Компания росла, как на дрожжах. К маю 2006 года в состав холдинга входили уже двенадцать юридических лиц, совокупное количество работников доходило до семьсот двадцати пяти человек, а стоимость активов составляла более двухсот пятидесяти миллионов долларов США. Штаб-квартира «Медаглии» находилась в центре Москвы — в небольшом особняке на Новинском бульваре. На территории аэропорта Шереметьево было еще четыре офиса, с десяток складских и производственных помещений. А начиналось все довольно скромно и обыденно, можно даже сказать — случайно.

После того как Андрюша Рябов практически втянул Гришу в рейдерский захват «Полянки», а Дима Грудачев — в бизнес с поставкой авиационного керосина в аэропорт Шереметьево, Тополеву ничего не оставалось, как расширять сферы своего влияния под прессом неуемных партнеров. Так, благодаря административному ресурсу его покровителей, появился договор мены с Росрезервом[93] — очень интересной и таинственной структурой исполнительной власти, осуществляющей функции по выработке государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере управления государственным материальным резервом. Одним словом, запасник, где хранится все на случай войны или чрезвычайных происшествий: от иголки до танка, от зернышка до мясной туши, от бутылки с водой до тысяч тонн нефтепродуктов. Благодаря самому высокому уровню секретности объектов, работать с Росрезервом могли только избранные. При этом Федеральное агентство не имело права заключать договоры купли-продажи, видимо, из соображений по борьбе с коррупцией, а только договоры мены. Но и тут наши расторопные чиновники нашли лазейки и научились выкруживать для себя откаты с бизнесменов. Закон не ограничивал размеры меняемых друг на друга материальных ценностей. Именно на этом и зарабатывали все в цепочке поставок стратегических товаров в Росрезерв. Все, кроме государства, конечно же.

Вот и Григорий заключил наивыгоднейший для «Медаглии» договор мены дизельного топлива на авиационный керосин. Согласно контракту, Гришина структура должна была поставить на склад Росрезерва в Якутии десять тысяч тонн дизеля, а взамен получала тринадцать тысяч тонн более дорогого авиационного керосина. Сделка сулила многомилионную прибыль даже с учетом нехилых откатов руководству Федерального агентства. Куда девать керосин, было ясно: продать Аэрофлоту. А вот где взять дизельку в таком количестве, Тополев пока не представлял.

— Я позвонил своим друзьям в Иркутск, — сообщил на совещании по вопросу исполнения договора мены генеральный директор «Медаглия-ТЭК» Дима Грудачев. — Они сказали, что никаких проблем с продажей нам такого объема у них нет. Предложили прилететь и на месте подписать все бумаги. Там под боком Ангарский нефтеперерабатывающий завод. Так вот: они сотрудничают с людьми, которые его держат, поэтому и цены для них низкие, и качество наивысшее. Полетели, а, Григорий Викторович? Заодно и проветримся. Не все же тебе по Ставрополью за зерном гоняться, как Щорсу[94] за Петлюрой[95].

— Надежда! — обратился Тополев к секретарю. — Закажите, пожалуйста, на завтра билеты в Иркутск первым классом на троих. Вместе со мной полетят Грудачев и Пятых. Ну, а с тебя, Дим, — повернувшись к директору топливно-энергетической компании холдинга, сказал Григорий, — проживание и культурная программа. Смогешь?

— Естественно! — гордо ответил Дмитрий и сделал загадочное выражение лица. — Все будет по высшему разряду!

Гриша решил взять с собой Васю Пятых, особо отличившегося в Ставропольском крае. Более преданного, смелого и лояльного менеджера было еще поискать, да и надо же будет хоть кому-то заниматься оформлением бумаг! Василий с радостью воспринял новость о дальней командировке. Он хоть был человеком женатым и воспитывал двоих детей, но от долгих поездок никогда не отказывался. Его посоветовал взять на работу Гришин бывший коллега по Конверсбанку. Пятых трудился в отделении одного крупного банка на Сахалине и с превеликим удовольствием принял приглашение переехать в Москву. С тех пор Тополев ни разу не пожалел о своем решении.

В начале октября в Иркутске было настоящее бабье лето — пятнадцать градусов тепла, солнечно и безветренно. В аэропорту столичных гостей встречала группа на трех черных внедорожниках. Прием был воистину царский: принимающая сторона явно не поскупилась на расходы. Автомобили стояли рядом с трапом самолета, а в зале приема официальных делегаций международного терминала был накрыт шикарный стол с закусками из местных деликатесов и дорогим алкоголем. После долгого перелета и нескольких стаканов водки Гриша прилично охмелел и попросил сделать паузу в застолье. Дорогих гостей доставили в самую крутую гостиницу города и пообещали утром забрать на подписание договора в офис.

— Тебе не кажется, что весь этот пафос больше смахивает на мошенничество? — поинтересовался Гриша у Грудачева. — Уж больно нас гуляют весело! Как бы потом слезами не умыться…

— Я понимаю твою настороженность, Григорий Викторович. После Магомеда и его выкрутасов с зерном ты стараешься на воду дуть. Но поверь мне: эти ребята искренние в своем гостеприимстве. У них денег больше, чем у нас с тобой вместе взятых! Они на нефтяной жиле сидят и ни о чем не думают. Им кидать нас нет никакого смысла, тем более они точно про тебя справки навели и прекрасно понимают, кто за тобой стоит. Так что расслабься и получай удовольствие!

