К концу октября 2004 года «Медаглия[98] Холдинг» включал в себя уже семь фирм. Каждый руководитель в группе компаний имел свое место за столом в совете директоров. Во главе всегда располагался председатель совета и генеральный директор холдинга — Григорий Тополев. Рядом с ним по правую и левую руки сидели его заместители и акционеры — Коля Золотарев и Сережа Григорьев, который одновременно был гендиром управляющей компании «УК Медаглия». Иногда к ним присоединялся Влад Богатырев. Гришина мама Екатерина — генеральный директор общества с ограниченной ответственностью «Медаглия-Реал Эстейт» — сидела второй от сына. Она курировала все вопросы по операциям с недвижимостью, а также связи с государственными чиновниками, выстраивая коммуникацию между бизнесом и властью. Рядом с ней любил присесть руководитель «Медаглия-ТЭК» Дмитрий Грудачев, который возглавлял направление, связанное с нефтепродуктами, и приносил основной кусок прибыли. Васю Пятых за его преданность повысили до генерального директора компании «Медаглия-Металл» и поручили заняться разбронировкой Волгоградского тракторного завода — это была новая тема с Росрезервом. После первой удачной сделки с меной керосина на дизельное топливо и благодаря мощной поддержке ФСБ новой, никому не известной фирме позволили организовать выпуск материальных ценностей в виде металла из государственного резерва без последующего их возврата. Это был огромный пласт работы, который пока еще не изучила полностью команда Тополева, и мало кто представлял себе, какие барыши он сулит. По просьбе близкого друга из Альфа-Банка Гриша взял на работу в качестве генерального директора инвестиционной компании «ИК Медаглия» Александра Захарова. У него единственного были все возможные лицензии от ФСФР[99], поэтому он с легкостью смог аккредитовать фирму и запустить работу по обслуживанию клиентов на фондовом рынке. Он вместе с Николаем Валентиновичем Налобиным — руководителем службы безопасности холдинга и куратором их собственного частного охранного предприятия «ЧОП Медаглия» — всегда занимали места за столом на противоположной от собственника стороне. Гришина жена возглавляла полиграфическую компанию ООО «Стереон», которую он подарил ей на день рождения пять лет назад. Оксана отказала мужу в присоединении своей фирмы к составу группы компаний «Медаглия», но тем не менее всегда приезжала в офис в день совещания и усаживалась за стол как полноценный член совета директоров. Тополева это дико раздражало, но он старался не замечать ее и не обращать внимания на ее не всегда подобающее для леди поведение.

В последнее время у холдинга появилось новое очень привлекательное направление бизнеса, связанное с авиакомпанией Аэрофлот, и Григорий на каждом совещании интересовался у ответственных исполнителей о готовности очередного этапа.

— Господа! Первого января, согласно подписанному нами договору, мы обязаны начать предоставлять полный комплекс услуг по наземному обслуживанию самолетов. А у нас, как я понимаю из ваших докладов, и конь не валялся!

— Ну почему же? — возразил Золотарев, курирующий эту тему. — Мы закупили львиную долю автомобильной техники, но бóльшая часть придет только в феврале.

— Вот об этом я и говорю! — возмутился Гриша. — А как январь будем отрабатывать? На своих личных автомобилях пассажиров возить?

— Если мы обосремся, то с нами больше дела иметь не будут! — подметила Екатерина и посмотрела на Налобина.

Тот одобрительно кивнул, подтверждая ее слова.

— Григорий Викторович! — вдруг решил высказаться Грудачев. — Я предлагаю забрать все активы у Славки Померанцева. Он сейчас выполняет контрактное соглашение с Аэрофлотом по хендлингу[100], и у него еще остались мощности — как технические, так и людские.

— Ты имеешь в виду рейдернуть его, как «Полянку»? — спросил Тополев.

— Ну что вы все время интерпретируете слово «забрать» как «отнять»? Я предлагаю выкупить у него все активы, пока он сам их не распродал. Он прекрасно понимает, что продления контракта ему не видать, как своих ушей. Поэтому я считаю, что он согласится отдать нам все свои активы и наработки по сходной цене. Тем более что у него с финансовой точки зрения дела идут не очень. Лизинговые компании душат, народ начинает разбегаться… А нам такие кадры терять нельзя.

— Организовывай встречу, Дим! — согласился Гриша. — И чем быстрее, тем лучше.

Грудачев тут же набрал Померанцева и предложил ему повидаться, чтобы обсудить выкуп его техники и плавный безболезненный переход от управления его фирмы к гришиной к первому января. Выслушав ответ Вячеслава, Дима скривился и, не прощаясь, положил трубку.

— Он хочет за все минимум миллион долларов, — объявил Грудачев.

— Мы оценивали его технику, — подключился Налобин. — Это старые, выработавшие ресурс автобусы. Им красная цена — тысяч триста, не больше.

— Ну, с ним все ясно… — задумчиво произнес Григорий. — Он понимает, что нам некуда деваться: мы не успеем за два месяца поставить в аэропорт новые автобусы, поэтому и выкручивает нам руки. Если мы согласимся на его условия, не факт, что он еще цену не задерет… Дим, а ты не знаешь, в какой лизинговой компании обслуживается Померанцев?

— Конечно, знаю! Он всю спецтехнику уже выкупил, остались только его личные автомобили. А еще у него квартира в залоге у банка под кредит на оборудование, которое он приобрел в этом году, но пока ни одного платежа не сделал. Банк до сего дня относился к этому лояльно.

