Большая Полянка — одна из немногих улиц в Москве, которые неподвластны времени. Тянется она от Якиманки до Серпуховской и на протяжении веков была свидетелем многих событий, повлиявших на историю России. Узкие улочки, когда-то вымощенные брусчаткой, старинные двух- и трехэтажные дома, построенные в стиле классицизма, создают неповторимую атмосферу этого района. Здесь расположена Григорьевская церковь — один из самых красивых и значимых храмов Москвы. Храм был построен в конце XIX века и назван в честь святого Григория Богослова. Ярчайший пример русской православной архитектуры выполнен в стиле эклектики, сочетающей в себе элементы византийской и русской архитектуры. Фасад украшен мозаичными иконами и фресками, а внутри храма находятся уникальные росписи и иконостас. Особое внимание привлекает колокольня церкви, которая является одной из самых высоких в Москве. На ее вершине установлена статуя святого Григория Богослова, которая видна издалека.

В четырехэтажном доме напротив этой церкви расположился новый офис группы компаний «Медаглия». Это строение сумел захватить Григорий Тополев с сотоварищами. Выкрашенное в светло-салатовый цвет, оно стояло на пересечении двух улиц и имело форму буквы Г. Два подъезда выходили на Большую Полянку, один — в переулок, а главный четвертый вход был прямо в закругленном углу строения. Половину офисных помещений занимал Гришин холдинг, а вторую — арендаторы. Одним из них был хозяин ресторана «Желтое море», который располагался в доме напротив, рядом с церковью. Владельцы точки общественного питания снимали у Тополева полуподвальное помещение для хранения продуктов. Ушлый Чупров договорился с собственником ресторана о минимальной арендной плате взамен на несколько дисконтных карт этого заведения. Ресторатор был не против и подарил Тополеву карту с пятидесятипроцентной скидкой. Естественно, после столь широкого жеста «Желтое море» стало постоянным местом для проведения встреч топ-менеджмента «Медаглии». Учредители завтракали, обедали и ужинали здесь, несмотря на довольно высокие даже по московским меркам цены.

В прекрасный летний день 2005 года Тополев, Золотарев, Чупров и Виктор Налобин, как всегда, обедали на открытой веранде ресторана, расположенной на последнем этаже. Дом, доставшийся бизнесменам немалой кровью, был перед хозяевами как на ладони, поэтому подъехавшие к нему автобусы с ОМОНа не остались незамеченными. Охрана немедленно сообщила Виктору по телефону о незваных гостях.

— Гриш, ребятки докладывают, что в дверь стучатся милиционеры и требуют открыть, — сообщил Налобин шефу. — Якобы у них есть постановление на обыск.

— Скажи им, пусть закроются на все замки и никого не впускают! — быстро приняв решение, приказал Григорий. — Антош, звони адвокату! Пускай Вадим срочно выдвигается к нам. Видимо, без него не обойдемся. А сами сидим здесь и наблюдаем за всем происходящим, как из ложи бенуара.

— Интересно, от кого менты приехали: от Дуадзе или от Понтонова? — задал правильный вопрос Николай.

— Да, мне тоже интересно… — задумчиво произнес Гриша. — Неужели Ростом осмелился на нас переть буром? И это после всех наших усилий, после силовых мероприятий против него и его окружения?

— Не думаю, Григорий Викторович, — перейдя на официоз, ответил Налобин. — Мы бы не пропустили такой удар от него. Мои люди по-прежнему отслеживают все его передвижения и контакты. К тому же, все его друзья в силовых структурах давно уже стали нашими друзьями.

— Да «Конверс» это! Точно «Конверс»! — сообщил возбужденный произошедшим Антон. — Смотрите, начальник их службы безопасности трется рядом с милиционером — видимо, главным в этой операции.

— А вот наша бывшая сотрудница Маша! — заметил Золотарев недавно уволившуюся из «Медаглии» начальницу отдела кадров. — Она, по моим сведениям, вернулась в Конверсбанк.