— То есть ты уверен, что все пройдет удачно? — чисто для проформы переспросил Гриша.

— Абсолютно! Ты пойми: для них приезд московского бизнесмена — это целое событие! Они, естественно, хотят показать себя с лучшей стороны. Отсюда весь этот пафос и показуха. У них на периферии еще осталось красивое русское хлебосольство, чего давно уже нет у нас, москвичей.

Договор оказался довольно скромным — всего пара листов, но очень выгодным для «Медаглии». Вагоны с дизельным топливом выходили с завода уже через пару дней и шли сразу же на станцию назначения Росрезерва в Якутской области. Рассчитываться за нефтепродукты покупателю можно было только через две недели, что вызвало у Григория очередной приступ недоверия. Но Грудачев снова успокоил его и объяснил: «За это время состав точно дойдет до получателя, а мы, соответственно, уже будем знать, приняли у нас эту дизельку или нет, и сможем апеллировать к продавцу в случае рекламации».

После официальной части вся компания отправилась за город, в ресторан на воде. Такой красоты Гриша еще не встречал! Байкал — величественный природный феномен — является одним из самых глубоких и старейших озер на Земле. Родившись в самом сердце Сибири, оно простирается через границы России, словно драгоценный камень в оправе из заснеженных горных цепей. Байкал, известный как Священное море, поражает своей красотой и мощью. Его аквамариновые воды, чистые и прозрачные, отражают величие и спокойствие сибирской природы. Окруженное бескрайними лесами и горами озеро, кажется, вобрало в себя всю красоту и силу мира. Берега Байкала — это место, где человек может ощутить себя частью этого огромного мира, где время останавливается, а душа обретает покой. Легенды и мифы окутывают Байкал, придавая ему еще больше загадочности. Одна из легенд рассказывает, что в глубинах озера живет гигантский дракон, который охраняет сокровище — источник вечной молодости. Другие истории повествуют о том, как озеро связано с древними шаманами, которые использовали его воды для своих ритуалов и общения с духами.

Гуляли широко и весело. Вообще праздничный стол с байкальскими деликатесами и дарами тайги — это настоящее изобилие вкусов и ароматов. Множество изысканных блюд, приготовленных из свежих и натуральных продуктов, которые были собраны в одном из самых прекрасных и нетронутых уголках нашей планеты.

Главное блюдо — байкальская рыба. Здесь есть омуль, хариус, сиг и даже нельма — все они выловлены из самого глубокого и чистого озера в мире. Их нежное мясо, приправленное сибирскими травами и ягодами, — настоящее удовольствие для гурманов. Не менее привлекательны и сибирские грибы, которые подаются на стол в самых разнообразных вариантах: жареные с луком, запеченные с картофелем, маринованные и даже в виде изысканного соуса. Белые грибы, лисички, подосиновики и подберезовики — все они были собраны в глухой тайге, где их вкус и аромат достигают своего пика. Хороши и ягоды: малина, черника, голубика, брусника и клюква. Они подаются в свежем виде, в виде варенья или джема, а также в составе различных десертов. Каждая ягода обладает своим неповторимым вкусом и ароматом, который придает любому блюду особую атмосферу. На столе можно найти множество тортов, пирогов и пирожных, приготовленных с использованием местных ягод и орехов. Один из самых популярных десертов — это «Сибирский мед», который готовится с добавлением кедровых орехов, собранных в тайге. И, конечно же, напитки! На праздничном столе присутствует множество сортов чая, приготовленного из местных трав и ягод, а также сибирские настойки на основе кореньев. Все они обладают неповторимым вкусом и ароматом, которые подчеркивают уникальность этого региона. Для Гриши и его спутников это застолье с идеальными угощениями позволило окунуться в мир сибирской кухни и познакомиться с ее неповторимыми особенностями.

После выпитого Тополеву захотелось искупаться в Байкале. Его чистые воды так и манили к себе, зазывали шепотом волн и нежностью бриза! Пьяная компашка вывалилась из ресторана на берег. Местные долго пытались отговорить москвичей от безрассудного поступка, но ребята были неумолимы.

— Григорий, подумай еще раз! — кричал главный от принимающей стороны. — Температура воды — всего девять градусов! Оно тебе надо?

— Это вам не Сочи! — подтрунивали другие.

Но Гриша их не слушал. Он скинул с себя костюм прямо на камни пляжа, разулся и вошел в воду по щиколотку. Затем присел на корточки, набрал в ладошки чистейшей воды Байкала и сделал глоток. Затем еще раз зачерпнул и выпил — и еще раз. Было так вкусно и так приятно, что не хотелось уходить.

Его коллеги тоже уже разделись и собирались искупаться. Вася с разбегу прыгнул в воду и даже сделал несколько гребков. Дима заходил медленно, но уверенно. Гриша тоже решился на молниеносное погружение, как и Пятых, и когда он вынырнул из воды, то увидел, что Василий, словно водомерка, еле касаясь водной глади, практически как Иисус Христос, несся по направлению к берегу. В этот момент Тополев почувствовал, как все его тело вдруг загорелось, будто в огне. Алкоголь выветрился за секунду. Он подпрыгнул, оттолкнувшись от дна, и за мгновение оказался на берегу. Зубы отбивали барабанную дробь. Так холодно ему не было еще никогда в жизни.