— А ларчик-то просто открывался! — обрадовался Тополев. — Николай Валентинович! Просьба к вам нижайшая…

— Я уже все понял, Григорий Викторович! — прервал шефа начальник СБ. — Постараюсь в кратчайшие сроки что-нибудь придумать.

Через пару дней сотрудники лизинговой компании принудительно остановили машину Померанцева через спутник прямо на трассе и потребовали срочно погасить задолженность. В противном случае они грозили конфисковать оба дорогих практически новеньких авто. В этот же день к Славе домой пришли коллекторы и, поговорив с его женой в грубой форме, дали три дня на закрытие долга перед банком. Они были настолько убедительны и ужасны, что довели несчастную Померанцеву до истерики, и уже вечером Вячеслав набрал Грудачева и попросил о встрече с Григорием на предмет организации сделки по купле-продаже его автопарка.

В ресторане на Пушкинской площади было многолюдно, несмотря на поздний час. Гриша решил не откладывать разговор со Славой на завтра и вместе с Золотаревым и Грудачевым примчался на встречу. Они уселись за большой круглый стол в дальнем углу и начали торги. Померанцев, естественно, набивал цену, нахваливал технику, своих специалистов и всячески намекал на личную информированность о проблемах «Медаглии» с доставкой новых автобусов. Григорию надоело все это слушать, и он решил поставить большую и жирную точку в этом разговоре. Он залез в свой портфель и выложил на стол небольшой пакет.

— Слава! — начал он спокойно и размеренно. — В этом пакете четыреста тысяч долларов. Это мое последнее предложение. Больше разговоров не будет. Если ты наслышан о моих проблемах, то наверняка знаешь и о моих возможностях, и моем поганом характере. Как ты понимаешь, мы — непростая фирмочка, если с нами единственными Аэрофлот заключил пятилетний контракт, а не как со всеми — годовой. Я все равно заберу то, что мне понравилось и что мне надо. Я сделаю это любым доступным для меня способом и не буду думать о нравственности и прочей дребедени. Если мы сейчас не договоримся, то сегодняшний визит молодых спортивных парней к тебе домой покажется детским утренником по сравнению с тем, что станет с тобой впоследствии. Пойми, я еще даже не начинал работу! Тебе лучше и не знать, какие у меня есть возможности, чтобы превратить твою жизнь в ад. Поэтому бери деньги, пока дают, и не гневи всевышнего. Вот документы, которые тебе надо подписать. — Тополев вывалил на стол кипу бумаг, заранее подготовленных его юристами для этой встречи. — И ручка. — Он достал ее из кармана и громко обрушил на листы с договорами. — Подписывай, Слав, подписывай!

Померанцев взглянул внутрь пакета, взял его со стола и положил себе на колени, после чего поднял ручку и принялся выводить закорючки в специально помеченных местах.

— Принесите нам, пожалуйста, шампанского, — попросил официанта Грудачев. — Надо отметить такое дело! Сегодня окончательно сформировалась компания «Транссервис Шереметьево»!

— Не надо шампанского. Несите бутылку водки и закуски побольше, — распорядился Гриша. — Я голодный как волк.

Благодаря этой сделке преемственность компаний прошла на отлично, и в ночь на новый 2005 год фирма Тополева начала предоставлять услуги крупнейшему авиаперевозчику страны. Помимо основного офиса в Москве, появились дополнительные в Шереметьево. По взлетно-посадочной полосе начали курсировать отремонтированные и свежевыкрашенные низкопольные автобусы «Неоплан» для перевозки людей от дальних стоянок самолетов до терминала. Новенькие китайские большие и малые автобусы выполняли регулярные рейсы по маршрутам, прописанным в контракте, доставляя пассажиров и работников Аэрофлота. Немецкие микрики[101] возили пилотов и бортпроводниц из гостиниц столицы в терминалы аэропорта и обратно. В гостинице «Новотель» работала стойка такси, предоставляющая сервис с помощью десяти экипажей. Спецтехника внутри аэропорта обеспечивала бесперебойную деятельность всех комплексов авиакомпании. Всего же одновременно трудились на маршрутах не менее восьмидесяти автотранспортных средств из более чем сотни приобретенных Гришей на свои кровные.

Первые месяцы работы «Транссервиса» выявили массу странностей и нестыковок. Во-первых, оказалось, что расчетные показатели расхода топлива автопарка намного ниже реальных, а во-вторых, низкопольные автобусы, которые должны были ездить только внутри терминалов по закрытым дорогам, частенько выезжали через КПП наружу. И это были только основные, сразу же выявленные отклонения от нормы.

— И как это объясняют водители? — спросил Тополев у генерального директора транспортной компании Ивана Баранова на совещании.

— Вы сейчас про топливо или про «Неопланы» интересуетесь? — переспросил Ваня.

Он был слишком полноват для своего среднего роста и, когда нервничал, всегда изрядно потел, вытирая лысину и лицо носовым платочком. Его кандидатуру предложил Грише его ближайший друг и коллега Антон Чупров: Баранов был мужем его сестры и жил неподалеку от Шереметьево. Ваня проявил себя сразу как дотошный и внимательный исполнитель. Он совал свой нос во все автотранспортные процессы, за что его сильно невзлюбили в водительском коллективе.

— Давай начнем с незапланированных выездов за территорию авиагавани, — уточнил Григорий.

