В сентябре 2004 года, пока проект «Полянка» был еще в самом разгаре, случилась первая и самая неожиданная неприятность, которая в любой момент могла перерасти в проблему: пропал Магомед. Закупив четверть объема в июле, весь август он тянул время, не приобретая новых партий зерна по контракту, ссылаясь на дороговизну и полученную от губернатора Ставропольского края информацию о скором обвале цен на пшеницу и кукурузу. Алексей Алисов, сотрудник службы безопасности «Медаглия Холдинга», постоянно сопровождал Магомеда Мусаевича и контролировал, как всем казалось, каждый его шаг.

В это теплое осеннее утро Леша, как обычно, подъехал к дому Абдулаева, но тот в назначенное время не вышел.

— Ты жену его спрашивал, куда он делся? — негодовал Виктор, лично отвечающий за безопасность проекта.

— Она сказала, что он куда-то уехал еще поздно вечером, но куда — не знает, — ответил, нервно дыша, Алексей.

— Бегом в ячейку! — кричал на него Налобин. — Через сколько ты будешь в банке?

— Минут через пятнадцать.

— Перезвони мне сразу же, понял?

Через двадцать минут в офис «Медаглии» на Мясницкой прилетела зловещая новость: вместо векселей Сбербанка в ячейке оказалась резаная зеленая бумага. СБ стояла на ушах. Все силы были брошены на поиск сбежавшего зернового трейдера. Налобин-старший воспринял эту новость как вызов именно ему, ведь его хваленые сотрудники не только одобрили кандидатуру Абдулаева как добросовестного заемщика, но и подтвердили полную безопасность всей сделки. Поэтому со стороны генерала были подняты все связи, задействованы все ресурсы и подключены технические средства слежения. И уже к вечеру Магомед был обнаружен по привязке его сотового телефона к базовой станции в Мытищах.

— Мы его нашли! — радостно сообщил Григорию Виктор. — Экипаж наружки опознал его по фотографии.

— И? — стараясь сдерживать себя от гнева, выдавил Тополев.

— Наблюдаем, — осторожно произнес Витя.

— А чего вы ждете? Когда он снова от вас сбежит? — Гриша сорвался на крик. — Хватайте его! Мешок на голову, в багажник — и сюда!

— Может быть, лучше на съемную квартиру? Мало ли что… — предложил Николай Валентинович, поднявшийся в мансардную часть офиса чуть позднее сына. — Это все-таки похищение человека… Нам еще не хватало с милицией дела иметь! Там его допросим спокойно, поймем, что случилось, куда он дел векселя, а потом уже и решим, что да как.

— Согласен с вами, — слегка остыв, произнес Тополев. — Только уж на этот раз не упустите его!

Наружка дождалась боксеров, которые ловко скрутили беглого ставропольца на улице и, несколько раз ударив его под дых, засунули в багажник машины. В тех же Мытищах в снятой посуточно квартире Абдулаева пристегнули наручниками к батарее и, применив к нему первоначальную степень устрашения, выбили нужные для всех показания. Утром Виктор доложил, что удалось узнать от пойманного Магомеда.

— В общем, он признался, что выкрал векселя еще в Москве, а в Ставрополе в ячейку уже резаную бумагу положил…

— И куда он их дел? — перебил Налобина Гриша.

— Говорит, что отдал ими долги. На Таганке есть банк небольшой, так вот он у хозяина этого банка брал на закупку зерна сто миллионов еще в прошлом году, но прогорел: что-то у него там не сложилось, и он попал. Безопасники банка крепко на него насели, и он решил закрыть задолженность нашими векселями, думая, что, расплатившись, сможет снова взять у них же в два раза больше или хотя бы столько же, а с заработанных на контракте деньгах сумеет закрыть сразу оба долга: нам и им.

— Ты в это веришь? — расстроенно спросил Григорий. Он до последнего надеялся, что Магомед — не мошенник, а векселя найдутся.

— С ним ребята жестко отработали. Маловероятно, что после такого будет врать. И потом, мы можем легко это проверить. Николай Валентинович уже ищет выходы на этого банкира.

— Может быть, он нам вернет наши векселя? — с надеждой спросил Золотарев, присутствующий на совещании.

— Кто? Банкир? — переспросил Виктор.

— Ну да. Это же наши векселя, не Магомеда!

— Это вряд ли, — скептически произнес Налобин-младший. — Я думаю, банк их уже обналичил.

— Да, но проверить это все равно необходимо, — распорядился Григорий. — Нам надо любую возможность использовать, чтобы вернуть деньги!

— Хорошо. А если не получится? — спросил, немного подумав, Витя.

— А если не получится, то крутите Магомеда, как хотите, но найдите все его активы, все его заначки! — резко ответил Тополев. — Зерно — все, какое на нем есть, — перепишите на нас. Недвижимость, машины — в общем, все, что найдете. Действуйте! Мне еще предстоит общаться по этому вопросу с Володей Понтоновым. Он же не только нас кинул на полтинник, но еще и Конверсбанк на сотку… Кстати, на сколько он зерна успел купить?

