Владимир Иванович Люлькин вот уже несколько лет руководил Федеральным государственным унитарным предприятием «Государственный научно-исследовательский институт гражданской авиации» (ГосНИИ ГА). Будучи известным ученым и неплохим управленцем, он снискал уважение в профильных министерствах и авторитет среди сослуживцев. Перед ним стояла непростая задача — сохранить костяк коллектива института, несмотря на низкие зарплаты и полное отсутствие каких-либо перспектив. Когда он занял свой пост в 2003 году, средний заработок в НИИ был намного меньше, чем у простого работяги в автосервисе, поэтому многие высококлассные специалисты увольнялись в поисках лучшей жизни. Оставались только преданные науке и авиации пожилые ученые и молодые фанатики своего дела. Владимиру Николаевичу приходилось сотрудничать со всеми подряд, лишь бы заработать для института дополнительные деньги, которые он пускал в премиальный фонд и тем самым хоть как-то поддерживал на плаву своих подчиненных. Вот и Тополева он пригласил на разговор неспроста, узнав о его связях и крутых возможностях.

— Так чем все-таки занимается ваш институт, Владимир Иванович? — поинтересовался Гриша, попивая вкусный чай, заваренный Люлькиным по старинному китайскому рецепту.

— Если совсем простыми словами, то одной из основных областей исследований ГосНИИ ГА является разработка новых технологий и методов, которые помогут улучшить безопасность полетов и снизить вероятность аварий.

— А поконкретнее? — не унимался любопытный Гриша.

— Мы изучаем различные аспекты: аэродинамику, конструкцию самолетов, системы управления и автоматику. Занимаемся разработкой новых методов обучения, тренировки пилотов и других специалистов, работающих в гражданской авиации. Мы создаем симуляторы и тренажеры, которые помогают летчикам получить необходимые навыки и опыт без риска для жизни.

— А я еще слышал, что в случае аварии все «черные ящики»[128] привозят к вам в институт.

— Так и есть! Важной задачей НИИ является изучение и анализ данных о несчастных случаях и авариях, которые произошли в гражданской авиации. Мы изучаем причины и обстоятельства, приведшие к аварии, чтобы предложить рекомендации и улучшения, которые помогут предотвратить подобные ситуации в будущем.

— Круто!

— А хотите, Григорий Викторович, я вам экскурсию по моим владениям устрою?

— Конечно, хочу!

— Тогда пойдемте, я вам покажу самое ценное, что у нас есть, — весы для самолетов!

— Весы? А зачем? Чтобы взвешивать?

— Не совсем… Вот, к примеру, для чего существует развал-схождение в автомобиле? Развал-схождение регулирует угол расположения колес, что позволяет контролировать движение и повышает управляемость машины на дороге. От этого зависит безопасность водителя и пассажиров. Вот и для самолета тоже есть такая же процедура! Чтобы в процессе испытаний знать вес самолета и положение его центра тяжести в каждом полете, перед началом испытаний проходит взвешивание воздушного судна. Оно производится в ангаре с горизонтальным полом при закрытых воротах, чтобы не вносить погрешности в показания весов из-за влияния ветра. Наш институт — единственный в центральном регионе России, у которого есть такой ангар. Вот его я тебе и покажу!

Они проследовали многочисленными коридорами до перехода в другое здание, потом долго спускались по лестнице и наконец-таки вошли в огромное помещение. Ангар для самолетов был подобен гигантскому белому храму, возведенному на земле. Он скрывал множество тайн и чудес, предназначенных для крылатых машин. Его стены, облицованные металлическими панелями, отражали свет и создавали иллюзию бесконечной перспективы. Внутри было темновато. Хозяева явно экономили электроэнергию, не включали фонари — был только уличный свет, проникавший через огромные окна в раздвижных воротах ангара и хоть как-то освещавший помещение.

— К сожалению, этот ангар в последние годы используется далеко не по назначению, — грустно прокомментировал увиденную гостем картину Люлькин. — Больше как закрытая стоянка для самолетов ВИП-персон. Вон те две «Цесны»[129] принадлежат Администрации Президента, а другие три бизнес-джета — крупным российским олигархам. Еще на улице есть порядка тридцати открытых стояночных мест для самолетов бизнес-авиации.