— Видимо, ее взяли с собой, чтобы она показала, что и где находится у нас в офисе, и подсказала, что можно изъять, — предположил разбирающийся в оперативных мероприятиях бывший капитан ФСБ Виктор.

— Ну что? Теперь мы знаем, кто это и зачем, — резюмировал Тополев. — Сидим, едим, пьем… Ждем Вадима.

Адвокат приехал только через два часа. Он был очень занят на допросе другого своего клиента, поэтому прилетел на Полянку на мотоцикле, как только освободился.

За это время ситуация вокруг здания накалилась до предела. Охрана, выполняя распоряжение руководства, как могла, сдерживала милицейский напор. После неоднократного отказа законным требованиям открыть двери и впустить оперативно-следственную группу, старшим следователем Таганского отдела внутренних дел было принято решение вызывать сотрудников МЧС и срезать петли с дверей. ОМОНовцы предлагали прицепить тросы к решеткам окон на первом этаже и вырвать их с помощью автомобилей, но на такой шаг следак пойти не решился — все-таки опасался небезосновательных слухов о сильной и мохнатой руке таинственного собственника «Медаглии».

Вообще следователь с самого начала долго упирался и не хотел заводить уголовное дело по факту мошенничества с зерном. Но большие деньги, заплаченные собственником Конверсбанка Владимиром Понтоновым руководству Главка, возымели действие: из главного московского управления МВД был сделан соответствующий звонок, и команда сверху начала исполняться с неимоверной скоростью. Практически за сутки была проведена доследственная проверка, получены в суде разрешения на обыск и задержание основных фигурантов — Тополева и Золотарева. План по следственному мероприятию «обыск помещения группы компаний, подозреваемых в мошенничестве» полностью разработала служба безопасности «Конверса», поэтому следователь принял решение вызвать их к зданию и привлечь к осмотру. Все утро и практически весь день ушли на согласования деталей операции, ожидание ОМОН и автобусов, которые любезно предоставил конечный бенефициар потерпевшей стороны — Понтонов. Поэтому следователь постучал в дверь «Медаглии» только в районе шестнадцати часов. И только вечером, в начале седьмого, в присутствии подъехавшего адвоката милиционеры смогли зайти внутрь здания.

Пока Вадим ехал на Полянку, он связался с Антоном и уточнил диспозицию.

— Первым делом во время обыска менты изымут всю оргтехнику, начиная от процессорных блоков и заканчивая принтерами, — сообщил адвокат. — Естественно, после этого свои компьютеры вы никогда больше не увидите: часть разворуют сразу, а часть пропадет на складе вещественных доказательств. Вам это надо?

— Нет, конечно! — ответил главный юрист холдинга.

— Мы можем через двор пристроенного к нам здания пройти в наш офис и спрятать все у соседей, — заявил Виктор.

— А сотрудников сможете тем же путем вывести из здания? — с воодушевлением спросил Вадим. — Нечего вашим людям страдать от ментовского беспредела! Да и обязательно кто-нибудь проболтается о чем-то, вот увидите.

— Сейчас все организую! Мы как раз недавно готовились к такому развитию событий и закорешились с охраной соседей. Сейчас внутри есть пара сотрудников нашей СБ, я свяжусь с ними и отдам соответствующие распоряжения. Пойду-ка проконтролирую это.

— Выносите все к чертям собачим! — добавил адвокат.

— Я с тобой! — крикнул Чупров уходящему вниз по ступеням Виктору. — Пойду с ним и спрячу все компрометирующие нас бумаги, — сообщил он Грише и побежал догонять своего друга.

Сойдя со своего шикарного мотоцикла и сняв шлем, Вадим неторопливо подошел к главному оперативно-следственной группы и представился. Следователь поздоровался с ним, передал копию постановления об обыске и попросил обеспечить проход в здание.

— Конечно, сейчас мы вместе с вами проследуем внутрь, — согласился адвокат, внимательно изучив бумаги. — Вот только объясните мне, почему ваши люди срезают болгаркой двери. Я, как только узнал о приезде милиции к моим клиентам, связался с вами лично и сообщил, что скоро буду. На основании чего вы применяете спецсредства для проникновения на территорию частной собственности? И зачем здесь ОМОН? Мои клиенты разве подозреваются в терроризме или особо тяжких преступлениях? Вы что, хотели устроить здесь маски-шоу и тем самым запугать их?