— Как раз на наши пятьдесят миллионов, — ответил Николай Золотарев, курирующий сделку по финансовой части.

— Короче, мне надо самому выезжать в Ставрополь и брать все в свои руки, — подытожил Гриша. — Хочешь сделать хорошо — сделай сам! Коль, поехали в «Конверс». Разговор, чувствую, будет непростым…

В переговорной банка было жарковато. Окна этой относительно просторной комнаты выходили на солнечную сторону, поэтому к полудню внутри помещения было очень душно и некомфортно. Гриша и Володя были одеты по-летнему: в легких льняных брюках и хлопковых светлых рубашках, поэтому по сравнению со своими сопровождающими в полном офисном прикиде — костюм тройка, галстук, — чувствовали себя более-менее сносно. Тополев и Золотарев всегда были желанными гостями в Конверсбанке и заходили без предварительной записи и пропусков. И в этот раз Понтонов встретил своих бывших подчиненных радостно и по-дружески открыто.

— Как дела, парни? Сколько на этой недели подняли бабла с рынка? — улыбаясь и хитро прищуриваясь в свойственной ему манере, спросил, заходя в переговорку, хозяин банка.

— У нас проблема, Володь! — ответил Гриша и протянул банкиру руку, чтобы поздороваться.

— У вас? Проблемы? Не ве-рю! — по слогам произнес Понтонов и ответил рукопожатием Григорию и Николаю.

— Вот так случается иногда… Прикинь? И на старуху бывает проруха, — заметил Тополев и присел за стол переговоров. — Нас Магомед кинул! На всю сумму…

— Кто такой Магомед? — продолжая улыбаться, но уже принимая более серьезный вид, переспросил Володя.

— Зерновик! Бизнесмен из Ставрополя, который на наши с тобой деньги зерно должен был закупить, — пояснил Гриша. — Он украл векселя и отдал ими свои долги. Мы его, конечно, же поймали, но уже поздно. Векселя ушли в доход банкира Прошкина. Тут рядом с тобой на Таганке есть банк, туда-то он наши векселя и отнес. Ты случайно не знаком с этим Прошкиным?

— Так-так… Давай все по порядку! — покачав головой, сказал Понтонов. — Во-первых, деньги я давал тебе, а не какому-то там мифическому Магомеду, поэтому и отдавать их тебе, а не кому-то другому, поэтому меня абсолютно не интересуют твои проблемы! Кинули тебя или нет, закупил ты зерно или потратил все бабло на проституток — это твои личные проблемы, которые меня не волнуют от слова «совсем»! Зачем ты пришел?

— Я пришел к тебе как к партнеру и другу. В нашем совместном проекте проблема, которую надо решать совместно…

— Нет никакого совместного проекта! — заорал Понтонов. — Есть мои сто миллионов, которые я дал тебе лично под твое поручительство на несколько месяцев. Куда ты их дел, меня не касается. Я жду возврата своего бабла и оговоренных ранее процентов. Не вернешь — пеняй на себя. Ты еще не знаешь, каким я могу быть жестким.

— Володь, не быкуй! Это же я, Гриша! Тот, кто тебе десятки миллионов долларов заработал. Я не человек с улицы и не клиент твоего банка. Я твой друг и партнер. И я пришел к тебе за помощью. Нам надо не ссориться, а объединить административные и финансовые ресурсы и вытащить наши деньги из рук мошенника. И потом, ты давал деньги не мне лично, а юридическому лицу, собственником и генеральным директором которого является Абдулаев. Это был официальный банковский кредит. И я поручительство по нему не подписывал.

— В банковском мире нет друзей, — злобно отреагировал Понтонов. — Я все сказал! Жду свою сотку плюс проценты в конце ноября. Не смею задерживать, господа! — произнес он абсолютно спокойно и даже с нотками безразличия в голосе. — И да, вот еще… Не шастайте больше в мой банк, как к себе домой. Я дам указание охране, чтобы вас не пускали сюда без моего личного распоряжения.

Владимир встал и направился к выходу. И уже в дверях снова повернулся и сказал:

— И не дай вам бог продать хоть килограмм зерна из закупленной партии! Мои сюрвейеры будут четко отслеживать все транзакции, и без согласования со мной ни один рубль не пойдет на сторону!

Выйдя из банка, Гриша посмотрел пристально на Николая и резюмировал:

— Сегодня же выезжаю в Ставрополь. Там на месте уже будет понятнее, как и что…

— Но Понтонов же сказал, что не позволит продавать зерно, — нервно куря, сказал Коля.