— Срочно вытирайтесь, одевайтесь и по машинам! — скомандовал старший нефтетрейдер. — Задние сидения — с подогревом. Придете в себя, а пока до бани доедем. А там уж я вас пропарю как следует: с веничком, по-нашему, по-сибирски! Поехали, поехали! Девочки уже заждались!

Состав с дизельным топливом вышел из здания ангарского нефтеперерабатывающего завода с точностью до минуты. Грише было очень интересно отследить всю сделку от начала и до конца, поэтому он попросил своих новых партнеров выделить его группе два внедорожника и еще троих сопровождающих, чтобы добраться до базы Росрезерва. Путь был неблизкий — более трех тысяч километров, но не использовать такую шикарную возможность проехаться по самым удаленным регионам нашей необъятной страны было бы преступлением.

— Я тебе дам двоих охранников с оружием — на всякий случай — и одного менеджера. Он родом из тех мест, будет для тебя вместо гида, — заявил Тополеву руководитель нефтетрейдинговой компании. — И не спорь со мной! Потом загрузим вам в багажники канистры с бензином и деревяшки.

— Зачем? — удивленно переспросил Гриша.

— А ты что, думаешь, по трассе много заправок будет? Дай бог одна на пятьсот километров встретится.

— А деревяшки для чего? Костер разводить?

— И для этого тоже! Но в основном — под колеса подкладывать, чтобы из грязи и снежных заносов вылезать. А если вдруг в снегах придется застрять, то хоть согреетесь у костра.

— В каком снегу? Теплынь вон какая!

— Дорога идет через горы, а там уже выпал снег. В этом году рановато, конечно… Дальнобойщики говорят, что сугробы на перевалах — уже до метра высотой. Так что бери и не сопротивляйся, а то никуда не отпущу! Да, вот еще: сотовая связь там, естественно, не работает, поэтому возьмете с собой рацию.

— Ну, ты меня как в экспедицию отправляешь! — весело произнес Григорий. — Нам тут ехать дня три-четыре, не больше.

— Окстись! Минимум неделю! И то если все звезды сойдутся, а так — все десять дней. По дороге вам, конечно, будут встречаться города, но это поначалу. А потом все — сплошь глухие безлюдные места.

Гриша воспринял слова своего партнера как шутку или страшилку для изнеженного московского гостя, но на третий день пути понял, что иркутянин был прав. По обочинам дороги начали появляться сугробы. С каждым часом высота снежного покрова увеличивалась в разы, а когда до цели их путешествия оставалось менее пятисот миль, их джипы уперлись в сугроб высотой не менее двух метров. Они старались останавливаться на ночлег затемно и в населенных пунктах, но сегодня за весь день пути не встретили ни одной заправочной станции или какого-либо указателя на поселок или деревеньку.

Еще утром им пришлось встать перед выбором, по какой дороге ехать. Машины уперлись в перекресток, из которого начинались четыре трассы, хотя на карте числились всего две. Член экипажа — местный краевед — смотрел на этот веер с большим интересом: так же, как и остальные. Он сразу признался, что этого места совершенно не помнит, а по какой из четырех дорог ехать, не знает. Ребята вышли из внедорожников и решили наощупь проверить качество трасс: какая лучше, по той и поедут. Но все дороги были одинаково раздолбаны. Тогда решили подождать проезжающую мимо попутку и расспросить у водителя, куда им следует двигаться. Но и тут был полный голяк: за час никто так и не проехал мимо ни во одну из сторон. Тогда Тополев, еще раз оценив обстановку и карту, принял решение и указал на правое ответвление. Туда они и двинулись, помолившись.

Однако ближе к полуночи поняли, что попали в снежный карман. С трех сторон дорогу окружали высоченные сугробы, и ехать можно было только обратно. Бензина оставалось очень мало, двигаться куда-либо стало бессмысленно: на карте никаких населенных пунктов не значилось. Рация работала исправно, однако ответов на просьбу о помощи не было: горы гасили все радиосигналы. После короткого совещания ребята приняли следующее решение: Гриша со знатоком местных широт выходят наружу и отправляются на поиски помощи. Им выдали один пистолет на случай встречи с дикими животными или для подачи сигнала бедствия. Остальные четверо перебрались в одну машину. В нее слили весь оставшийся бензин. Так как на улице было хорошо за минус двадцать, то отправившихся в поход как следует утеплили за счет оставшихся, которые сняли с себя все теплые вещи и поделились ими с уходящими за помощью. Пригодились и доски из багажника — из них на скорую руку соорудили два комплекта лыж-снегоступов.

Поднявшись через крышу джипа на край придорожного сугроба, Григорий встал в полный рост и осмотрелся. Шел сильный снег, и видимость была ограниченной. «Ни огонечка, ни дымка, — подумал Тополев. — Куда идти дальше, непонятно… Будем полагаться на удачу и внутренний голос».

— Ну, что куда нам? — спросил он взгромоздившегося за ним на гору снега краеведа.

— Без понятия! Тут кругом тайга и горы…

— Тогда пойдем в ту сторону, — махнул рукой в выбранном наугад направлении Гриша, и они молча неспешно побрели в морозную темень.

Через четыре часа борьбы со снежной стихией ребята основательно вымотались и помышляли об отдыхе, как вдруг им послышался лай собаки. Да, послышался обоим, и именно лай, а не вой волка. Переглянувшись, парни собрали последнюю волю в кулак и направились на звук. «Гавкай, родная! Гавкай!» — умолял про себя незримую собаку Тополев. Снег валил уже меньше, и вскоре вдалеке стали появляться огоньки фонарей.

