские чиновники смогли окончательно расслабиться и в общении с Гришей перешли на английский. Их языковой уровень был довольно высок, поэтому можно было обсуждать широкий круг вопросов. Григорий выяснил, что остальные двое с принимающей стороны тоже были министрами: один руководил транспортом, другой — экономикой и внешней торговлей. Они так рьяно благодарили Гришу, что тот не выдержал и спросил их, за что ему оказана такая честь.
— Ну как же? Вы пообещали поставить нам установки противовоздушной обороны и ракеты «земля-воздух»! До вас никто из официальных лиц вашей страны на такое даже не отваживался!
Тополев сделал вид, что он в курсе этих договоренностей и полностью с ними согласен, и постарался перевести разговор на другие темы. Когда он краем глаза увидел, как Невзглядов двигается в сторону туалета, то попросил прощения у собеседников и быстрым шагом направился за ним. Настигнув его в мраморном зале сортира, он резким движением припер невысокого Александра к стене и впился в него недобрым взглядом.
— Какого ляда здесь происходит, Александр Алексеевич? — еле сдерживая себя от гнева, спросил Гриша. — Какие еще ракеты с ПВО я только что пообещал поставить? В темную меня разыграть решили? Подставляете, как лоха? Сырников тоже с вами в доле?
— Успокойся, Гриша! — спокойно и очень твердо ответил Невзглядов и довольно ловко вывернулся из захвата, при этом сам заломил руку Тополеву и прижал его лицом к стене. — Успокойся! Все в курсе. Так надо! Скоро на этой земле такая война начнется, что эти поставки покажутся каплей в море. Если мы сегодня не поддержим Асада[127], то завтра америкосы его сметут, как до этого Саддама Хуссейна, и мы получим на Ближнем Востоке еще одну горячую точку на многие десятилетия вперед.
— Я в эти игры не играю! — заявил, немного успокоившись, Тополев. — Поставку товаров двойного назначения, как мы и договаривались, я проведу через свой офшор, а ракеты не буду, хоть убейте!
— Хорошо, обсудим это дома… — сказал Невзглядов и выпустил своего молодого друга из захвата. — Только давай договоримся, что здесь этот вопрос больше не поднимаем и на эту тему не разговариваем. Согласен?
— Договорились. А почему вы меня сразу не предупредили?
— Да потому, что такой реакции от тебя и ждали! К тому же, мы сами не ожидали, что Хасан попросит нас об этом. А этому человеку отказывать нельзя! Слишком дорого обойдется. Ты что думаешь, у нас с Петровичем эти ПВО с ракетами в кармане лежат? Мы понятия не имеем, где их брать и как сюда доставлять. Но нерешаемых вопросов не бывает — бывают трудные решения.
— То есть этот вопрос с ракетами раньше не поднимался? — уже успокоившись после объяснений Невзглядова, спросил Гриша.
— Нет, конечно! Я же говорю тебе: для нас самих это как снег на голову. Будем теперь как-то выкручиваться… Ты с нами?
— Конечно, с вами! Куда я теперь денусь? Александр Алексеевич, а научите меня тоже так ловко из захватов выбираться, как вы!
— Что, понравилось? — довольный собой, спросил Невзглядов.
— Это вас в академии КГБ научили?
— Учителя были хорошие, теперь таких не делают! Кстати, надо бы тебя тоже в Академию ФСБ пристроить на какие-нибудь курсы. Заодно и первый допуск секретности получишь. А то я задолбался на совещаниях в МАШе за тебя отчитываться. Тебя туда не приглашают из-за отсутствия допуска. А мне оно надо — твои проблемы разгребать? Так что убьем сразу двух зайцев. Согласен?
— Конечно, согласен! — воодушевленно ответил Тополев.
— Отлично! Как вернемся, я сразу этим вопросом и займусь. А сейчас пойдем обратно в зал, а то мы тут в сортире вдвоем и так подозрительно много времени провели.
На следующий день они улетели в Москву, и Михаил Петрович отправился на Украину — договариваться о покупке всей номенклатуры по договору. Больше тема с ракетами ни разу не поднималась. Гриша полностью исполнял свои договорные обязательства: деньги уходили с Кипра точно в срок. А буквально через пару месяцев начали поступать и оплаты за товар от сирийцев. Они приходили с различных офшорных счетов в разных юрисдикциях. В назначениях платежей были в основном указаны лекарства, медицинское оборудование, мебель и оргтехника, а цифры достигали нескольких десятков миллионов долларов. Михаил Петрович по электронной почте отправлял Тополеву реквизиты и счета для оплаты, липовые договоры на покупку гуманитарных товаров. Банк, обслуживающий счет Григория, не задавал лишних вопросов, видя, что все транзакции проходят без нарушений и не затрагивают подсанкционные товары и страны. Тополев практически успокоился и перестал переживать по поводу ракет. Невзглядов выполнил свое обещание, и в ноябре 2005 года Гриша был зачислен на трехмесячные спецкурсы по антитеррору.