— Это все — тоже часть вашего института? — в восторге от увиденного спросил Тополев.

— Не совсем. Этот ангар и все стоянки принадлежат другому юридическому лицу — АНТЦ, Авиационному научно-техническому центру. Раньше, естественно, это было частью НИИ, но недавно государство вдруг решило вывести этот актив в отдельный ФГУП[130].

— Зачем? — удивился Гриша.

— Понятно, зачем! — строго ответил Люлькин. — Приватизировать хотят! Тут неподалеку построили терминал для богатеев, чтобы они не толкались в общих залах аэропорта, а с комфортом проходили в собственные самолеты. Причем зачастую — без таможенного досмотра и паспортного контроля. Тут такая вакханалия иногда случается! Миллиарды наличными вывозят, золото — контейнерами, и никто даже слова не скажет: боятся.

— Так давайте перекроем этот канал вывоза российских богатств! — предложил Григорий, когда они вышли на улицу. — Возможности такие у нас имеются.

— Я предлагаю поступить хитрее… — предложил Владимир Иванович, понизил голос и заговорщицки произнес: — Приватизируй этот объект сам!

— Это как?

— Тебе же нужна собственная ремонтная база для самолетов? Ты же поставляешь запчасти в Аэрофлот? Так пора уже самому их и устанавливать на самолеты! А для этого нужно помещение и высококвалифицированные кадры. И это все есть здесь, под этой крышей! Более ста пятидесяти сотрудников с высшей квалификацией прозябают в этих стенах без нормальной зарплаты и с перспективой быть уволенными за ненадобностью. Мы только и ждем того момента, когда придет настоящий хозяин и запустит так необходимый в нашей авиационной промышленности бизнес. А потом на базе стоянок можно создать прекрасный частный аэропорт. Бери все в свои руки, а я тебе помогу!

— Мне Володя Мишин сказал, что, по последней оценке, этот участок земли со всеми строениями оценивается в двести миллионов долларов. Я-то с удовольствием, но у меня сейчас нет таких денег, чтобы выкупить всю эту красоту…

— Миллион евро наличными у тебя есть в данный момент? — напирая на собеседника, спросил Люлькин.

— Миллион есть. Могу завтра же привезти. А зачем он вам понадобился?

— Взятку занести в Росимущество[131]. У меня там все оговорено уже! Даже кандидат на место генерального директора утвержден — мой человек Саша Алексеев. Дело только в деньгах.

— Да не вопрос! Миллион завтра же привезу, — согласился Гриша. — Какие наши дальнейшие шаги?

— Я тебя сведу с высокопоставленным чиновником Росимущества, от которого зависит решение по назначению генерального директора АНТЦ. Ты передашь ему деньги взамен на бумажку с заветной закорючкой. После этого понадобится твой силовой ресурс, чтобы вывести отсюда предыдущего директора и его охрану, поставить своих людей на вход и обеспечить спокойную работу новому директору.

— А дальше?

— А дальше мы втроем начинаем процедуру приватизации на наши с тобой подконтрольные юридические лица. Это процесс не быстрый и дорогостоящий, но с момента нашего входа на предприятие уже только мы будем иметь доступ к поступлению выручки. А это, поверь мне, суммы немалые: одно только стояночное место для самолета под открытым небом приносит десятки тысяч долларов в месяц! Не говоря уже про доходы от сервиса по наземному обслуживанию этих самолетов: тягачи, заправщики, сопровождение и прочее… Здесь, если по-хорошему подойти, по-хозяйски, с умом, то можно миллион долларов в месяц поднимать.

— Выглядит все, конечно, сказочно красиво, но в любой бочке меда есть ложка говна… — задумчиво произнес Гриша. — Рассказывайте, Владимир Иванович, в чем подвох!

Люлькин в задумчивости сделал несколько затяжек, внимательно посмотрел на Тополева и произнес:

— Евтушков.

— Кто это?

— Владелец и директор АФК «Структура», — прошептал Люлькин.