— Ну вот, а ты говоришь, что никаких деревенек в округе нет! — взбодрил попутчика Гриша. — Смотри, сколько труб дымит!

Они постучались в первый же дом, и довольно скоро за дверью раздался строгий женский голос.

— Кто там?

— Откройте, пожалуйста! — ответил Григорий. — Мы застряли на трассе на машинах и жутко замерзли. Нам нужна помощь.

— Оружие есть? — послышался из сеней и мужской голос.

— Есть! Пистолет от волков…

— Положи на порог и отойди! — прервал Гришу командным тоном мужчина.

— Положил! Отошел! — выполнил Тополев условие хозяев дома.

Дверь открылась. Невысокий мужичонка в тулупе подобрал огнестрельное оружие, с пристрастием посмотрел на незваных гостей и махнул рукой, приглашая зайти.

Хата была большой и просторной. Только низкие косяки дверей и высокие пороги доставляли определенное неудобство — приходилось нагибаться и поднимать ноги. В гостиной было жарко от хорошо протопленной русской печи.

Избы в России всегда отличались своей простотой и практичностью, отражая дух и характер русского народа. Внутреннее убранство было скромным, но уютным и функциональным. В центре комнаты стояла большая русская печь, которая не только обогревала дом, но и служила местом для приготовления пищи. Рядом с печью располагался большой деревянный стол, за которым собиралась вся семья. Над столом висела старинная лампа, окутывая пространство теплым светом. Стены избы были украшены рушниками и иконами, а на полу лежали домотканые коврики. В углу стоял сундук, где хранились семейные ценности и одежда. На окнах висели занавески из ситца, а на подоконнике стояли горшки с цветами. Вся мебель была сделана из дерева, что добавляло уюта и тепла. Русская изба издавна была местом, где семья собиралась вместе, делилась своими радостями и горестями, отмечала праздники и молилась. Это был центр жизни русского человека, где сохранялись традиции и обычаи предков.

Вот и в этой, видимо, недавно сложенной избе все выглядело по-старинному. Ни тебе холодильника, ни бытовых электроприборов, ни телевизора с радио — ничего современного. Гриша даже подумал сперва, что оказался в далеком прошлом, но, увидев на стене современный календарь, успокоился.

— Как у вас приятно деревом пахнет… — задумчиво произнес краевед и несколько раз повел носом.

— Так у нас дом новый! Этим летом поставили, — ответила хозяйка. — Как мы весной поженились с Иваном, так нам участок под строительство и выделили. И леса дали, и рабсилу!

— Помолчи, Лизавета! — строго произнес муж. — Что случилось-то у вас? Как в наших краях оказались? — обратился он к гостям.

— Мы ехали в сторону Якутска по делам и уперлись в снежный занос, — пояснил Григорий. — Проехать дальше невозможно. Мы оставили наших товарищей в машинах, а сами пошли на поиск помощи. У них там бензина не так много осталось. Скоро замерзнут совсем…

— Так это наш Петька-бульдозерист в запой ушел, вот трассу-то чистить и некому! — снова подала голос Елизавета.

— Да, — подтвердил Иван, — пятый день бухает.

— Так что же нам делать? Ребят спасать надо! — обратился к новобрачным Гриша. — Есть у вас в деревне кто-нибудь еще, кто может трассу расчистить?

— Нет! Только Петька, — ответила Лиза.

— Ребят ваших мы заберем, конечно, — ответственно и со знанием дела заявил Иван. — Сейчас к председательше схожу и договорюсь, чтобы она выделила мне пару «Буранов»[96] и сани. Место-то запомнили, где они стоят?

— Да-да, я покажу! — сказал краевед, греющий руки у печи.

— Лизавета, выдай гостю валенки и тулуп мой для охоты. Сколько же вы шли от трассы до нас?

— Часа четыре, не меньше, — ответил Тополев.

— Как вы не замерзли в своих городских одеяниях? Вообще не понимаю… Видимо, господь бог вас уберег! — предположил Иван и трижды перекрестился, глядя на иконы в красном углу.

Когда он и краевед ушли, хозяйка напоила Гришу травяным чаем с медом и рассказала, как у них все устроено. Ее невозможно было заткнуть. Информация лилась сплошным потоком. Не надо было даже задавать дополнительных вопросов: она как будто предвидела их и сама сразу же поясняла все тонкие места в своем повествовании.

Григорий узнал, что это не деревня с трудновыговариваемым названием, а село, что все жители — старообрядцы и каждый день ходят в церковь. Электричество у них есть, но частенько пропадает. Телевизоры и радиоприемники не приветствуются, а если и есть, то только в паре домов. Руководит ими избранная общим собранием глава их поселения — Галина Петровна, женщина взрослая и солидная. Мужиков держит в узде и может даже кулаком приложить так, что многие падают. Она за все отвечает и все решает: без ее согласия и муха не пролетит. Домов в селе более пяти сотен. До ближайшего города триста пятьдесят километров, и большинство из жителей никуда из села за всю жизнь не уезжали. Советской власти нет от слова совсем. Участковый милиционер пробовал с ними ужиться, да съехал пару лет назад. Его роль на себя взяла председательша: за провинности наказывает то поркой, то парой суток в холодной[97]. Основные нарушения порядка — пьянство и мордобой. Гостей в селе практически не бывает из-за удаленного расположения и отсутствия нормальной подъездной дороги. Раз в месяц, когда нет распутицы, приезжает автолавка с продуктами, одеждой и прочими бытовыми товарами. Хозяйство в селе как личное, так и коллективное. Все помогают друг другу, как могут. Живут дружно, все христианские праздники и посты соблюдают.