Следователь молчал и только краснел от такого напора со стороны адвоката. Он прекрасно понимал, что все силовые методы воздействия не нужны, но заказчик настаивал на них, явно желая унизить бывших подчиненных и компаньонов.

— Давайте договоримся так, — взяв следователя под руку и отведя его в сторону от сотрудников службы безопасности «Конверса», начал Вадим, — вы сейчас отпускаете тяжелых[110], и мы спокойно заходим внутрь.

— Ни фига! — громко и нервно отреагировал старший спецподразделения милиции. — Эти козлы хамили мне и моим людям через закрытую дверь! Должны ответить!

— И кто же вам хамил? — поинтересовался адвокат.

— Охрана ваша!

— И что вы хотите? — спокойно спросил ОМОНовца Вадим.

— Зайдем внутрь, пару раз присунем им и уйдем! — ответил тот раздраженно.

— Я надеюсь, без синяков и тяжелых увечий?

— Только по корпусу, обещаю!

Охранникам и вправду досталось неслабо. После того как с разрешения Виктора Налобина парадная дверь в здание открылась, ОМОНовцы, облеченные в бронежилеты и с балаклавами на головах, резвились минут пятнадцать, не меньше — остальные ждали на улице. Затем, как и обещал их старший, они вышли, уселись в свой автобус и спокойно уехали с чувством выполненного долга.

— Не могут тяжелые без мордобоя и насилия обойтись! — вслух сделал вывод следователь, проходя мимо прилично помятых охранников, лежащих рядом с проходной. — Иногда я ловлю себя на мысли, что они спецом идут в ОМОН, чтобы вымещать на других свои детские обиды и страхи. Жестокие они все…

— Работа у них такая! — не согласился с ним один из сопровождающих его оперов. — Если что, им и пуля с гранатой первым… Так что кто воевал, тот имеет право и в морду дать, и спереть что-нибудь.

Подойдя к лестнице, ведущей на второй этаж, Вадим обернулся и осмотрел группу, следующую за ним.

— Так… Я попрошу всех, кроме сотрудников милиции, незамедлительно покинуть это здание, — резко и безапелляционно заявил адвокат. — Вы кто вообще такие?

— Это сотрудники Конверсбанка — потерпевшей стороны, — вступился за сопровождающих следователь. — Они могут помочь нам ускорить процесс обыска.

— Ну вы совсем оборзели! — несдержанно отреагировал Вадим. — Все нормы уголовно-процессуального кодекса нарушаете! Мне что, на вас жалобу в прокуратуру настрочить? Где это видано, чтобы потерпевшие на обыске присутствовали? Ну-ка все брысь отсюда! Мы никуда больше не пойдем, пока они не исчезнут!

Начальник СБ попытался поспорить с адвокатом, но следователь развел руками и попросил всех посторонних удалиться.

— Я так понимаю, что в здании никого, кроме нас, нет? — спросил у Вадима следак, когда они поднялись на второй этаж.

— В этом крыле — никого. Все сотрудники уже уехали по домам. Лето! А в другом крыле сидят арендаторы. Но мы туда не пойдем. У вас же по постановлению нет права обыскивать прочие помещения, не связанные с «Медаглия Холдинг»?

— Нет, только это.

— Ну, обыскивайте… — хихикнув, предложил Вадим и уселся на диван в приемной.

— Я все ваши просьбы выполнил. Теперь прошу вас выполнить мою, — произнес руководитель оперативно-следственной группы.

— Это были не просьбы с моей стороны, а законные требования, неисполнение которых грозило вам как минимум выговором, — ответил адвокат и ехидно улыбнулся.

— Ну хорошо, требования… — согласился следак. — Мою просьбу выполните?

— Смотря какую.