— Водилы говорят, что для дозаправки по более низкой цене. На взлетке цена топлива действительно выше, чем за забором.

— Ну ты понимаешь, что это бред? — с напором продолжал Тополев. — Мы сами поставляем нефтепродукты Аэрофлоту. И что, не можем заправить наши автобусы в закрытой зоне по более низким ценам?

— Конечно, можем! — ответил Ваня.

— Так в чем же дело?

— Не знаю. Поэтому и обращаю на это ваше внимание.

— Хорошо. У кого-нибудь есть предположения? — обратился Тополев к присутствующим на совещании.

— Я предлагаю подключить наружное наблюдение и выяснить, что это за рвение к экономии такое, — высказался начальник СБ Налобин.

— Принимается! Теперь по первому вопросу. По нашей управленческой модели мы рассчитывали на определенный объем расходования горюче-смазочных материалов, а по факту у нас на двадцать — двадцать пять процентов больше. Почему?

— Я не знаю! — снова ответил Баранов.

— Предположения? Только давайте пока без наружки обойдемся. Хотя бы в этом вопросе.

— Да воруют они топливо, вот и весь секрет! — заявил после непродолжительной паузы Дима Кубраков — главный инженер «Транссервиса». — Кто прямо из бака трубкой отсасывает, кто на заправках сливает себе в канистры, кто просто талоны продает налево…

Дмитрий работал в этой структуре более десяти лет и знал всех сотрудников в лицо, с некоторыми выпивал после работы, а кого-то и лично приводил трудоустраиваться. Ему было уже глубоко за сорок. За свой длинный трудовой путь он повидал немало руководителей. Из-за последнего начальника Славы Померанцева Дима вообще чуть не оставил профессию. Он уже собирался увольняться, но в последний момент, как узнал, что приходит новая молодая команда, решил остаться. Стиль управления Тополева ему нравился, а профессиональный подход к делу вызывал уважение. Наверное, именно поэтому он решился пойти против своих работяг и сдать их побочный источник дохода.

— Как так-то? — с обидой в голосе спросил Гриша. — Мы им зарплату подняли в два раза, социальный пакет ввели, льготы всяческие пробили… А они все равно воруют?

— Да вы им хоть миллион платите каждый месяц! Они все равно воровать будут там, где плохо лежит! — заявил Кубраков. — Такой уж у нас народ… «Ты здесь хозяин, а не гость: тащи с работы каждый гвоздь».

— Ничего, — подключился к разговору начальник службы безопасности. — За грехи — мука, за воровство — кнут! Устроим парочку показательных порок на месте преступления. Глядишь — охолонут.

Через неделю наружного наблюдения за низкопольными автобусами выяснилось, что отнюдь не забота об экономии гнала водителей с запретки во внешний периметр. Оказалось, что этим путем вывозились наркотики, которые прилетали из азиатских стран. Канал был налажен настолько хорошо, что даже видавший виды Налобин удивился размаху и наглости наркодилеров. Аэропорт Шереметьево издавна был вотчиной химкинских и долгопрудненских банд, поэтому долго искать заказников транзита наркоты не пришлось.

Узнав об этом, Гриша распорядился водителей «Неопланов» уволить, а канал — перекрыть.

— Нельзя их увольнять! — эмоционально отреагировал на это решение Кубраков. — Мы не сможем быстро получить допуск на новых водителей! Каждый — на вес золота. Каждого надо обучить, документы в МАШ[102] сдать, через кучу проверок пройти — и только потом за баранку пустят. Так что увольнение — это не выход! Вы поймите, Григорий Викторович: водилы же не сами в эту байду вляпались. Их бандосы заставили! Их всех запугали. Одному машину сожгли, чтобы он не отказывался их тюки в «Неоплан» прятать, у другого жену с ребенком вывезли в лес и, пока он не доставил их товар, не отпускали. Когда огромные бабки на кону стоят, эти нелюди ничем не гнушаются. Если вы в это дело полезете, они вас просто убьют!

— Надо Сырникова подключать, — посоветовал Налобин. — Олег Викторович хотя бы подскажет, что следует предпринять.

— Ну зачем же сразу ядерной бомбой по врагу? — задумчиво произнес Тополев. — Попробуем сперва сами порешать. Я позвоню Никону солнцевскому и попробую через него этим ребятишкам стрелку забить. Я Никону еще нужен, пока проект «Полянка» не закрылся, поэтому он за меня и слово скажет, и протекцию окажет.

Однако разговор с Александром Сергеевичем получился непростым. Гриша в общих чертах рассказал ему о возможном конфликте с долгопрудненскими и попросил посодействовать в организации его встречи с их главным.

— А как все вскрылось-то? — поинтересовался Никон.

— Мы установили скрытые камеры во всех «Неопланах». Прилетел самолет из Узбекистана, встал на дальней стоянке. Наш автобус поехал забирать пассажиров. Все вышли у терминала, а два чемоданчика внутри остались. Водила зашел в салон и спрятал их под обшивкой, а затем выехал через проходную аэропорта и направился на заправку.

— А с чего вы вообще взяли, что в этих чемоданах наркота, а не узбекские дыни?

— Так мои ребята из наружки доложили в нашу службу безопасности, что водила готовится передать посылку. Подъехала группа быстрого реагирования и перехватила.

— Кого? — испуганно спросил Никонов.

— Водителя вместе с чемоданами! — весело ответил Григорий. — Их тут же в присутствии сотрудников линейного отделения милиции вскрыли и обнаружили пятьдесят кило чистого героина.