Елизавета заметила, что гость начал клевать носом, и предложила ему пройти в отдельную комнатку за занавеской. Видимо, это помещение в дальнейшем рассматривалось хозяевами как детская комната, но пока пустовало. Пока Гриша умывался в сенях, Лиза ловко и быстро постелила ему постель.

— Разбудите меня, пожалуйста, когда моих товарищей привезут, — попросил девушку Тополев, — а то я волнуюсь за них.

— Конечно-конечно, разбужу! — согласилась хозяйка и закрыла кружевную плотную завесь, чтобы гость чувствовал себя уединенно.

Григорий проснулся от непривычного для уха гула, стоявшего в гостиной. Он еще некоторое время понежился в кровати, но, вспомнив о парнях в машинах на заваленном снегом тракте, вскочил и слегка отодвинул занавеску. Вся большая комната была забита народом. В основном это были взрослые бородатые мужики, среди которых были и старцы с седыми волосами. Гриша оперативно оделся и вышел к ожидающим его пробуждения людям. Они начали собираться в сенях с раннего утра, как только услышали вести о прибывших в их удаленное село горожанах.

— Доброе утро! — поздоровался Григорий. — Или какое там сейчас время суток? — спросил он, посмотрев в окно и увидев лучики солнца на снежных сугробах.

— Здравствуйте! — заголосило эхо мужицких голосов.

— Вы не знаете, как там мои друзья? Нашли их? — с волнением спросил Тополев.

— Все с ними будет хорошо! — авторитетно заявил один из пожилых гостей. — Померзли малехо, конечно, но мы их вовремя забрали. Их сейчас Трофим в бане пропарит как следоват, самогонкой напоит во здравие, и будут они у тебя как новенькие, не переживай.

— Спасибо вам всем огромное! — поблагодарил Гриша и поклонился, что вызвало гул одобрения и пару минут обсуждения. За это время Тополев успел как следует осмотреться и найти себе сидячее место в углу рядом с печкой.

— Машины ваши к вечеру мужики тоже доставят. Трактор уже вышел.

— А их там не разворуют без присмотра? — удивился Григорий.

— Разворуют? Кто? Тут на ближайшие сто километров никого, кроме наших, и нету.

— Попутка какая-нибудь или бандиты?

— Кто? Бандиты? — весело переспросил старец, и мужики грохнули смехом. — Ты что, мил человек! Какие тут бандиты? Лихих людей я в последний раз лет десять назад видел. Так похоронили мы их прямо там, у дороги. Пусть земля им будет пухом! С тех пор никто и не безобразничает. А ты сам-то откуда будешь?

— Я из Москвы, — ответил Гриша, обдумывая последнюю сказанную старцем фразу.

— Из Москвы? — зашушукались бородачи, снова устроив эхо.

— А ты Путина-то видал? — вдруг раздался, как гром среди ясного неба, вопрос, после которого все замолчали, и в комнате повисла небывалая тишина.

— Конечно, видел. Вот как вас, — решил соврать для пущей значимости Григорий.

— А правда, что он молодой мужик огромного роста и вот с такими кулачищами? — спросил один из бородачей и развел широко в стороны свои ладони, показывая размер кистей президента России.

— Не совсем, — ответил Тополев, стараясь не разочаровывать слушателей. — Он молод, но уже в зрелом возрасте. Не так велик размерами, как вы показали, но очень умен и силен. А вы что, никогда его по телевизору или в газетах не видели?

— Нет у нас всего этого в селе, и не надо! От этой всей вашей пропаганды только бездельники и тунеядцы плодятся, а нам работать надо, — строго ответил старейшина.

— А расскажи про Москву, пожалуйста, — попросил мужчина с минимумом растительности на лице: видимо, самый юный из всех.

Еще часа три Гриша отвечал на вопросы любопытных мужиков из далекого таежного села, пока не пришла председательша и не разогнала их. Галина Петровна, руководитель колхоза «Заря», была женщиной с сильным характером и непоколебимой волей. С раннего возраста она демонстрировала свои лидерские качества и способность принимать сложные, неординарные решения. Она была высокой и статной, с длинными темными волосами, заплетенными в косу, и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. Галина Петровна была мастером управления сложными отношениями между людьми и умела находить общий язык со всеми — от простых работяг до попа из местной церквушки, который имел не меньший авторитет в селе, чем она. Будучи председателем колхоза, она была в ответе за тысячи людей и тысячи гектаров земли, и ее решения влияли на жизни всех жителей деревни. Она была примером для многих, так как всегда могла помочь и поддержать тех, кто в этом нуждался. Галина Петровна обладала особым даром видеть потенциал в людях и раскрывать его, что делало ее настоящим лидером и авторитетом. Председатель колхоза была не только сильной женщиной, но и заботливой матерью и женой. Она умела поддерживать баланс между работой и личной жизнью, и это делало ее еще более уважаемой коллегами и односельчанами. В свободное время Галина Петровна любила заниматься рукоделием, а также читать книги об истории и культуре своей страны, что придавало ей статус самой образованной женщины в общине.

— Спасибо вам огромное, Галина Петровна! — поблагодарил ее Гриша. — Уж выручили так выручили!