— Срать я хотел на Володю с его страшилками! — грубо и резко ответил Тополев. — После такого разговора он переходит из ранга друзей в ранг врагов, а с врагами надо вести себя жестко. Хрен он теперь у меня что получит! Заберем у Магомеда только свое, а Понтонов пусть сам теперь… Проблемы эти только мои! Слышал? Ничего, ничего! Теперь это и его проблемой станет. За свое хамство он мне еще ответит, а пока пусть думает, что мы испугались и ищем возможность вернуть его деньги. Понял?

— Не совсем… — дрожащим голосом ответил Золотарев.

— Всем нашим общим с Володей знакомым говори, что мы попали на зерне и теперь собираем деньги, чтобы с ним расплатиться. Теперь понял?

— Да.

— Это позволит нам, во-первых, потянуть время, а во-вторых, успокоить Понтонова до поры до времени. Да, и в-третьих — уменьшить поток попрошаек в нашем офисе, а то так и прут за деньгами! То в долг дай, то на проект, то на еще что-нибудь… Ты у нас человек общительный, много с кем дружишь и треплешься. Глядишь, вскоре и слухи поползут, что у нас тяжелое финансовое положение… Не зря говорят в народе: что ни делается, то к лучшему!

К девяти часам вечера экспедиция в Ставрополь была готова к отправлению. Два джипа по три человека в каждом были под завязку заправлены бензином, оружием и деньгами. Начальник СБ «Медаглии» и его сын Виктор лично занимались сбором и инструктажем отъезжающих. Гриша намеренно перенес выезд на поздний час, чтобы мама спокойно уехала из офиса домой и не смогла отговорить его от столь авантюрной идеи.

— Григорий Викторович, ну куда вы сами-то едете? — сетовал Налобин-старший. — Это вам не покатушки в дом отдыха! Это серьезное оперативное мероприятие. Для таких дел есть специально обученные люди!

— Ваши специально обученные люди уже прошляпили Магомеда, и теперь мне самому приходится за вами разгребать! — зло ответил Гриша. — Не волнуйтесь, Николай Валентинович, я постараюсь особо шашкой не махать.

— Да уж постарайтесь! Регион не наш, так что с наскока решить проблему не выйдет. Я, конечно, все свои связи напряг, и вам там будет оказана максимальная поддержка со стороны ФСБ, но тем не менее не забывайте: это уже Кавказ, а значит, дело тонкое.

— У меня есть небольшой опыт общения с кавказцами, так что я немного в курсе, — съязвил в ответ Григорий.

— Охраны мало с собой берете, — заметил Виктор.

— Зато оружия взяли на взвод! — ответил ему Тополев. — Мы там что, воевать собрались? Раньше вы недооценивали Магомеда, а теперь со страха начали переоценивать. По-моему, он обычный мошенник, и никаких особых сил за ним не стоит. С кем воевать-то?

— Там, в Ставрополье, и помимо Магомеда найдутся желающие! — задумчиво произнес генерал и пошел дальше — инструктировать личную охрану шефа.

— Вить, ну ты хоть мне скажи: зачем нам с собой автоматы и помповики? Что, пистолетов лички[90] не хватит на всякий пожарный?

— Григорий Викторович, береженого бог бережет! У вас всего два «калаша» на все случаи жизни и два помповых ружья для ближнего боя.

— А еще пистолеты у каждого! Даже у менеджеров. А если нас остановят со всем этим добром и машины досмотрят?

— Начнем с того, что у вас и у охраны есть настоящие удостоверения сотрудников ФСБ. Это ваш пропуск в любое учреждение и на любом посту. А боевое оружие — это необходимость для личной безопасности. Рядом Чечня и Дагестан, а сейчас там совсем не спокойно. И не забывайте про местную братву. Мы и так подобрали для поездки самых крепких менеджеров — Васю Пятых и Лешу Красавина.

— Да, эти парни покрепче твоих охранников будут! — пошутил Гриша.

— Я, правда, не очень понимаю, зачем они вам там нужны. Лучше бы пару боксеров взяли, — предложил Виктор.

— А зерно кто будет реализовывать? Боксеры? А с элеваторами договора заключать? А с фермерами разруливать? Ты что думаешь, мы туда едем по стрелкам и разборкам шататься? Нам надо найти все активы Абдулаева, реализовать их по-быстрому и забрать свое. А вы пока тут с Магомедом продолжайте работать. Может, он еще что вспомнит про свои заначки. Как дам команду, привезете его в Ставрополь. Все! Поехали!

Гриша сел за руль черного «Хёндай — Санта Фе», к нему подсели двое охранников — один вперед, другой расположился на заднем сидении. В черную «Тойоту — Ленд крузер» сели остальные трое участников экспедиции. Впереди были тысяча шестьсот километров трассы в южном направлении, которые Тополев хотел преодолеть как можно скорее, поэтому машины гнали под двести километров в час, а иногда, где позволяла дорога, и быстрее. Гаишники пару раз выбегали им навстречу, но, увидев красную корочку с золотыми буквами ФСБ, отдавали честь и пропускали мини-кортеж дальше. Ближе к рассвету они уже были в Ростовской области. По дороге бегали лисы с горящими от встречных фар глазами, по обочинам лежали, притаившись, кабаны, а один раз прямо перед «Тойотой» пробежал огромный лось. К двум часам дня черные джипы въехали в столицу Ставропольского края.