— Мне надо допросить Тополева и Золотарева. Желательно здесь и сейчас. Я уверен, что они где-то рядом и за всем наблюдают. Давайте сэкономим мое, ваше и их время. Тем более допрос будет на вашей территории, без посторонних глаз и ушей. В РУВД я такой конфиденциальности соблюсти не смогу, сами понимаете…

— Понимаю, — ответил Вадим. — Хорошо, сейчас я попрошу их к нам подойти. А у вас наверняка и ордерок на задержание моих подопечных имеется?

— Имеется, конечно. Но я обещаю воспользоваться им только в случае стопроцентной уверенности в их вине.

— Ой-ой-ой! Так я вам, ментам, и поверил! — саркастично произнес Вадик. — Ладно, рискнем. Тут, при мне, вы хотя бы беспредельничать не станете.

Адвокат набрал Гришин номер и попросил подойти к ним для допроса. Тополев, ни секунды не раздумывая, согласился и быстрым шагом направился из ресторана в свой офис. Коля остался на веранде ждать, как все пройдет у шефа. Они еще заранее договорились, что если позовут на допрос, то пойдут по очереди.

Следователь расположился в приемной генерального директора на месте секретарши. Разложив бумаги протокола допроса, он с нетерпением ждал Григория, чтобы вручить ему, главе компании, ордер на обыск и приступить к допросу. Вадим занялся кофе-машиной, выбирая себе напиток позабористей. Опера сидели на диванах и от скуки листали иностранные журналы.

— Добрый вечер! — поздоровался Гриша, войдя в свою приемную.

— Здравствуйте, Григорий Викторович! — поприветствовал его следак. — Я старший оперативно-следственной группы РОВД «Таганское» майор Крапивин. В моем ведении находится уголовное дело по статье «мошенничество в особо крупном размере», совершенное группой лиц по предварительному сговору, где потерпевшей стороной является Конверсбанк, а вы и еще несколько граждан — подозреваемыми. Вот ордер на проведение обыска в вашем офисе.

— Дай ордер мне, пожалуйста! — попросил Вадим и практически вырвал бумаги из рук клиента.

— Пригласите понятых и начинайте обыск, — распорядился Крапивин.

В приемную вошли парень и девушка, протянули следаку свои паспорта, как будто заранее знали весь порядок действий при оперативных мероприятиях.

— Так-так-так! — притормозил их адвокат. — Вы их заранее с собой привезли, что ли?

— Ну конечно! — ответил старший группы. — Не искать же по улицам тут неизвестно кого!

— Вот именно: неизвестно кого! Я как адвокат ваших прикормленных понятых не согласовываю! Идите и приводите с улицы случайных людей. Знаю я вас! У вас во всех уголовных делах одни и те же понятые. Они как на работу у вас ходят! Доплачиваете?

— Вы сейчас серьезно? — строго спросил Вадима следак.

— Абсолютно! Иначе жалобу накатаю в УСБ[111] и в прокуратуру!

— Хорошо. Найдите и приведите новых понятых! — распорядился Крапивин.

Минут через пятнадцать опера вернулись и привели с собой двух тридцатилетних мужчин.

— Ваши паспорта, пожалуйста, — попросил следователь.

— Погодите, погодите! — оборвал его Вадим. — Скажите, пожалуйста, вас у метро сотрудники милиции остановили?

— Да, — почти хором ответили молодые люди.

— Отлично. А вы где-то неподалеку работаете? — продолжил наседать адвокат.

— Нет, мы тут в гостях были у товарища.

— Прекрасно! А вы у товарища, случаем, не выпивали спиртных напитков? Как-никак, встреча друзей…

— Да, водку пили, — сообщили парни.

— Замечательно… — широко улыбнувшись на все тридцать два зуба, произнес Вадик. — Товарищ следователь, сами понимаете: эти ребята на роль понятых не подходят. Идите, ребятки, куда шли, — обратился он к несостоявшимся участникам следственных действий. — Всего вам доброго! Извините, что потратили ваше время.

— Найдите других! — снова приказал Крапивин оперативным сотрудникам. — Только проверьте заранее, пили они или нет.