— И что? — не совсем понимая, переспросил Гриша.

— Он положил глаз на этот ФГУП. Это, по всему судя, он вывел этот актив из моего НИИ, поставил своего директора Хаймовича и полностью здесь всем заправляет. Дошло даже до того, что мои сотрудники не могут попасть в научно-производственные помещения при этом ангаре для проведения лабораторных исследований. У меня множество научных работ из-за этого встало!

— Понятно. Теперь следующий вопрос. Почему именно Алексеев на место директора, а не какой-нибудь мой человек?

— У Александра Михайловича Алексеева есть все дипломы и сертификаты, необходимые для этого назначения. У Росимущества очень жесткие требования на этот счет. Абы кого не назначат — только специалиста по авиационно-технической безопасности. Поэтому выбор пал именно на него. Да, и я его уже через все инстанции провел, а это дело небыстрое… У нас же каждый день на счету! Если люди Евтушкова прознают, то нам всем не поздоровится.

— Я вас понял, Владимир Иванович. Дело непростое, но решаемое. Мне нужно как минимум три дня на подготовку: собрать бойцов в мой ЧОП, разработать план действий и так далее. Когда надо нести деньги вашему чинуше?

— До пятницы я обещал ему расплатиться.

— Отлично! Вот в пятницу вечером и осуществим захват. Сейчас, в конце октября, темнеть начинает рано, поэтому лучшего времени суток и не подобрать. Мне нужен будет от вас человек, хорошо знающий территорию и людей.

— Я пришлю к вам своего сына Стаса. Он тут каждый закоулок знает, каждого работягу. Он вырос в этом НИИ! Пока я работал, его коллектив воспитывал. Лучшего кандидата вам не сыскать. Возьмите его, пожалуйста, к себе в холдинг на работу! Ну, хотя бы заместителем директора вашей компании «Авиатехснаб», которая у нас помещение снимает. Он будет представлять мои интересы в этом проекте. Парень смышленый, обузой для вас не станет.

Стас и вправду оказался более чем смышленым парнишкой. Он так ловко и грамотно нарисовал план захвата АНТЦ, что бывалые стратеги Налобины восхитились. Было заметно, что эта идея с приватизацией уже давно витала в головах Люлькиных: они только и ждали, чтобы нашелся сильный и богатый партнер для осуществления задуманного ими плана.

— Вы вообще представляете, что такое АНТЦ? — воодушевленно говорил Стас. — Это не просто ангар с производственно-технической базой и стоянкой для самолетов! Это место, откуда можно беспрепятственно вывозить зарубеж любую контрабанду. Ну, и ввозить тоже. Любого человека в самолет сажай — и улетай без досмотра и проверки. Хоть банду террористов можно привезти с собой на бизнес-джете: никто даже не узнает! Автобус с затонированными стеклами в ангар завози — и грузи их пачками.

— Конечно, олигархи за такой кусок горло рвать будут! — согласился со Стасом Налобин-старший. — Можно целую армию незаметно в Москву доставить и государственный переворот провести.

— Так куда же ФСБ смотрит, Николай Валентинович? — спросил Гриша у начальника своей службы безопасности.

— Не переживай, смотрят! — заверил Налобин. — Завтра же пойду к Сырникову и доложу обо всем. Если получим от Олега Викторовича поддержку, то тогда нам никакой Евтушков не страшен.

Благословение было получено, и в пятницу вечером без особых усилий АНТЦ полностью перешло под контроль ЧОП «Медаглия». Уже в выходные вольготное передвижения без досмотра и таможенного оформления по территории было прекращено, что вызвало немало конфликтных ситуаций с богатеями, желающими комфортно вылететь из Москвы. Охрана дерзко разворачивала автомобили без необходимых документов, подтверждающих право на проезд, и не впускала через проходную даже летный состав без предварительного согласования с руководством международного аэропорта Шереметьево и разрешения на вылет. Бывший директор ФГУП Хаймович тоже попытался проникнуть на свое рабочее место, но был встречен вооруженными сотрудниками и жестко отправлен восвояси. Он, конечно же, звонил Люлькину с просьбой пропустить его через территорию НИИ, но Владимир Иванович отказал, сославшись на указания нового хозяина АНТЦ — Тополева. Найти Гришин телефон не представляло большого труда — многие в Шереметьево знали его лично, поэтому Хаймович вскоре набрал и его.