Ставрополь — удивительный город, со своей историей и культурными ценностями. Он располагается на юге, на прекрасном Северном Кавказе. Основанный в далеком 1777 году, он стал одним из первых городов России на Кавказе. Исторические здания — Собор Казанской иконы Божией Матери и купеческие дома прошлых веков — стоят рядом с современными небоскребами, создавая неповторимый облик этого города. Зеленые холмы окружают Ставрополь, здесь много парков и скверов, где жители и гости могут насладиться красотой природы и прохладой фонтанов в летний зной.

Заселившись в гостиницу «Европейская», москвичи решили первым делом навестить богатейших фермеров города, чтобы собрать как можно больше информации об Абдулаеве, его связях, возможностях, а если повезет — и активах. Таких людей было всего трое. Вернее сказать, только с троими посоветовали поговорить местные ФСБшники — и оказались правы.

В центре города в современном офисном здании Гришу принял один из самых влиятельных бизнесменов города Никольский. Взрослый седой мужчина лет пятидесяти пяти выглядел солидно, но провинциально. Не было в нем столичного лоска, московской дерзости и вычурности нуворишей. Все по делу: серый костюм, темная рубашка без галстука, высокие ботинки с толстой подошвой. Одежда как для офиса, так и для поля. Надо быть ближе к народу, но и слегка демонстрировать свою значимость. После рукопожатия и недолгих разговоров о погоде и природе зерновые воротилы приступили к общению по существу.

— Если честно, я очень удивился, когда мне позвонил начальник ставропольского УФСБ[91] и сообщил, что вас, солидных москвичей, кинул наш Магомед, — сказал Никольский и еле заметно улыбнулся уголками губ. — Куда смотрела ваша служба безопасности? Он же известный в нашем регионе мошенник и давно промышляет зерновыми кидками! С ним никто из солидных местных предпринимателей уже не работает.

— А почему же его до сих пор не посадили, раз он мошенник? — задал резонный вопрос Григорий.

— Да потому, что он водит дружбу с прокурором нашего города — они соседи по лестничной клетке, да еще и с судьей областного суда одноклассниками будут. А мэр — так и вовсе его партнер. Потом, по-моему, начальник нашей городской милиции с ним вась-вась. В общем, он им отваливает долю, и они не позволяют его никому трогать. Он так лет пять промышлял в области, потом перешел на соседние, а когда понял, что с ним из крупных бизнесменов в регионе уже никто не хочет сотрудничать, видимо, к вам в Москву подался. У вас и денег больше, и лохов. Простите, не имею в виду именно вас, конечно, но … Короче, кидала он! Причем со стажем.

— Да, интересно получается… — задумчиво произнес Гриша. — Ладно, вопрос с моей СБ я буду решать дома и позднее. А сейчас мне надо понять, где и на каких элеваторах у него может храниться зерно, что из активов у него еще есть. Кто может мне с этим помочь?

— Насколько я знаю, он закупал пшеницу в июле, в довольно приличном объеме и по самым высоким ценам. Но, как я понимаю, это он делал на ваши деньги.

— А что, сейчас цены упали?

— По сравнению с июлем? Конечно! Процентов на пятнадцать-двадцать! Урожай в этом году выдался большой, поэтому приходится демпинговать и сбрасывать цены. Так что вы уже попали на деньги…

— Сейчас это уже даже не так важно, — грустно ответил Тополев. — Главное — хоть что-то вернуть на первом этапе, а там можно копать дальше и искать абдулаевские активы.

— Да нет у него никаких активов! — уверенно заявил Никольский. — Думаете, вы первый, кто приезжает в наш славный город в поисках вымышленных богатств Магомеда? Весной банкир какой-то приезжал, все тут перевернул, каждый камешек поднял. До него из Ростова солидный человек был. И это только в этом году!

— Ну, дом, квартира, машина у него имеются?

— Дом на жену записан, квартира — на тестя, а машина… Старенький «мерседес» шестисотый. Ему лет десять, не меньше. Так что продавать нечего! Спешите забрать зерно, пока другие кредиторы не слетелись.

— Спасибо за информацию! — совсем расстроившись, поблагодарил Григорий. — Скажите, а вы у меня зерно это не купите оптом?

— Ну почему ж не купить? Куплю, только со скидкой.

— Договоримся! — немного обрадовавшись, сказал Тополев и пожал фермеру руку.