Еще через четверть часа опера привели очередную парочку.

— Ребят, скажите мне, только честно, — начал Вадим, — по дороге к метро пивком побаловались уже?

— Нет, нем нельзя.

— Почему? Болеете?

— Нет, мы за здоровый образ жизни! — ответил один из них.

— Я так понимаю, вы еще учитесь? Или уже работаете?

— Учимся! На последнем курсе.

— Какие вы молодцы! — сказал Вадим и вплотную подошел к ребятам. — А можно ваши студенческие посмотреть?

— Да, конечно, — ответили парни и протянули свои синие корочки.

— Они тоже не подходят нам как понятые! — заявил Вадим после ознакомления с документами студентов.

— Это еще почему? — вскипел Крапивин.

— Они учатся в академии МВД, — весело ответил адвокат и подмигнул Грише. — А вы, молодые люди, в следующий раз, когда вас будущие коллеги попросят поучаствовать в следственных действиях в качестве понятых, сразу говорите, что не имеете на это права как потенциальные сотрудники правоохранительных органов. Сами должны знать об этом, а не от адвоката получать информацию!

— Найдите, наконец, нормальных понятых! — взмолился следователь.

В начале девятого в приемную привели супружескую пару лет сорока. Вадим внимательно осмотрел их и задал лишь один вопрос:

— Вы в курсе, что наше мероприятие затянется до утра? Вас предупредили?

— Как до утра? — чуть ли не вскрикнула женщина.

— Конечно, до утра. А как вы хотели? — обратился он и к понятым, и к следователю. — Сотрудникам милиции надо осмотреть больше тысячи квадратных метров помещения, все переписать, запротоколировать… Я как адвокат буду протестовать по любому возможному поводу. Сейчас уже восемь с копейками. Пока все подпишем, соблюдем все формальности, будет уже девять. После двадцати трех часов следственные мероприятия можно проводить только с согласия нашей стороны. Так что раньше четырех утра вы вряд ли освободитесь, граждане мои хорошие. Решать, конечно, вам, но я бы на вашем месте отказался.

— Мы вас домой на машине доставим! — вдруг выкрикнул следак. — И адвокат преувеличивает. Мы постараемся уложиться до одиннадцати вечера.

— Нам ваши сотрудники сказали, что это мероприятие займет пятнадцать-двадцать минут, — очень серьезно и озабоченно произнес мужчина.

— Врут! Ментам веры нет, запомните это на всю жизнь! — шутливо ответил Вадим.

— Вадим Александрович, можно с вами поговорить тет-а-тет? — Крапивин пригласил адвоката пройтись по коридору. — Давайте договоримся? — предложил он, когда они остались один на один. — Я уже все понял и предлагаю следующее: мы проводим быстрый поверхностный обыск, отпускаем понятых. Затем я спокойно допрашиваю ваших клиентов после одиннадцати, и мы все разъезжаемся по домам, как только закончим. Так пойдет?

— Давайте попробуем, — согласился Вадик.

— Только прошу вас: не кошмарьте больше понятых, а то мы так действительно до утра провошкаемся.

***

Через полчаса стало ясно, что в кабинетах, занимаемых холдингом «Медаглия», ничего кроме мебели и цветов нет: ни оргтехники, ни папок с бумагами, ни печатей. Из всей техники остались только кофе-машина, пара чайников и холодильник.

— Да, основательно вы подготовились, пока мы двери вскрывали, — с досадой произнес старший оперативно-следственной группы. — И как все сотрудники ушли, позвольте вас спросить? Мы же приехали, когда рабочий день еще не закончился, и я видел людей в окнах.

— Через соседний подъезд, где арендаторы ходят, — спокойно, как ни в чем не бывало ответил Тополев. — У нас есть потайная дверь на ту сторону.

— Понятно… Ну что ж, я снова вынужден обратиться к вам с просьбой.

— Выделить вам какой-нибудь процессорный блок для изучения, чтобы вы не возвращались ни с чем? — предположил Вадим.