— Ты это про то, как я мужиков разогнала? Или про спасение твоих машин с сотоварищами? — задорно спросила председательша.

— И про то, и про это! — улыбнувшись, ответил Тополев. — Вы нас очень выручили! Мы бы реально без вашей помощи замерзли на этой дороге.

— Да, тут и моя вина, конечно же, есть… — застеснявшись и густо покраснев от стыда, ответила Галина. — Один у меня в селе бульдозерист такого уровня, вот и балую его деньгами и вниманием. А он доброту за слабость принимает. Пьет, падлюка, как прокаженный! Вот и дорога не чищена. Не углядела я! Слава богу, до греха не дошло… Так что простите меня, хлопчики, бабу-дуру! Я этого Петьку в холодной на десять суток закрою, как он просохнет…

— А кто ж тогда дорогу чистить будет? — взволнованно спросил Тополев. — Нам максимум через пять дней надо быть на базе Росрезерва, а до нее еще сутки пути.

— За это не переживай, — со знанием дела ответила председатель. — Завтра мужики выйдут и все прочистят! Снег утром прекратился и в ближайшее время не намечается, так что за пару дней все прочистим. А вы пока отдыхайте, набирайтесь сил. Гуляйте, дышите нашим сибирским воздухом. Только к девкам нашим не приставайте, а то мужиков рассердите. Не хватало мне еще тут драк стенка на стенку — городские с деревенскими!

— Как мы можем вас отблагодарить за гостеприимство и помощь?

— Да какая тут может быть благодарность?

— Может быть, деньгами… Или еще как?

— Деньгами? — возмутилась Галина Петровна. — Даже не вздумай мне тут людей обижать! Они от чистого сердца все делают! У вас, у москвичей, что, все только через деньги решается?

— К сожалению, да… — стыдливо ответил Гриша.

— Если хочешь отблагодарить, то давай-ка я сегодня вечером народ соберу в нашем клубе, и ты расскажешь про Москву. Я смотрю, ты самый словоохотливый из всей компании, так что языком чесать мастер.

— С удовольствием. Я могу и про другие страны поведать: я много где бывал!

— Отлично. Мы люди серые, мало что в жизни видели и знаем. Ты вместо лектора в Доме культуры будешь. Согласен?

— Конечно! У меня к вам только один вопрос. Если не хотите, не отвечайте, конечно.

— Ну, спрашивай… Я, догадываюсь, о чем ты расспросить меня хочешь. Почему у нас ни телевизоров, ни радио нет? Про это?

— Да, точно! А как вы догадались?

— Так немудрено догадаться-то! Для вас, городских, это в диковинку, а для нас все эти СМИ… — Председательша заметила удивление на лице собеседника и уточнила: — Да- да, я, конечно, серая, но не настолько! Что такое средства массовой информации, знаю. И поэтому оберегаю всю нашу общину от их влияния. Зло это — все ваши ТВ-шоу, новости и программы. Отвлекают людей от веры праведной и послушания Господу нашему Богу. Да и держать людей в узде гораздо проще, когда на них СМИ влияния не оказывают. Так что ты вечером без пропаганды, пожалуйста, обойдись, а то народ наслушается про шведские столы в Турции — и того еще: побегут из колхоза за лучшей жизнью.

— А разве это плохо? Держать человека силой — грех, — заметил Григорий.

— Грех — выпустить этих неопытных, слабых духом людей в ваш жестокий мир! Вот это грех! — жестко ответила председательша и, поклонившись, направилась к выходу. — Так что, договорились? — уже мягким, женственным голосом спросила она. — Вечером в шесть жду в клубе с лекцией. Не опаздывай! У нас спать ложатся рано, так что у тебя не больше двух часов на общение с народом. Приходи.

Как и обещала Галина Петровна, через три дня дорога была очищена, и Тополев с компанией смогли покинуть гостеприимное село. На прощание он все-таки решился отблагодарить хозяйку дома Елизавету за хлеб-соль, ночлег и банный пар: он подарил ей три банкноты по сто долларов.

— Это что за бумажки такие зелененькие красивые? — восторженно отреагировала Лиза.

— Это доллары! Деньги такие американские.

— Деньги? — недовольно, но с любопытством переспросила она.

— Они во всем мире используются. Если что, всегда можно поменять на наши рубли.

— И сколько ж эта бумажка в наших будет?

— Где-то три тысячи рублей.

— Три тыщи? — удивилась девушка. — Ничего себе! Деньжищ-то сколько! Ладно, приму твой подарок. Ты только мужу моему не говори! Я эти бумажки в книжку положу вместо закладки, а когда читать стану, то взгляну на них — и о твоей лекции в клубе вспоминать стану. Уж больно ты красиво про разные страны рассказывал, про космос, про луну… — Она задумчиво посмотрела в окно, на мгновение улыбнулась, но потом сразу перекрестилась три раза, попросив прощения у Господа, и стала серьезной.

* * *

Через два дня два черных джипа подъехали к железнодорожной станции, которая числилась конечным пунктом их путешествия. Расспрашивая местных жителей об адресе административного здания Росрезерва, ребята встречали лишь удивленные глаза и ответ: «Не знаем мы такого!»