— А долгопрудненские это все видели?

— Наружка доложила, что какие-то дорогие наглухо тонированные джипы стояли неподалеку от заправки, а как менты подъехали, сразу свинтили оттуда.

— Это очень плохо! Ты сам-то понимаешь, как это плохо?

— Не совсем.

— По всем понятиям ты не прав! Эти люди живут воровской жизнью, не по законам! И им это шоу, которые ты устроил, очень не понравилось, уж поверь мне. Как ты собираешься о чем-то с ними договариваться после того, как сдал их человека вместе с товаром ментам? Я бы на их месте либо пулю тебе в голову пустил, либо забрал прямо со стрелки и обменял на товар. Ты хоть представляешь, сколько эти пятьдесят килограммов стоят? Как минимум миллион долларов! Куда ты полез?

— Ну, уже влез! — резко обрубил причитания Никона Тополев. — По уши влез, сам понимаю! Но договариваться все-равно придется, рано или поздно. Лучше рано, пока кровь не потекла. Помогите, Александр Сергеевич, а?

На следующий день в полдень на песочный карьер за Долгопрудным подъехали сразу четыре внедорожника, под завязку забитые бойцами. Никон выполнил свое обещание и позвонил смотрящему за маленьким подмосковным городом. Тот, конечно, был явно недоволен случившимся и готов к крайним мерам по отношению к выскочкам из Шереметьево. Но, выслушав аргументы солнцевского авторитета, назначил стрелу.

У Тополева этот день не задался с самого утра. Сперва водитель с охранником приехали позже обычного к его дому в Тушино, что было совсем для них не свойственно. Затем в шереметьевском офисе пришлось задержаться дольше запланированного из-за затянувшегося совещания. И под конец, когда Гриша уже ехал вместе с Димой Кубраковым на встречу в Долгопрудный, их автомобиль заглох и встал, как вкопанный. Григорий принципиально не поехал на дорогой машине, коих в его распоряжении было немало, а выбрал для визита на стрелку обычный «Хёндай», который использовался в компании в качестве разъездного автотранспортного средства. Да и мобильные телефоны у обоих вдруг перестали принимать сотовый сигнал. Дмитрий долго возился под капотом, пока его босс грелся в придорожном кафе. Исправив неполадки, они снова двинулись в путь. Опоздание становилось критическим — более получаса. Так как адреналин в крови зашкаливал, то мысли об оправдании не приходили в голову. Конечно же, Тополев прокручивал в голове, и не раз, предстоящий разговор с бандитами, но слова Никона о том, что его могут взять в заложники прямо на стрелке, засели в нем прочно. Тем не менее он ехал на их территорию, потому что считал себя правым, а значит — сильным.

Метров за триста до въезда в карьер они заметили впереди черные столбы дыма, но подумали, не сговариваясь, что это работяги жгут неутилизированные покрышки. Каким же было их удивление, когда на месте предполагаемой встречи они увидели четыре горящих джипа и несколько трупов с автоматами в руках! Долгопрудненских явно кто-то расстрелял, причем совершенно для них неожиданно.

— Валим, Дима, валим! — прокричал Григорий, быстро ценив обстановку. — Не хватало еще ментам попасться для полноты картины, — сказал он еле слышно, а про себя подумал: «Интересно, кто это сделал? Солнцевские или ФСБ?»

Нигде — ни в новостях, ни в интернете — об этом происшествии не было даже упоминания. Ни Никон, ни начальник СБ «Медаглии» Налобин вопросов Грише о встрече не задавали. Да и он сам решил промолчать. Брать такое же обещание с Кубракова не стал, догадываясь, что Дима был отчасти в курсе случившегося и делал все от него зависящее, чтобы его шеф приехал на стрелку как можно позже. Какое-то время он ждал возможной ответки, но все было тихо и спокойно. Даже химкинские и лобненские бандиты поутихли и прекратили свой бизнес в Шереметьево. Позднее он выяснил у Грудачева, который всегда узнавал все сплетни раньше остальных, что в марте неизвестными была уничтожена вся верхушка долгопрудненского ОПГ[103]. Сработали профессионалы: никаких следов не оставили.

* * *

В апреле по просьбе Сырникова генеральным директором хендлинговой компании «Транссервис» был назначен его племянник Костя Чесноков. Парень имел богатый опыт работы с менеджментом аэропорта, действительно снял многие вопросы и закрыл немало проблем в этом направлении.

Топ-менеджмент Аэрофлота был доволен сотрудничеством со структурами «Медаглия Холдинга». Все услуги выполнялись качественно и в срок, никто не просил об увеличении стоимости работ, как неоднократно делали предыдущие исполнители. Ну, а история с разборками в Догопрудном обросла не только всяческими фантастическими подробностями, но и вызвала у одних уважение, а у других — и страх перед всесильным руководителем группы компаний из Москвы. На этом фоне Тополеву стали поступать предложения об открытии дополнительных бизнес-проектов на территории аэропорта Шереметьево.

Так в начале лета 2005 года в одном из пустующих помещений внутри периметра терминала № 1 была открыта химчистка. Оксана выбила этот проект именно под себя. Гриша не хотел пускать жену в Шереметьево, но путем ежедневных скандалов и выноса мозга она добилась своего: стала полноценным членом совета директоров холдинга. Благодаря тому, что работу химчистки курировал лично Иван Баранов — бывший генеральный директор «Транссервиса», а ныне исполнительный директор всего холдинга, прибыль была достаточно высокой. Оперативно закупленное новейшее оборудование для предприятия бытового обслуживания с легкостью справлялось с заказами Аэрофлота по чистке формы пилотов и бортпроводников, пледов и прочих сопутствующих предметов. Каким образом Оксане удалось пробить для себя через Баранова этот бизнес, Тополев узнал гораздо позднее.