— Здравствуйте, Григорий Викторович! Это Хаймович вас беспокоит.

— Добрый день, Михаил Евгеньевич! Охрана передала мне, что вы хотите забрать свои личные вещи.

— Нет! Я хочу пройти на свое рабочее место и приступить к выполнению своих непосредственных обязанностей генерального директора. А меня не пускают ваши головорезы! Это беззаконие какое-то!

— Во-первых, все по закону. Во-вторых, со вчерашнего дня генеральным директором ФГУП АНТЦ назначен Алексеев Александр Михайлович. Вы, кажется, с ним знакомы?

— Да, мы работали вместе, но…

— Никаких «но»! Алексеев в понедельник выйдет на работу. Созвонитесь с ним, и он не откажет вам в пропуске. В сопровождении охраны вы сможете пройти в свой бывший кабинет и собрать все личные вещи. Но только личные! Мы за этим внимательно проследим.

— Да, но мне надо сегодня!

— Ничего страшного не произойдет, если это случится в понедельник! Рад был с вами познакомиться, — закончил разговор Григорий и положил трубку.

Видимо, все тайные бенефициары ждали, последует ли какая-нибудь реакция на так называемый захват власти от соответствующих государственных структур, но в выходные все было спокойно. Утром в понедельник Гриша сам приехал в АНТЦ, чтобы поддержать Алексеева, который заметно нервничал и тушевался. Но после того, как его поздравили с назначением из Росавиации, Аэрофлота и международного аэропорта Шереметьево, он немного успокоился и приступил к работе. Тем не менее Тополев решил первые недели побыть в офисе АНТЦ для надежности и даже распорядился, чтобы его друзья, Витя с Антоном, также временно перебрались из московского особняка в ангар. Здесь у него был штаб, который занимался ручным управлением его нового подразделения в холдинге. Работы предвиделось много!

Человек Евтушкова позвонил Грише только через три дня, сделав достойную паузу для сбора информации о противнике и выяснении обстоятельств произошедшего.

— Григорий Викторович! Меня зовут Спиридонов Максим Сергеевич. Я вице-президент АФК «Структура». Вам надо незамедлительно съехать из АНТЦ и восстановить Хаймовича на посту генерального директора.

— А то что? — дерзко, даже по-хамски ответил Тополев.

— Вы разве не расслышали, кто я и какую организацию представляю? — спокойно, но начиная злиться, спросил Спиридонов.

— Я прекрасно вас слышал. Только не понимаю, почему я должен выполнять ваши просьбы.

— Это не просьба! Это приказ, щенок! — закричал в трубку Максим Сергеевич.

— Ну нет! В таком тоне я с вами разговаривать отказываюсь! Когда остынете окончательно, звоните. А лучше — приглашайте к себе в особняк на Пречистенке. Там и пообщаемся, если хотите, — произнес Григорий и прервал разговор.

Свидетелем этого диалога стал Виктор Налобин. В последнее время он старался не упускать своего шефа из виду и повсюду сопровождал его, объясняя это требованиями безопасности. Витя быстро смекнул, что с таким влиятельным соперником, как Евтушков, тягаться им будет непросто — даже с Сырниковым за спиной. Поэтому он предложил Григорию встретиться с Филом и выслушать его предложения по сложившейся ситуации.

Сергей Филатчев жил в Подольском районе Московской области. У него была роскошная усадьба в лучших традициях помещиков царской России: большой деревянный дом из клееного бруса, настоящая русская баня с выходом на пруд, угодья в десятки гектаров, стада коров и баранов, птичник и крепостные, которые за всем этим хозяйством присматривали. Фил очень хотел подружиться с Гришей и всячески старался произвести на него впечатление, но тот после поучительной истории с Тростом никого близко к себе не подпускал, особенно бандитов. Вите стоило огромных трудов заманить своего шефа к Филу попариться в бане. Они поехали всей компанией, прихватив Антона и Колю.