— Да, прошу, сделайте такое одолжение.

Гриша позвонил Антону, и тот вскоре принес самый потрепанный и старый компьютер. После оформления всех бумаг обыск можно было считать оконченным. Понятых отпустили, как обещали, около одиннадцати, получив их закорючки в протоколах. Пришло время допроса.

— Григорий Викторович, — начал разговор следователь, — давайте пока с вами побеседуем без протокола. Так сказать, выясним позиции сторон.

— Позиции, по-моему, предельно ясны, — прокомментировал просьбу сотрудника милиции Вадим. — Проплаченное дело, проплаченные следственные действия… Скажите на милость, а что вы вообще собирались найти при обыске? Оружие, наркотики, взрывчатые вещества? Что? Для чего ОМОН вызывали?

— Не кипятись, Вадик! — вступился за следака Гриша. — Гражданин Крапивин отрабатывает свой хлеб и указания сверху, так что не будем ему мешать и препираться. Давайте поскорее все закончим и поедем спать.

— Спасибо, Григорий Викторович! — поблагодарил следак. — Скажите, пожалуйста, на основании чего вы находитесь в этом здании?

— На основании договора аренды, — не задумываясь, ответил Гриша.

— А кто собственник этого здания?

— Я не в курсе… Если для вас это важно, то я могу уточнить у моих сотрудников из департамента по работе с недвижимостью. Это они заключают все договора аренды.

— Да, мне понадобится копия этого договора.

— Я завтра подвезу его вам в отдел, — подключился к договору Вадим.

— Спасибо, — поблагодарил Крапивин. — Я просто слышал, что все это здание принадлежит вам или подконтрольной вам структуре.

— Если бы это было правдой… — мечтательно ответил Тополев. — Но, к превеликому моему сожалению, это не так.

— Ну, неправда — значит, неправда. Не суть. Давайте вернемся к нашим баранам.

— Вы имеете в виду Понтонова и Абдулаева? — съязвил Григорий.

— Расскажите, пожалуйста, что произошло между вами, Владимиром Понтоновым и Магомедом Абдулаевым.

— Магомед Мусаевич Абдулаев летом прошлого года совершил уголовное преступление, а именно — мошенничество по отношению к моей компании и Конверсбанку. Имея преступный умысел, он уговорил меня и Понтонова выдать ему кредит на три месяца под выгодную сделку по покупке-продаже зерна, а сам кинул нас на всю сумму. В Ставрополе заведено уголовное дело против Абдулаева, и это преступление расследуется там в качестве одного из эпизодов.

— Вы говорите, что Абдулаев кинул вас и Понтонова на всю сумму. Уточните, пожалуйста, на какую именно.

— Меня на пятьдесят миллионов, «Конверс» — на сто.

— А почему Владимир Александрович написал заявление о мошенничестве на вас с Золотаревым, а не на Абдулаева, как вы считаете?

— А вы это у него спросите! — снова подключился к разговору адвокат. — Конверсбанк официально выдал кредит юридическому лицу, возглавляемому Абдулаевым. Мои клиенты никаких поручительств по кредиту не подписывали, гарантий не давали, поэтому мне вообще не ясна юридическая составляющая. На основании чего вы приняли решение о возбуждении уголовного дела?

— Есть составляющая… — заявил следователь. — Владимир Александрович заверил меня, что у него есть ваши расписки и поручительства по этому кредиту.

— Так дайте посмотреть! — оживился Вадик.

— Этого не может быть! — спокойно и твердо заявил Гриша. — Мы с Колей ничего Володе не подписывали. Либо он врет, либо это подделка.

— У вас есть с собой оригинал или копия этих документов? — спросил адвокат.

— Нет, в дело эти бумаги пока еще не подшиты, но я их собственноручно видел в руках начальника СБ Конверсбанка.

— Так, я предлагаю на этом завершить наш томный вечер, — заявил Вадим и встал с дивана. — Будут бумаги — будет разговор. А пока все ваши действия я считаю незаконными, о чем завтра же направлю жалобу в прокуратуру города.