Средний менеджмент крупнейшего авиаперевозчика страны тоже старался не отставать от своих руководителей и предлагал свои услуги по совместному заработку. Таким образом в «Медаглии» появились сразу несколько новых направлений. Были долгоиграющие проекты — например, поставка из Китая дорожных наборов для различных классов пассажиров: от эконома до первого класса — и разовые: продажа некоторых запчастей для самолетов. Заработав на этом приличные деньги, Гриша решил открыть отдельную фирму «Авиатехснаб» и выбил для нее эксклюзивные права на предоставление услуг по ремонту отечественных самолетов и обеспечению Аэрофлота необходимыми деталями и запасными частями. Руководителем этого направления он поставил своего друга Володю Мишина, который в далеком прошлом был пилотом, а позднее преуспел в таможенном бизнесе.

Холдинг быстро разрастался и включал в себя уже двенадцать юридических лиц. Деньги текли рекой. Начиная с июля, то есть через полгода после начала работы в аэропорту, первый заместитель генерального директора Аэрофлота Картонов вызвал Григория к себе на разговор. Они были знакомы довольно близко. Владимир Николаевич прекрасно знал Гришину маму еще до его рождения, поэтому имел моральное право говорить с сыном подруги своей юности в открытую.

— Я очень доволен результатом нашего сотрудничества! — похвалил замдир Тополева. — Ты очень ловко и быстро настроил работу по наземному обслуживанию наших самолетов, развил дополнительные бизнес-процессы с нами. Молодец!

— Да, мы теперь делаем для вашей компании практически все, кроме бортового питания! — заявил Гриша.

— Хочешь забрать под себя и это?

— Нет, спасибо! Я был на заводе и видел, что они там в пищу для пассажиров кладут. Никогда больше в самолете есть не буду!

— Ну так исправь ситуацию, как давеча в Долгопрудном.

— Если делать все по уму, правильно и честно, то себестоимость вырастет вдвое, а то и втрое. Вы на такие расходы никогда не подпишетесь, поэтому пусть эти бедолаги трудятся, пока кто-нибудь не отравится и их не посадят.

— Как скажешь… Если вдруг поменяешь свое мнение, приходи, обсудим.

— Хорошо, спасибо. Вы меня за этим пригласили?

— Не совсем… — Картонов несколько раз затянулся сигаретой, внимательно осмотрел посетителя, как будто искал на нем что-то необычное, после чего отважился и начал разговор на основную тему. — Прошло полгода с начала твоей работы с нами. Как я уже сказал, мы очень довольны. Я думаю, и ты тоже?

— Да, конечно же! Очень доволен, — согласился Григорий.

— Мы дали тебе время на разгон и на компенсацию твоих затрат. Теперь пора и воздать за все хорошее. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Конечно, понимаю… — ответил готовый к такому раскладу Тополев. — Сколько?

— Десять процентов от суммы контракта, — спокойно ответил Картонов. — Пока только по «Транссервису». По остальным направлениям начнешь платить так же спустя полгода. Устраивает?

— Вполне. Кому и когда привозить наличку?

— Мне. В этот кабинет. Предположим, в последний день каждого месяца. Устраивает?

— Мы получаем от вас деньги за предоставленные услуги как раз в этот срок, а мне надо еще обналичить, получить и так далее… На это тоже пару дней требуется. Давайте не позднее пятого?

— Хорошо, пусть будет пятого! Только это все должно быть между нами.

— Олегу Викторовичу и маме тоже не говорить? — переспросил Гриша.

— Сырникову можно, он в курсе. А вот Екатерине не надо. Понял?

— Хорошо. Тогда на следующей неделе я у вас с пакетиком из duty free[104].

Конечно же, маме об этом разговоре он рассказывать не стал, как и просил его первый заместитель директора авиакомпании, но со своими близким друзьями — Антоном, Витей и Николаем — не поделиться не мог. Он вообще обсуждал с ними все, что только можно, возвышая их статус над всеми остальными в своем окружении. Кстати, именно по настоянию Налобина-младшего и Золотарева он запретил Оксане посещать совет директоров, сославшись на ее отвратительное поведение и полное отсутствие взаимодействия с простыми работниками холдинга. Она действительно вела себя как Салтычиха, без причины поднимала голос на подчиненных, переходила на истеричный крик, частенько оскорбляла сотрудников других компаний, вечно влезала во все дела и принципиально голосовала против любой инициативы мужа. Гриша запретил ей появляться в московском офисе, ограничив зону ее влияния лишь химчисткой. Но она не сдавалась и любым способом старалась влезть в управление, что приводило к дополнительным семейным скандалам дома и на даче. Оксана начала открыто ревновать Екатерину к своему мужу, так как та имела доступ к сыну на работе, а она — нет. Порой она доводила совместные обеды на веранде загородного дома до прямых столкновений с Гришиной родней.