Правда, буквально через полчаса к их автомобилям подъехали милицейские машины, и сотрудники с автоматами наперевес потребовали предъявить документы. После долгого изучения паспортов и железнодорожных накладных, подтверждающих отправку состава с дизельным топливом из Ангарска, милиционеры вызвали по рации еще кого-то и после непродолжительных переговоров приказали следовать за ними. Через пару километров малопригодной дороги их поджидала еще одна машина. Это был обычный темно-зеленый УАЗ с тентованной крышей. Из него вышел взрослый солидный мужчина, махнул рукой — и милицейские машины развернулись и уехали.

— Доброе утро! — поздоровался он, подойдя вплотную к джипам. — Я уж и не чаял вас увидеть! Где вы застряли-то? Я вас уже три дня жду.

— А вы кто? — спросил Тополев.

— Извините, забыл представиться. Меня зовут Игнат Петрович. Я начальник охраны местного отделения Росрезерва. Мне звонил Николай Валентинович Налобин, руководитель вашей службы безопасности, и просил вас встретить, показать, что можно, и всячески помочь с оформлением документов. К нам на территорию, конечно же, проход закрыт, но для вас мне приказано сделать исключение. Не знаю, кто вы и чем занимаетесь, но лапа у вас на самом верху, видимо, самая что ни есть мохнатая. Следуйте за мной, только не отставайте, никуда не сворачивайте и не останавливайтесь!

Внешняя часть хранилища Росрезерва располагалась в скале и была практически незаметна для посторонних глаз. Вход был скрыт за массивной стальной дверью, которая была вмонтирована в твердь. Она была покрыта специальным антикоррозийным покрытием, которое обеспечивало ее долговечность и защиту от воздействия окружающей среды. Рядом со створами находилась панель управления, с помощью которой можно было открыть проем и попасть внутрь.

Подземное хранилище было похоже на лабиринт, высеченный в недрах земли и защищенный от внешних воздействий. Оно состояло из многочисленных коридоров, расходящихся во все стороны, как ветви гигантского дерева. Эти коридоры были вырублены в скале с поразительной точностью и мастерством, создавая сложную систему проходов, ведущих к многочисленным складам. Стены были выполнены из монолитного бетона, покрытого специальным составом, который обеспечивал защиту от влаги и коррозии. Пол был выложен из высокопрочных гранитных плит, способных выдерживать огромные нагрузки. В коридорах было светло благодаря ярким лампам, которые сияли равномерно и без мерцания. Склады, находящиеся внутри хранилища, были заполнены самым разнообразным ассортиментом, начиная от продуктов питания и заканчивая промышленными товарами. Здесь хранились тонны зерна, сахара, муки, консервов, а также различная техника, инструменты и строительные материалы. Каждый товар был аккуратно размещен на полках или стеллажах, которые были пронумерованы и отмечены специальными табличками для облегчения поиска и учета. Система вентиляции и кондиционирования была продумана до мельчайших деталей, обеспечивая поддержание оптимального микроклимата для хранения. Благодаря этому срок годности сохранялся на протяжении многих лет, а продукты не теряли своих первоначальных свойств и качеств.

Охрана хранилища была организована на высшем уровне. Камеры видеонаблюдения были установлены по всему периметру, а доступ к складам осуществлялся через систему электронных замков и кодов, известных только ограниченному кругу лиц. Помимо этого, периметр хранилища охранялся профессиональными сотрудниками службы безопасности, которые круглосуточно следили за порядком и безопасностью. Подземное хранилище Росрезерва являлось гарантом стабильности и уверенности в будущем, обеспечивая наличие необходимых товаров и ресурсов, которые могли бы быть использованы в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. Это было настоящее чудо инженерной мысли и технологии, спрятанное глубоко под землей и готовое в любой момент обеспечить народ всем необходимым.

— На глубине более ста двадцати метров нет никакой живности, даже крыс, — комментировал Грише во время поездки на специальной автотележке по дорогам подземелья Игнат Петрович. Он взял с собой на экскурсию в святая святых скалы только его — старшего группы. — Тут везде стоят контрольные ловушки, специальные фанерные ящички с приманкой. Никто из живности (мухи, тараканы, жучки) в подземелье не живет. Убегают из-под земли даже кошки, а люди работают, причем в три смены по восемь часов. Хранилища поделены на камеры под конкретный тип товара, за каждой камерой хранения закреплен человек, который несет материальную ответственность. За кражу банки тушенки — увольнение, так что случаев воровства пока не было. Кругом сигнализация, на выходе — проверка. На случай прорыва водных слоев каждое подземное хранилище оборудовано мощными насосами, которые за считаные минуты должны будут откачать воду в ливневую канализацию, специально для этих целей вырытую за территорией комбината. А четырехсотом железные двери призваны надежно оградить все хранимое добро от затопления и прямого попадания многотонных снарядов.

Он с гордостью рассказывал о месте своей работы, на которую пришел в юном возрасте. Наверняка вскоре он уйдет отсюда на пенсию.

Девизом Росрезерва стала цитата из текста «Наказной памяти о хранении хлебных запасов», написанной в 1629 году царем и великим князем всея Руси Михаилом Федоровичем Романовым оскольскому воеводе Яблочкову: «К запасам береженье держать великое». История создания государственных запасов в России имеет давние корни. Еще в XV веке на Руси строили житные приказы для хранения государственного зерна. К XVII веку были созданы специальные денежные и хлебные приказы для сбора хлеба на случай войны. Особенно много внимания уделял этому вопросу Петр I, который учредил «Провиантский приказ» — эта структура по задачам вполне похожа на современный Росрезерв.