Парок был и в самом деле хорош! Сергей так ловко управлялся с вениками и так качественно поддавал жару, что все оценили его талант по достоинству. Ну, а когда компания москвичей вышла к накрытому столу, то слов не было ни у кого — один лишь восторг и восхищение. Щи с пирожками, гречневая каша с телятиной — все было приготовлено в русской печи, с пылу с жару. Соленья из собственных погребов, тертая репа с морковью, зелень и овощи — и, конечно же, прозрачная, как слеза, самогонка.

— Лично гоню! — гордо заявил Фил и разлил всем по стопкам. — Градусов семьдесят, не меньше!

— Как же у тебя душевно, Сереж! — отметил Тополев, выпив пару рюмок. — Настоящий домик в деревне! Нам, городским, такие райские кущи и не снятся даже…

— Это точно! Приезжайте почаще. Я всегда рад вас видеть.

— Сколько у тебя батраков в этом году работает? — поинтересовался Виктор.

— Ну, постоянных, кто живет в бараках, у меня двадцать человек, — задумавшись и посчитав в уме, ответил Фил. — И пришлых еще столько же.

— Ты им зарплату платишь — или как? — спросил Гриша.

— Не-а! Большинство из них — приезжие без документов. Работают за еду и мое покровительство. У меня с ними разговор короткий: чуть что не так, сдам в миграционную службу, и все — депортация. Некоторые местные просто долги отрабатывают, а пару человек я вообще купил у такого же помещика, как я. Это вы знаете, что крепостное право отменили более ста лет тому назад, а эти даже не догадываются, — ответил Филатчев и громко раскатисто засмеялся.

— Сереж, расскажи, что за предложение у тебя есть по АНТЦ, — перевел разговор Тополев, явно не поддерживающий эту феодальщину.

— Виктор сказал, что вам нужен сильный противовес в борьбе с Евтушковым. Мой шеф — небезызвестный вам всем Лалакин Сергей Николаевич, он же Лучок, — водит дружбу с нынешним генеральным прокурором Гагариным. Ну, а я — с его старшим сыном Артемом. Он ко мне частенько в эту баньку приезжает попариться. Так вот, Артем далеко не простой человек. Его еще называют главным рейдером нашей страны.

— Немудрено! При таком папе с его административным ресурсом можно любые двери ногой открывать, любой завод или предприятие забирать себе, — мечтательно добавил Виктор.

— Я готов тебя с ним познакомить, — произнес Филатчев и пристально посмотрел на Гришу. — Если вы подружитесь, то оба сможете многие свои вопросы позакрывать. Он в тебе тоже заинтересован, как я понял, поэтому это знакомство выгодно всем нам.

— Так ты с ним уже и обо мне говорил?

— Естественно! Причем не я этот разговор начал!

— Хорошо, назначай встречу в Москве. Я с удовольствием подружусь с сыном самого генпрокурора.

На следующий день Виктор подготовил подробную справку для Григория, чтобы тот понимал, с кем ему предстоит встретиться.

«Артем Гагарин неоднократно упоминался в скандалах, которые любого другого могли привести на скамью подсудимых.

Еще в 1999 году его вместе с депутатом Государственной Думы от Иркутской области подозревали в захвате Верхнеленского пароходства. Депутат провел проверку деятельности этой компании и рекомендовал сменить его руководство в целях восстановления предприятия. Однако эта рекомендация не была реализована. В связи с этим Гагарин и депутат решили создать собственную компанию. Они поступили по стандартной схеме, предоставив пароходству большой кредит, а затем внезапно потребовали его немедленного возврата. Пароходство не смогло найти деньги для погашения долга. Возможно, в эту «спецоперацию» была вовлечена Альбина Королева, которая тогда была прокурором Иркутска, а позже стала советником генерального прокурора Гагарина. Существуют слухи, что Артем называл Королеву мамой, возможно, за то, что она могла его прикрывать.