Тяжелая нервная обстановка дома заставляла Тополева как можно дольше задерживаться на работе. Он покидал квартиру, когда все еще спали, а приходил, когда все уже спали. В выходные старался как можно меньше пересекаться с женой, проводя время с детьми на природе и в бассейне. Семейная жизнь превращалась в ад, и Гриша даже иногда шутил, говоря матери о своих мечтах о том, чтобы случилось какая-нибудь неприятность. Тогда Оксана мобилизуется и резко изменится в лучшую сторону, как это уже неоднократно бывало в их жизни.

Для того чтобы руководитель холдинга мог спокойно и беспрепятственно ездить на своем «мерседесе», Николай Валентинович Налобин договорился и выбил для Гришиного автомобиля пропуск ФСО[105], для передвижения без права на остановку и досмотр. К нему также прилагалась возможность установки мигалки на крышу.

— Ребята в гараже уже установили вам проблесковые маячки за решеткой радиатора, — отчитывался перед Тополевым начальник СБ. — Мигалку на крышу тоже подключили. Но пока я не поставлю соответствующую печать на ваш пропуск, большая просьба ими не пользоваться.

— Так я теперь могу по разделительной полосе спокойно ездить, никто и слова не скажет? — обрадовался Гриша.

— Как только мигалку утвердят, так сразу, — уточнил Налобин.

— А как мне себя вести с гаишниками, если остановят?

— Предъявляете пропуск и проезжаете дальше. Никто не имеет права вас досматривать, заставлять покинуть автомобиль, задерживать на дороге. Если что, сразу же звоните мне.

Естественно, Тополев не стал дожидаться какой-то там печати и решил немедленно воспользоваться всеми новыми привилегиями, чтобы сократить дорогу через утренние пробки. Обычно в первый на неделе рабочий день он ездил на работу с дачи сам. Гриша всегда старался выглядеть хорошим в глазах своих подчиненных и поэтому разрешал водителю и охраннику приезжать в понедельник сразу в офис, а не за ним за город. Вот и в этот Тополев поехал на своем любимом Mercedes S 600 за рулем сам.

После последних событий с бандитами в Шереметьево и непростой ситуации с проектом «Полянка» он всегда возил с собой в салоне пистолет с полной обоймой, а в багажнике — АКСУ[106]. Оружие было абсолютно легальным, на все имелись разрешения. В последние годы Григорий активно увлекся охотой и приобрел шикарные ружья, в том числе и нарезные. Не без помощи своих связей он сократил положенный разрешительной системой срок перехода от гладкоствольного вооружения к нарезному с пяти лет до одного года. Те же знакомые помогли легально купить в магазине и настоящий автомат. Для охоты он был абсолютно бесполезен, так как на больших расстояниях стрелял неточно, но для ближнего боя и устрашения подходил на все сто.

Утром за завтраком Григорий случайно пролил на себя кофе, и ему пришлось поменять пиджак, абсолютно забыв о том, что в испачканном лежали все его документы, в том числе и разрешения на оружие. Он летел по Кутузовскому проспекту вдоль Парка Победы по разделительной полосе с включенными проблесковыми маячками и мигалкой на крыше и чувствовал себя королем мира, поглядывая на томившихся в плотной пробке автолюбителей. На подъезде к Триумфальной арке его остановил патруль государственной автоинспекции, как раз-таки дежуривший на этой полосе. Тополев спокойно остановился перед ними и достал из бардачка спецталон. Подошедший гаишник представился и потребовал от нарушителя предъявить права и документы на машину. Гриша дерзко помаячил перед ним талоном и нагло улыбнулся.

— У вас нет разрешения на использование спецсигналов, — со знанием дела заявил милиционер. — Предъявите документы на автотранспортное средство и права на управление.

— Вы не имеете права требовать от меня документы, — спокойно ответил Тополев.

— Согласен, но в таком случае я буду вынужден вызвать сотрудников ФСО. Они имеют все права, в том числе и на досмотр вашего автомобиля.

— Вызывайте!

— Хорошо. Тогда вам придется подождать, — ответил постовой, отошел к своей машине и по рации начал вызывать сотрудников Федеральной службы охраны.

Те не заставили себя долго ждать, и буквально через десять минут появились два атлетически сложенных молодых человека в серых костюмах. Они подошли к «мерседесу» и попросили Гришу опустить стекло водительской двери. Показав свои удостоверения, они потребовали передать им спецталон для изучения.

— Вы грубо нарушили правила эксплуатации спецпропуска, поэтому мы его изымаем, — сообщил старший из них по званию. — Те, кто вам его выдал, пусть обращаются в наше управление повторно. Мы рассмотрим и вынесем свое решение. Вам понятно?

— Не совсем, — ответил Григорий. — На основании чего вы изымаете мой талон?

— Вам не разрешено использовать на автотранспортном средстве спецсигналы, тем более стробоскопы. Это вообще привилегия спецтранспорта. Поэтому сейчас, после того как я своим единоличным решением снял с вас и вашего автомобиля иммунитет, сотрудники ГАИ имеют право потребовать от вас документы и осмотреть машину. Сопротивляться не советую. — ФСОшник махнул рукой, и милиционеры быстрым шагом подошли к автомобилю. — Он в вашем полном распоряжении! — произнес он и показал изъятый талон.

— Ваши документы, пожалуйста! — снова потребовал гаишник.

Гриша полез в карман пиджака и обнаружил, что забыл все на даче.

— Я, видимо, оставил права и свидетельство о регистрации дома в другом пиджаке, — растерянно сообщил он сотрудникам. — Я сейчас наберу своему водителю и охраннику, чтобы они срочно привезли их мне сюда.