На каких элеваторах хранилось зерно и в каком количестве, было доподлинно известно, но Гриша все равно не оставлял надежды найти еще хоть какие-нибудь активы Магомеда, поэтому решил объехать все элеваторы в области. Начали, естественно, с тех, на которых по договору хранилась пшеница, купленная на деньги «Медаглии». Первый элеватор находился километрах в ста от Ставрополя. Выехали рано утром, чтобы за световой день успеть хотя бы на три зернохранилища. Конечно же, два черных тонированных джипа с московскими номерами вызвали интерес не только у местной братвы, но и у сотрудников правоохранительных органов. Ставропольское ФСБ знало о гостях и их покровителях на самом верху, поэтому они готовы были закрыть глаза практически на все. И если с бандитами вопрос был решен одним звонком — по просьбе Гриши в Ставрополь смотрящему позвонил Никон солнцевский и предупредил о визите своего близкого, то ментов решили не информировать до тех пор, пока в точности не выяснится вся цепочка связей Абдулаева в силовых структурах.

Именно поэтому сотрудники ГАИ остановили их автомобили на первой же засаде вне города. Машины двигались довольно быстро и далеко проехали от места, где им категорично махали паками сразу двое инспекторов. Гриша решил не покидать автомобиль и, опустив стекло водительской двери, смиренно наблюдал в боковое зеркало, как к ним подходят милиционеры.

— Ваши права и документы на автотранспортное средство, — скороговоркой произнес гаишник, подойдя вплотную к «Санта Фе». Второй сотрудник стоял позади у «Ленд крузера» и палочкой стучал в закрытое окно джипа.

— Они не откроют вашему коллеге, — сообщил Григорий, наблюдая картину происходящего в зеркало. — Майор Федеральной службы безопасности Тополев, — представился Гриша и показал свое удостоверение. — В той машине у ребят такие же корочки, как и у меня. Я старший группы. У нас оперативное мероприятие, поэтому не задерживайте нас, мы очень торопимся.

Гаишник с большим интересом изучил ФСБшную ксиву, затем отдал честь и представился сам. Крикнув напарнику, чтобы тот перестал стучать в стекло и отстал от пассажиров «Тойоты», с раболепием в голосе решил поинтересоваться — на всякий случай, чем же таким занимаются в его районе высокопоставленные гости из столицы.

— Капитан, я только тебе скажу, но чтоб без передачи! — решил пошутить Гриша. — У нас задание проверить ваши элеваторы на предмет воровства зерна. Сам понимаешь, продуктовая безопасность страны под угрозой, область у вас с точки зрения коррупционной составляющей проблемная, да еще и близость с Чечней… Поэтому было решено провести незапланированный рейд. Как снег им на голову! Понимаешь?

— Так точно, товарищ майор! — шепотом ответил гаишник.

— Только никому! Понял?

— Обижаете! Я — могила!

— Вот и отлично! Передай своим, чтобы нас больше не останавливали. Договорились?

— Так точно! — уже громким поставленным голосом отрапортовал капитан.

На первом же элеваторе москвичей встречали чуть ли не хлебом с солью. Все руководство выстроилось в шеренгу, а директор бросился жать руку Тополеву, причитая:

— Ах какие гости пожаловали! Какие гости!

Несмотря на то что сооружение для хранения зерна было строго охраняемым объектом с жесткой пропускной системой, московские джипы запустили внутрь без досмотра и проверки документов. Для ребят устроили экскурсию, позволив подняться на самый верх рабочего здания, в святая святых элеватора, куда зерно из приемных бункеров поднимают транспортерами или вертикальными подъемниками — нориями, взвешивают, очищают от примесей, сушат в зерносушилках и направляют по верхнему конвейеру на надсилосные транспортеры, которые сбрасывают его в силосы. Благодаря красным корочкам и болтливому капитану из ГАИ, который немедленно растрепал своему руководству о жутких ФСБшниках, приехавших с проверкой, а те, в свою очередь, передали информацию дальше по цепочке руководителям зернохранилищ, москвичам даже не задавали лишних вопросов.

Тополев смотрел на элеватор — это величественное сооружение, которое возвышалось над равнинами, подобно древнему храму. Его высокие стены из стали и бетона напоминали о мощи и величии человеческого труда. Гриша подумал о том, что внутри этой громадины хранится драгоценное зерно — основа жизни для миллионов людей. Он также служит напоминанием о том, что без усилий и стараний человека зерно не может быть собрано и сохранено. И каким же надо быть подлым, низким и отвратительным субъектом, чтобы мошенничать на этой святой теме?

Гришины менеджеры быстро переоформили всю пшеницу, числящуюся за фирмой Магомеда, на структуры ставропольского фермера Никольского. Григорий по мобильному телефону проговорил с ним все условия сделки и уже вечером получил от бизнесмена в качестве оплаты пачку векселей Сбербанка. На других элеваторах ситуация с точностью повторилась. Благодаря тому, что экскурсий больше не требовалось и можно было сразу переходить к переоформлению пшеницы, ребята успели за один день посетить все пять зернохранилищ, где хранились злаковые активы Абдулаева. К сожалению, после продажи удалось выручить чуть больше сорока миллионов рублей, но и этого было вполне достаточно: лучше, чем ничего.