О существовании в России резерва основных продуктов, товаров и техники общественность вспоминает только в дни бедствий. В нашей стране учредили такое ведомство, как Федеральное агентство по государственным резервам — Росрезерв. Оно ведет свою историю с семнадцатого октября 1931 года, когда по распоряжению Сталина был создан Комитет резервов при Совете труда и обороны. Нужно просто хранить для страны запас всего необходимого «на десять лет ядерной войны», как шутили в СССР. На десять лет войны запасов, конечно, не хватит, но, по нормативам, все сто сорок три миллиона россиян можно обеспечивать из резервов целых три месяца (по некоторым данным — шесть). Их запасы рассчитаны на девяносто суток для нужд армии и, если такая возможность будет, населения. Срок установлен, исходя из конверсии производства, то есть, будь то война или большой катаклизм регионального значения, предприятия за этот срок должны увеличить производство или наладить его под нужды армии и населения.

Сами базы хранения, или, на профессиональном языке, комбинаты Росрезерва, создавались в период холодной войны, задумывались как неуязвимые системы, рассчитывались таким образом, чтобы выдержать ядерные удары, землетрясения и наводнения, и поэтому строились вдали от населенных пунктов. В продовольственных хранилищах находятся товары первой необходимости: крупы, мясные и молочные консервы, масло и многое другое. Имеются медикаменты, сырье, техника и так далее. Те же нефтепродукты хранятся не только в привычных цистернах на поверхности, но и под землей в специальных шахтных выработках.

В Госрезерве много уникального. Например, часть резервного запаса сырья для очень важного производства хранится на дне одного из сибирских озер. В Госрезерве есть также комплекты специальных наплавных мостов для обеспечения надежных переправ через все крупные реки страны. Их можно развернуть в течение нескольких суток, причем пригодны они и для железнодорожных перевозок. А вот для снабжения промышленности стратегические запасы сырья могут потребоваться и в мирное время. Нечто подобное уже происходило в пятидесятых годах, когда Китай в одностороннем порядке прекратил поставки в СССР олова, сурьмы и металлоконцентратов. Десятки ведущих предприятий оказались на грани остановки. Но благодаря резервам целые отрасли смогли продолжить работу до тех пор, пока не были найдены новые поставщики.

В хранилищах Росрезерва находятся тысячи наименований различных товаров: продовольствие, средства спасения и жизнеобеспечения в чрезвычайных ситуациях, сырье, горючее для техники, да и сама техника, включая автобусы, подъемные краны и самосвалы. Здесь есть палатки, одеяла, тепловые пушки и электрогенераторы — все, что может понадобиться нуждающимся в помощи людям. Перечень хранящейся продукции постоянно обновляется. Так, недавно было принято решение закупить новейшие средства радиационного мониторинга. А после наводнения на Дальнем Востоке выяснилось, что необходимо дополнительно запастись водоналивными дамбами, способными остановить бурлящие потоки паводков. Все это оборудование аккуратно складируется в хранилищах и готово поступить в зоны бедствия в считаные часы.

Более половины годового финансового оборота Росрезерва приходится на продовольственные товары; в основном это зерно, молочные продукты, растительные масла, консервы — те товары, которые необходимо обновлять раз в один-два года. Запасы нефтепродуктов, техники, металлов меняют гораздо реже: например, алюминий хранится около пятнадцати лет. Раз в несколько лет Госрезерв формирует новый объем номенклатуры товаров. Более подробной информации не найти — государственная тайна. Известно лишь, что большинство складов расположены в старых шахтах: гипсовых или соляных.

Требования к условиям хранения весьма жесткие. Температура плюс десять градусов должна поддерживаться постоянно, а специальные датчики, установленные в нескольких местах камеры, регистрируют температуру и уровень влажности. Постоянная вентиляция делает воздух свежим, а атмосферу — приятной. А чтобы покупатель был спокоен за качество продукции, при ее отгрузке прилагаются сопроводительные документы, подтверждающие соблюдение требований к хранению того или иного вида товара. Помимо сугубо продовольственных комбинатов, есть десятки и десятки других, например, нефтехранилища или комбинаты смешанного типа хранения, где есть все: от продуктов до мобильных дизель-генераторов и автомобилей, медикаментов, палаток и т. д., и т. п.

Как не ухудшить качество всего этого добра? Скажем, бензин, дизельное и авиационное топливо необходимо обновлять строго регулярно, а пищевые резервы — тем более. Даже металлу противопоказано лежать штабелями в слитках десятилетиями. В назначенный срок чугунные или цветные «чушки» уходят в литейные цеха, а продовольствие, топливо, зерно и многое другое — в Минобороны, МВД и, в последние годы, в МЧС: на гуманитарные цели или на случай непредвиденных ситуаций. На профессиональном языке этот процесс называется освежением. «Свежее» закупают у аккредитованных предприятий, которые могут иметь дело с гостайной.

Без участия Росрезерва не обходится практически ни одно мероприятие, связанное с обеспечением безопасности населения. Вспышка сибирской язвы в Алтайском крае — и Росрезерв мгновенно доставляет партию вакцины. Авария в системе теплоснабжения в Тыве — и тепловые пушки и продукты в кратчайшие сроки поступают из стратегического запаса страны.

— Вот и мы у вас освежение производим! — заметил Гриша. — Меняем дизельное топливо на ваш авиационный керосин. Кстати, не подскажете, дошли до вас наши вагоны или нет?

— Все в порядке! — ответил начальник охраны. — Завтра начнем отгрузку вашего сырья в Москву.