— Не надо сюда! — отреагировал милиционер, почувствовавший вкус наживы. — Пусть везут в отделение милиции на Арбате. Мы сейчас доставим вас туда, при понятых проведем личный досмотр и обыск автотранспортного средства, поэтому прошу вас следовать за моим автомобилем. Я надеюсь, что вы не будете совершать глупостей, заниматься гонками, выбрасывать из окон запрещенные предметы.

— У меня нет запрещенных предметов, — зло ответил Гриша. — Я что похож на идиота, чтобы бегать от вас?

Первая машина ГАИ встала во главе колонны перед «мерседесом», а вторая поехала позади. По дороге Тополев успел набрать номер водителя Володи и, объяснив ситуацию, приказал по-быстрому метнуться на Рублевку за пиджаком, а затем приехать в отделение.

Гришину машину загнали во внутренний двор милицейского участка, попросили выйти и, приведя двоих понятых, начали обыск. Естественно, пистолет и автомат были немедленно обнаружены и вынесены на свет.

— У меня есть разрешение на все оружие, — заявил Григорий. — Все документы скоро подвезут мои сотрудники.

— И на автомат? — с удивлением спросили досматривающие.

— Конечно!

— Ну, как привезут, так и обсудим. А пока пройдемте в кабинет для допроса и составления протокола об изъятия.

Около десяти утра на службу приехал начальник отделения милиции полковник Кудасов. Когда он зашел в кабинет дежурного следователя, то увидел следующую картину: на большом столе лежали проблесковые маячки, мигалка, автомат Калашникова и пистолет. Рядом вдоль всего стола стояли вынутые из магазинов патроны к обоим огневым средствам. Напротив следака сидел молодой и симпатичный мужчина и, улыбаясь, что-то объяснял.

— А где ОМОН[107]? — с удивлением и задором спросил Кудасов.

— Какой ОМОН, товарищ полковник? — переспросил следователь.

— Как какой? Все это, — он указал на оружие на столе, — без ОМОНА не проходит!

— Гражданин Тополев уверяет меня, что у него есть на все разрешение.

— И на автомат? — снова удивился полковник.

— Да, — подтвердил Гриша.

— И где оно? — с большим любопытством спросил начальник отделения и даже сделал пару шагов в сторону подозреваемого в незаконном хранении оружия.

— Говорит, дома забыл, — доложил следак.

— Но мне скоро все привезут! — добавил Григорий.

— Так… Если до полудня не привезут, тогда этого в КПЗ[108]! — приказал подчиненному Кудасов.

— А если привезут? — с обидой в голосе спросил Тополев.

— Тогда ко мне в кабинет! Продолжим знакомство… В чем я сильно сомневаюсь.

Около полудня следователю с проходной набрал дежурный. Он сообщил, что некто Владимир доставил для Тополева документы, и спросил, можно ли его пропускать. Спустя пятнадцать минут Гриша уже стучался в дверь начальника отделения.

— Что, отпустили? — снова удивился Кудасов. — Неужто и вправду разрешение на автомат есть?

— Да, вот оно! — гордо ответил Григорий и, подойдя к столу, передал все свои документы полковнику.

— Ты только посмотри, действительно разрешение! Как настоящее… — Он поднял трубку телефона и набрал какой-то номер. — Разрешительная система? Полковник Кудасов из ОВД «Арбатское». Подскажите, пожалуйста, выдавались ли разрешения Тополеву Григорию Викторовичу на приобретение оружия? Номера я вам сейчас продиктую.

Он еще долго сверял цифры из документов на автомат и пистолет, уточнял, когда и кто выдал, какие еще стволы числятся за этим гражданином, попросил прислать ему официальную справку и, попрощавшись, положил трубку.

— Ну что ж, а теперь давай продолжим наш разговор! — начал полковник. — Где и у кого купил автомат?

— В магазине на улице Лубянка. Мой знакомый, который делает все разрешения на оружие, смог договориться, и мне по письму сделали.

— Сколько стоил?

— Сам АКСУ недорогой — всего двенадцать тысяч рублей, а вот разрешение на него и все остальное — десять тысяч долларов, — честно объяснил Тополев.

— Я такой же хочу! — заявил Кудасов. — Сможешь сделать?

— Деньги давайте, и сделаю недели за две.

Полковник выдвинул верхний ящик тумбочки и достал пачку зеленых купюр.

— На! Через две недели жду с автоматом. Если кинешь, сам понимаешь: я тебя из-под земли достану.

— Не волнуйтесь, не кину! Вот только за АКСУ вам придется самому в магазин ехать. Такие у них там правила!

— Хорошо, съездим вместе. Я так понимаю, наша с тобой дружба только начинается… Поэтому вот тебе моя визитка с личным номером телефона. Если вдруг мои остановят, просто покажи ее и поезжай дальше.

— Спасибо большое! А вот вам моя визитка. Если вдруг куда полететь соберетесь на Аэрофлоте, звоните, устрою вам билеты в бизнес-класс по цене эконома и сервис на высшем уровне.

Через две недели автомат АКСУ занял свое почетное место в коллекции полковника милиции, а Гришин автомобиль перестали останавливать на правительственной трассе, даже когда он ехал с нарушением правил дорожного движения.