На следующий день, когда сюрвейеры от Конверсбанка на один из элеваторов пришли проверять сохранность зерна и выяснили, что его больше нет, они, естественно, доложили об этом своему руководству. Вечером, узнав, что залога в виде пшеницы больше нет, Понтонов позвонил Грише.

— Ты знаешь, что наше с тобой зерно пропало с элеваторов? — чуть ли не закричал в трубку Володя.

— Почему «пропало»? Я его продал и забрал часть своих денег, — спокойно ответил Тополев. — Ты же не захотел вместе со мной решать эту проблему, поэтому я поехал в Ставрополь и решаю ее сам. Хочешь — присылай сюда своих людей, пусть они вместе со мной ищут активы Магомеда и помогают их реализовывать.

— Значит, ты так со мной решил поступить? — завопил Понтонов. — Тебе кабзда! Ходи и оглядывайся! Я так это не оставлю, понял? — Он продолжал еще что-то кричать в трубку, но Гриша не стал слушать и сбросил.

Он не оставлял надежды отыскать хоть сколько-нибудь тонн магомедовского зерна, чтобы покрыть все свои затраты и хотя бы частично погасить «Конверсу» его вложения в этот совместный проект, утерев тем самым Понтонову нос, поэтому его команда каждый день колесила по Ставрополью. Элеваторов было много, и находились они на приличном удалении от столицы края, что сильно замедляло поиски. Легенда о проверяющих из ФСБ до сих пор работала, и это упрощало процесс поиска и проверки книг хранения зерна. Где-то через неделю настал черед ехать в самые удаленные зернохранилища области.

Около полудня два черных джипа с московскими номерами, как обычно, неслись среди полей Ставропольского края от одного зернохранилища к другому. Компания из шести мужчин явно скучала внутри. Они наездили уже больше трех тысяч километров по не самым лучшим в России дорогам за последние двадцать дней, и это занятие уже начинало всех сильно утомлять. Особенно тяжко стало в последние несколько дней, когда пришло понимание, что, скорее всего, им не удастся найти дополнительные средства обманувшего их фирму мошенника. Но руководитель экспедиции Тополев ни на секунду не унывал и требовал ото всех собранности и внимания. Григорий хотел исследовать все возможные способы поиска активов Абдулаева не только для возмещения своих убытков, но и для очистки совести перед Понтоновым. Мол, я сделал все для возврата денежных средств, но не тут-то было… За этими размышлениями Гриша краем глаза заметил бегущего к дороге из глубины кукурузного поля мужика, активно размахивающего руками.

— Стой! — резко скомандовал он водителю. — Съезжай на обочину.

— Помогите! Помогите! Прошу вас! — кричал бежавший в их направлении мужик.

— Что случилось? — выкрикнул через опущенное стекло передней двери автомобиля Гриша.

— Там, там! Помогите! Там она! — продолжал неразборчиво и нервно орать приближающийся к ним человек. Чем ближе он подбегал, тем отчетливее становилось видно, что это парень не старше двадцати пяти лет.

— Успокойся и толком объясни, что у тебя случилось, — попросил Григорий нагнавшего их джип пацана.

— Там! — указывая рукой в центр поля, кричал тот. — Она там! Помогите!

— Кто она? Чем помочь? — спокойным тоном переспросил Тополев, старясь тем самым успокоить чересчур взволнованного парнишку.

— Жена моя! Она рожает, а телефон не ловит! Помогите! — выпалил он и упал на колени.

— Так, Вася и Олег со мной! Остальным — воду кипятить на двигателях! — громко закричал Гриша. — Вася, полотенец в багажнике захвати побольше! Олег, хватай этого папашу, пусть дорогу показывает. Кто-нибудь, попробуйте найти связь и вызвать скорую!

Минут через десять через плотные ряды кукурузы они добежали до маленькой не засаженной злаковыми полянки у опоры линии электропередач. Там, надрываясь от боли, кричала юная селянка. Ее лицо, перекошенное от страданий и усталости, было покрыто крупными каплями пота, а густые русые волосы, собранные в пучок, напоминали копну соломы. Девка явно собиралась рожать, и довезти ее до ближайшего роддома было нереально, но тем не менее Гриша решил начать разговор с роженицей именно с этого вопроса.

— Родная, далеко отсюда больница-то?

— Килóметров пятьдесят… — ответил за жену будущий отец.

— Ага! Все ясно! Значит, рожать будем здесь… — задумчиво произнес Григорий и пристально посмотрел на окружающее пространство, выбирая место для предстоящей операции. — Тебя как зовут-то, красавица?

— Аленка! — чуть ли не закричала в ответ девушка.

— Елена! Лена ее зовут, — добавил муж.

— А тебя как кличут, герой? — не отводя взгляда от роженицы, спросил Тополев.