— Это ваше право. Но допросить вашего клиента я обязан, поэтому давайте перейдем к официальной части нашего общения.

— Договорились! — согласился Вадик. — На все ваши вопросы, кроме уточняющих личные данные, у нас будет один ответ — пятьдесят первая статья Конституции Российской Федерации.

— Это что? — переспросил адвоката Григорий.

— Это твое законное право не давать показания против себя и своих близких, — объяснил Вадим.

Ближе к двум часам ночи подавленные неудачей следователь и опера уехали восвояси. Тополев расплатился с адвокатом, поблагодарил его за помощь и отпустил домой. Антон с Виктором присоединились к Грише с Колей, и все вместе еще пару часов обсуждали последние события и разрабатывали план действий на ближайшее время. Было понятно, что это серьезный наезд и просто так Понтонов не отстанет. Разборка с «Конверсом» становилась уже третьим фронтом для «Медаглии», помимо всех противников проекта «Полянка» и недоброжелателей в Шереметьево. Григорий отчетливо понимал, что на три части разорваться он точно не сможет, поэтому хотя бы с одним из направлений противоборства надо кончать — и как можно скорее.

Следственные действия в Таганском отделении внутренних дел по уголовному делу о мошенничестве с зерном шли семимильными шагами. Следователь вызывал на допросы все больше и больше работников «Медаглии», причем как учредителей, так и рядовых сотрудников. Тополева даже хотели перевести из статуса подозреваемого в статус обвиняемого, что вело за собой неминуемый арест. Последний его допрос на Таганке был довольно жестким и неприятным. Следак давил на Гришу изо всех сил, пытался ловить его на несостыковках, но пока это у него не получалось. Вадим чувствовал, что кольцо вокруг его клиентов сжимается все сильнее, а благодаря финансовой подпитке из Конверсбанка все может довольно скоро дойти и до посадок. Он изложил свои опасения Грише и предложил искать пути закрытия дела.

— Я предлагаю либо заключать с Понтоновым мировое соглашение, либо за деньги решать вопрос о закрытии дела, — предложил адвокат.

— Мировое соглашение — это выплата Володе ста миллионов? — спросил Тополев.

— Это как вы договоритесь.

— Нет, это даже не рассматривается! Я его хорошо знаю. Его и сотка не устроит. Он будет требовать как минимум в два конца, поэтому предлагаю обсудить вопрос с закрытием дела за бабки.

— Я вчера разговаривал с Филом, — подключился к обсуждению Витя Налобин. — У него есть хорошие связи в ментовке. Он обещал узнать, что к чему и что почем.

— Кто такой Фил? — поинтересовался Вадим.

— Это мой советник по связям с криминалитетом, — ответил Гриша.

— Фил — мой друг с давних времен, — пояснил Витя, — и он не последний человек в подольской преступной группировке.

— Ну, попробуйте, конечно… — со скепсисом произнес Вадик. — Хотя в наши дни бандиты с ментами гораздо быстрее договорятся, чем ФСБшники или мы, адвокаты. Но имейте в виду, у вас не так много времени. Если ничего не получится, то очень скоро нам придется встречаться не в этом комфортабельном кабинете, а в следственном изоляторе.

Через неделю Филатчев Сергей, он же Фил Подольский, объявил, что за сто тысяч долларов прикормленные им сотрудники милиции готовы перевести Тополева и Золотарева из статуса подозреваемых в статус потерпевших. Недолго думая, Гриша достал из сейфа сотку и передал ее своему советнику. Через пару дней его снова вызвали на допрос в РОВД «Таганское». На этот раз следователь был как никогда мил и любезен: долго расшаркивался перед Григорием, извинялся за предыдущие непозволительные высказывания в его адрес и всячески пытался его задобрить. После этого объявил о решении о переводе Тополева в статус потерпевшего, выдал ему соответствующий документ с печатью и на прощание пообещал найти злобных преступников, укравших Гришины миллионы. Наверное, этот момент в жизни Тополева и стал переломным, потому что потом все пошло совсем не так, как он себе представлял.