Эти операции с авиационной техникой для братского сирийского народа задействовали все свободные средства, поэтому на ведение текущих операционных расходов «Медаглии» денег явно не хватало, не говоря уже о новых перспективных проектах. В связи с этим Гриша принял решение вывести собственные активы из инвестиционной компании. Для того чтобы не закрывать ее и не увольнять сотрудников, он объявил закрытый набор клиентов, обещая неплохую доходность с ежемесячной выплатой. Екатерина как член совета директоров неоднократно видела прекрасные отчеты ИК «Медаглия», а поэтому без всякого опасения первой внесла туда свои двести пятьдесят тысяч долларов и активно рекомендовала своим друзьям и знакомым поступить так же.
На первом этаже в новом офисе на Садовом кольце сделали операционный зал для приема клиентов — как в банке. Две симпатичные девушки сидели за стеклом и общались с визитерами, которых каждый день становилось все больше и больше. Красноречие Екатерины и Натальи Тополевых, а также довольно привлекательная доходность по доверительному управлению сделали свое дело. Многочисленные друзья семьи и их родственники везли свои сбережения в «Медаглию», заключали договоры, и вскоре на счету инвестиционной компании снова появилась заветная сумма в миллион долларов США. Вкладчики ежемесячно приезжали в офис за процентами по вкладам и каждый раз благодарили Тополевых за возможность неплохо заработать. Российский фондовый рынок в то время шел в гору, и дилеры Гришиной инвестиционной компании с легкостью делали до сорока процентов годовых, а то и больше. Десять процентов оставались в холдинге в качестве комиссионных услуг, а остальное выплачивалось хозяевам денежных средств.
— Григорий Викторович, а можно я тоже вложу свои деньги в инвестиционную компанию? — спросил своего начальника финансовый директор холдинга Просвирин.
— Конечно, можно, Юрий Вячеславович! У нас набор закрытый, только для друзей. А вы же мне друг?
— Еще какой друг! Я вас, кстати, до сих пор не успел поблагодарить, что взяли на работу после того, как меня выгнали из Первого республиканского банка. И за высокую зарплату в пять тысяч долларов тоже низкий поклон вам. Я столько еще нигде не получал!
— Вот и хорошо, Юрий Вячеславович! Работайте спокойно. Я вами доволен.
— У меня к вам еще одна просьба будет… — начал было Просвирин, но затушевался.
— Ну-ну, говорите уже! Я сегодня добрый.
— У меня сейчас нет такой суммы. А можно сделать так: вы мне не будете платить зарплату десять следующих месяцев, а полтинник я как бы сейчас внесу?
— Хорошо! Я сегодня положу за вас эти деньги в кассу, а вашу зарплату буду себе забирать. Идите вниз, к девочкам, и заключайте договор.
В Шереметьево акции холдинга «Медаглия» взлетели до небес. Все видели и понимали, что за этой компанией стоят высокие чины и сильный административный ресурс. Все хотели дружить с Тополевым и мечтали с ним работать. Вот и в октябре 2005 года к нему подошел после совещания друг и директор «Авиатехснаба» Володя Мишин и передал просьбу руководителя института гражданской авиации о встрече.
— Мы помещение снимаем в его институте, — пояснил Мишин. — Это сразу за Шереметьево-1, ближе к Ленинградскому шоссе. Там у этого Люлькина, директора, какие-то большие проблемы с частью его помещений. Отнять хотят некие бизнесмены… Так вот, он просит помощи и защиты.
— Я не дядя Степа — милиционер, чтобы всем бесплатно помогать! — ответил Гриша.
— А он не бесплатно! — с хитринкой ответил Владимир. — Он готов это помещение тебе передать. Он знает, как его можно приватизировать и забрать.
— Ну хорошо, я подумаю, — согласился Тополев и поспешил на очередную встречу. — Что хоть за помещение-то такое? — спросил он, удаляясь от друга.
— Ангар для самолетов с весами для регламентных работ и тридцать шесть парковочных мест для малой авиации общей стоимостью двести миллионов долларов, — громко произнес Мишин, чтобы Григорий его услышал.
— Сколько? — переспросил он и остановился.
— По оценкам независимых экспертов, цена этого объекта в случае приватизации может достигать двухсот — двухсот пятидесяти миллионов долларов, — повторил Владимир, подойдя к Тополеву вплотную.
— Тогда поехали знакомиться прямо сейчас! — весело произнес Гриша и подмигнул другу.