— Степан, — понурив голову, ответил тот.

— У тебя какая неделя-то, Леночка? — снова обратился к девушке Гриша.

— Тридцать девятая, — глубоко дыша, ответила она.

— Скажи мне, Степа, какого хрена вы с женой оказались в поле на последнем сроке? Что вы тут забыли?

— Я комбайнер…

— И что?

— Мы думали, что еще рано, что успеем… — не осмысленно болтал Степан. — А комбайн сломался, и вот мы тут… А она вдруг как закричит! И обмочилась вся!

— У меня воды отошли, наверное, — жалобно простонала Аленка.

— Так все понятно, — строго, но по-доброму произнес Григорий. — Вася, поторопи ребят с кипятком. Забирай этого будущего отца — и бегом к автомобилям! Так, а ты, Олег, помоги мне. Нам надо расстелить полотенца и простыни и перенести туда Лену.

— Григорий Викторович, а вы когда-нибудь это делали? — шепотом спросил Олег, когда они разложили на земле тряпки.

— Нет, не делал. И никто из нас этого не делал, но это не повод опускать руки. Мы не довезем ее до больницы, поэтому придется принимать роды в полевых условиях.

— А вы не боитесь?

— Чего?

— Что она умрет у вас на руках!

— Если мы ничего не предпримем, то она или ребенок точно умрут. Поэтому соберись, Олег, и помогай мне. Я один наверняка не справлюсь.

Довольно скоро вернулись Вася и Степан с тремя ведрами горячей воды и одним — холодной. Сообщили, что сотовой связи нет в районе десяти километров, что эта проселочная дорога не пользуется популярностью у водителей, и поэтому по ней мало кто ездит. Алена уже устала кричать от боли и еле-еле держалась, чтобы не потерять сознание. Счет шел на секунды. В родовых путях уже явно маячила головка ребенка.

— Так! Все собрались! — закричал Гриша. — Степа! Встань на колени позади жены, чтобы она могла упереться в тебя спиной. Олег, держи наготове чистое полотенце, будешь принимать ребенка. А ты, Вася, готовь воду!

— Как готовить? — недоумевая, переспросил тот.

— Локотком пробуй, чтобы горячо не было! Понял?

— Да.

— И нож мой охотничий на зажигалке прокали, а потом спиртом из фляги полей как следует! — обратился Гриша к Олегу, застывшему на одном месте в шоковом состоянии. — Понял?

— Да, да… Сейчас сделаю.

— Так, а ты, Аленушка, тужься, что есть мочи! Я буду считать до трех. И на счет три! Поняла? Раз, два, три!

Когда детеныш оказался в руках у Григория и закричал после нескольких ударов по попке, он сам слегка встал в ступор, не зная, что делать дальше. Тут ему на помощь пришла сама Лена, у которой с уменьшением болевых ощущений открылось втрое дыхание. Она помогла самопровозглашенному врачу перерезать пуповину и так ловко и справно завязала ее в пупок, как никто, кроме матери, сделать бы и не смог. Ребенка с головы до ног омыли тепленькой водичкой, и только после этого Гриша заметил, что Олег валяется в глубоком обмороке, крепко держа полотенца в руках. Степан тоже лежал в ауте позади разродившейся супруги, раскидав конечности в виде морской звезды.

— Мальчик… — тихо и очень ласково произнесла Аленка, обернула младенца в простыни и прижала к груди. Тот сразу же замолк, услышав биение родного сердца.

— Ну, теперь можно и в больницу ехать… — вытирая пот со лба, произнес Тополев. — Как сынишку-то назовешь? — обратился он к счастливо улыбающейся Лене.

— А как тебя кличут? — переспросила она.

— Гришей.

— Значит, Григорием Степановичем будем сына величать! — ответила она и с большой нежностью посмотрела на своего спасителя. — Я за тебя молиться стану! Каждый раз, как на сыночка взгляну, о тебе буду вспоминать. Береги тебя господь! — сказала она и трижды перекрестила Тополева свободной рукой.

Через пару часов джипы подъехали к районной больнице. Охранники выскочили из «Тойоты» и побежали внутрь — за врачами и медсестрами. Вскоре те появились с каталкой, на которую положили Аленку с маленьким Гришкой. Она вдруг схватила Тополева за руку, пристально посмотрела в его глаза и произнесла:

— Будь осторожен! Беда за тобой ходит. Черного ангела за твоей спиной видела я, когда рожала. Плохо это. Береги себя, а я молитвой постараюсь душу твою спасти.