* * *

Руководство крупной компанией, работающей на территории аэропорта Шереметьево, накладывало на Тополева определенные обязательства. Помимо ежемесячных пакетов из duty free в качестве откатов, ему надлежало не реже, чем раз в полгода, «выгуливать» генералов различных силовых структур, связанных с процветанием его бизнеса. Он любил совмещать приятное с полезным и приглашал гостей на выходные в дом отдыха в Тверской области, где спокойно ходил на охоту, пока те кувыркались с проститутками и литрами жрали водку.

Пансионат «Завидово» от Министерства иностранных дел расположен в одном из самых живописных уголков России на берегу двух рек — Волги и Шоши, которые сливаются здесь воедино. Это место идеально подходит для тех, кто хочет насладиться красотой природы, отдохнуть от городской суеты и провести время с пользой для здоровья. Комфортабельные номера главного корпуса оборудованы всем необходимым для проживания, а двухэтажные коттеджи снабжены даже кухнями. Из окон номеров открывается потрясающий вид на реку и лес, что создает атмосферу спокойствия и умиротворения.

Генералитет доставлялся на представительских автомобилях из гаража «Медаглии», а девочек из модельного агентства привозил микроавтобус. Каждый такой выезд стоил Грише как минимум двадцать пять тысяч долларов, половина из которых уходила на проживание и застолья в ресторанах, а другая — на девиц. После этих двухдневных вакханалий взросленькие мужички окончательно расслаблялись и подписывали для холдинга любые заявки и договора, выполняли любые хотелки. Как говорил один из генералов, «Пока я водки с тобой не выпью, одну бабу не трахну и в одной бане не попарюсь, ни за что не стану с тобой дело иметь». Так, видимо, везде в России дела и делаются…

— Никогда не забуду, как вечером в ресторане, — рассказывал друзьям Тополев, — после целого дня алкогольных возлияний один высокопоставленный чиновник в многозвездных погонах встал из-за стола, поставил рюмку водки себе на два пальца левой руки, развел их в стороны, поднял правую ногу и уперся стопой в левую коленку, п затем закрыл глаза, поднес рюмку ко рту и выпил до дна. Я попробовал повторить это же по трезвяку. Фиг там! Не получилось даже с пятой попытки! А он это сделал с первого раза и легко. В нем было не меньше литра водки, а то и больше… Вот это школа! А еще я никогда не забуду, как в прошлом сентябре я с женой и родителями поехал в Сочи. Там Олег Сырников отдыхал со своей Мариной. И вот он пригласил меня поехать с ним и другими генералами на рыбалку на корабле. Марина сразу предупредила моего отчима, что если он поедет со мной, то сдохнет. Мы посмеялись, конечно, но потом я вспомнил ее слова, увидев, как на судно загружали ящики водки, коньяка и пива. В общем, за большим столом сидела дюжина генералов. Все — высокопоставленные офицеры, кроме меня, причем трое — с самыми высокими чинами в ФСБ, а самый младший — генерал-майор Паша — начальник сочинского управления Федеральной службы безопасности. Начали мы пить еще до отхода шхуны в море. После разминки в виде тостов за встречу, погоду, рыбалку и отдых начались контрольные тосты. Кто-нибудь из старших по званию произносил: «За президента России Путина Владимира Владимировича! Два коротких, один раскатистый!» После этого все хором кричали: «Ура! Ура! Ура-а-а-а-а!» Взявший слово снова произносил заветную фразу: «Тост контрольный!» Все выпивали до дна, переворачивали рюмки и следили друг за другом, чтобы ни у кого и капля не упала. И так пять-шесть часов подряд! Когда кто-то уставал пить водку, то переходил на коньяк, отдыхал таким образом и снова возвращался к беленькой. Никто, естественно, рыбу, кроме меня, не ловил. Я выдержал два часа этого марафона и пошел купаться в море, чтобы хоть как-то протрезветь. Потом снова вернулся за стол, посидел с ними, попил и опять пошел плавать. К моменту возвращения в порт весь местный кавказский генералитет был в ауте, в том числе и Паша. Когда Олег это заметил, то сказал: «Рано ему еще в Москву, рано!»

— А у тебя же с этим Пашей какой-то конфликт вышел? — спросил Тополева Виктор Налобин. — Мне папа рассказывал, но без подробностей.

— Да не было конфликта как такового… — пояснил Гриша. — Он возмутился моему анекдоту, начал сумбурно бормотать про то, что за такое надо сажать и как я посмел при двух заместителях директора ФСБ рассказывать такую гнусность, но Сырников быстро его осадил.

— А что за анекдот? — поинтересовался Антон Чупров.

— Коротенький такой… Не знаю, почему я вдруг решил его рассказать. Наверное, потому, что к тому моменту я уже три раза передал Сырникову координаты местонахождения Шамиля Басаева[109], а его так никто и не уничтожил. Так вот, анекдот. Вызвал к себе директор ФСБ геральдиста и говорит: «Нарисуй-ка мне новый герб нашей службы, чтобы он был современным и отвечал всем признакам проводимой нами работы». Геральдист тут же сел за стол и нарисовал чебурашку. Смотрит директор на рисунок и говорит: «Не понял!» Геральдист отвечает: «Ну как же? Все отвечает вашему запросу! Вот смотрите: у чебурашки уши большие — все слышит, глаза огромные — все видит, а ручки и ножки маленькие».

— И после такого тебя еще и на рыбалку с собой взяли? — смеясь, спросил Коля Золотарев.

— Генералы посмеялись над анекдотом и сказали, что пока все действительно так и есть, но очень скоро ножки и ручки вырастут так, что они смогут достать до каждого врага — и не только в России.