В конце 2002 года удалось сменить старый менеджмент пароходства на новый. В начале следующего года на телевидении вышел сюжет, в котором директора компании обвинили Артема Гагарина в рейдерском захвате. Через два дня после записи передачи один из директоров был найден повешенным. Официальная причина смерти — самоубийство. Долгие годы недоброжелатели Артема подозревали, что это могло быть убийство. Но тщательное расследование никто проводить, естественно, не стал. У ФСБ существуют материалы, согласно которым тело директора было найдено в положении «на коленях», его руки были связаны бельевым шнуром, а след на шее, по данным судмедэксперта, мог остаться только от удушения, а не от повешения.

Получив контроль над предприятием, новые управляющие стали выводить из госсобственности суда в интересах компаний и людей, связанных с Артёмом Гагариным. В частности, в 2003 году в результате сговора между фирмой-арендатором судов и людьми из Верхнеленского пароходства, шестнадцать судов перешли в собственность конно-спортивного клуба, который принадлежит партнёрам Артёма. Как минимум одно из этих судов за следующий год по сложной схеме стало собственностью панамского офшора. Ещё семь судов были проданы мальтийским офшорам по цене в три раза ниже рыночной, которую могло бы получить за них государство.

Артема Гагарина подозревали в возможной связи с делом о незаконной защите игрового бизнеса со стороны прокуроров в Подмосковье. Расследование этого дела было активно затягиваемо, а затем полностью прекращено, без обнаружения виновных. С самого начала расследования «игорного дела прокуроров» время от времени возникало имя сына генерального прокурора. Официальный представитель Генпрокуратуры РФ называла подобные упоминания необоснованными, а некоторые злословили, включая судебные заседания, что между подозреваемым в организации нелегального игорного бизнеса и сыном прокурора, помимо дружеских связей, существуют «коррупционные связи».

Артем был замешан еще в одном громком скандале. В марте 1999 года на Рублёво-Успенском шоссе была задержана машина с двумя вымогателями из Ингушетии. При себе у них были доверенность на машину, выданная Артёмом Гагариным и спецталон, запрещающий досмотр транспорта на имя тогда замгенпрокурора Юрия Яковлевича Гагарина. При задержании были изъяты героин, револьвер и граната. Суд признал их виновными в вымогательстве и грабеже и приговорил к лишению свободы на шесть лет. Вопрос, как у бандитов оказался спецталон от замгенпрокурора и роль в этом Артёма Гагарина, на суде не выяснялся».

Вечером в ресторане на первом этаже гостиницы «Международная» было многолюдно. Артем ужинал с какой-то девицей, которая немедленно испарилась, как только к столу подошел Гриша.

— Присаживайся, Григорий! — пригласил Гагарин. — Давай сразу на «ты»? Договорились?

— Давай! — согласился Тополев.

— Мне о тебе Фил много хорошего рассказывал, что для него не характерно. Он человек грубый и неотесанный — в общем, деревенщина. А тут его аж прорвало на комплименты в твой адрес! Вот я и решил, что с таким человеком, который самого Фила поразил, необходимо знакомиться — и как можно скорее.

— Спасибо! Приятно слышать, — поблагодарил Гриша. — Мне про тебя тоже немало порассказали.

— Да уж, я представляю! Большая часть из всего этого — вранье, а остальное — выдумки. Я законопослушный гражданин, сын генерального прокурора страны, — ответил Артем и весело подмигнул Тополеву. — Слышал, у тебя проблемы с Евтушковым? Могу помочь!

Они договорились с этого дня делить все расходы по АНТЦ поровну, совместно отвечать на возможные вызовы и давать отпор недоброжелателям. Благодаря новому союзу, «Медаглия Холдинг» спокойно встретила новый 2006 год.

Гриша был как никогда счастлив. Основной бизнес приносил хороший доход. Его секретные операции с Сирией нехило пополняли офшорный счет. Жена Оксана была беременна третьим ребенком и в феврале должна была родить девочку. Это событие временно принесло в дом спокойствие и мир. Скандалы и выяснение отношений прекратились. Впереди маячила приватизация АНТЦ и вывод холдинга на совершенно другие, более масштабные рельсы. Он и представить себе не мог, что грядущий год станет для него роковым.