Два дня спустя недалеко от границы с Чечней после проверки тамошнего элеватора на кортеж из двух джипов было совершено вооруженное нападение. Начинало смеркаться, и приходилось ехать с включенными фарами. Неожиданно по головной машине, в которой ехал Гриша, был открыт огонь. Стреляли явно из ружей, одиночными выстрелами, но сразу с трех сторон. Пули попадали в двери, но, не прошивая внутреннюю отделку салона, не приносили ущерба пассажирам. Однако, пробив лобовое стекло, они ранили водителя в руку. Тополев в этот раз лежал на заднем сидении, стараясь отдохнуть после тяжелого дня за рулем. Ребята-охранники оперативно отреагировали на обстрел и, достав личное оружие, открыли ответный огонь. Противников не было видно — их скрывали кусты и подходящий для засады рельеф местности. Гриша быстро догадался откинуть часть заднего сидения и достать из багажника «калаши». С первыми же очередями через окна дверей из автоматического оружия они получили не только огневое преимущество, но и моральный перевес. Нападавшие явно не ожидали такого отпора, поэтому быстро ретировались вглубь лесополосы, бросив убитых. Когда стрельба прекратилась, один из Гришиных охранников выскочил из «Санта Фе» и на полусогнутых, смотря в прицел автомата, пробежался по местам, откуда велась стрельба, и, убедившись, что опасность миновала, дал остальным команду выйти из джипов.

— Там четыре трупа, — указывая в сторону, откуда он только что вернулся, сообщил охранник. — Остальные ушли. Не знаю, сколько их было, но, судя по плотности огня, не меньше десяти.

— Все живы? — крикнул Гриша.

— Володя ранен, — сообщил охранник, осматривая царапину водителя. — Не сильно.

— У нас тоже двоих задело! — крикнули парни из «Тойоты». — Проникающих нет, слава богу.

— Коля, возьми второго непострадавшего и с автоматами обеспечьте охрану периметра, — распорядился Тополев. — Я сам перевяжу остальных.

Раны и правда были некритичными. Как ни странно, пули из ружей нападавших с легкостью прошили металл дверей и обивку «Ленд крузера» и посекли пассажиров по туловищу. «Хёндэ» в этом смысле, как выяснилось, оказался намного крепче.

Через полчаса, перевязав пострадавших и поменяв прострелянные колеса, группа понеслась дальше в сторону Ставрополя. Через три часа, уже на парковке у гостиницы, Гриша смог спокойно осмотреть свои автомобили при свете фонарей. Дюжина дыр от пуль разных калибров зияли в черном кузове «Санта Фе», еще шесть — в «Тойоте». Нападавшие точно знали, что главный находится в «Хёндэ» и, скорее всего, сам за рулем, поэтому основной удар как раз пришелся на переднюю часть джипа. По второму внедорожнику тоже стреляли в водительскую дверь и отчасти — в пассажирскую. Конечно же, в таком виде ездить по городу и области было невозможно, поэтому Тополев принял решение возвращаться на самолете в Москву, а уцелевшим — ремонтировать тачки и ждать смену.

* * *

— Это точно дело рук Понтонова! — кричал Антон Чупров, нервно бегая по кабинету шефа на Мясницкой.

— Это его методы! — добавил Золотарев, нервно куря сигарету. — Ты сам знаешь, на что он способен!

— Я бы не торопился с выводами… — произнес Виктор Налобин и задумчиво поднял глаза в потолок. — Я не исключаю, что это могли быть и местные бандиты, и чеченские боевики… Как-никак московские джипы рядом с элеватором… Могли подумать, что вы либо продали зерно и везете векселя, либо собираетесь купить — и тоже с деньгами… Чем не цель для грабежа?

— Ребят, не будем гадать, кто и зачем! — финализировал Гриша. — Давайте лучше обсудим, как нам оставшиеся бабки с Магомеда получать.

— Я предлагаю отпустить его домой, — высказался Виктор. — Там установить за ним наружку и прослушку, вести 24/7. Гладишь, куда-нибудь нас и выведет.

— Его нельзя отпускать, — взволнованно отреагировал Чупров. — Он же нас сдаст! Насильственное удержание человека — это же статья! А еще пытки и нанесение тяжких телесных!

— Ну, прям тяжких? — скорректировал друга Виктор. — Так, если только легких… Но если серьезно, то я на все сто уверен, что Мага нас не сдаст. Это не в его интересах. И потом, он ничего доказать не сможет! Мы его держали на съемной квартире, привезли туда в багажнике, так что он ничего не видел, никто из нас там не светился, хозяева квартиры никого не опознают. Сегодня же отмоем в ванной, отвезем с мешком на голове на вокзал и посадим в поезд. Кто его хватал, где держал? Он сам ничего пояснить не сможет. А догадки к делу не пришьешь.

— Давай, Вить! Начинаем следующий этап операции, — скомандовал Тополев. — А что касается Володи Понтонова… Предлагаю взять паузу и посмотреть, как он будет вести себя дальше. Если это он заказал, то неизвестно, что ему доложили исполнители. Они не могли быть уверены, убили они меня или нет, поэтому он будет стараться выяснить это любым способом.

— За это даже не волнуйтесь, Григорий Викторович! Я уверен, что он уже знает, что вы живой и здоровый в офис пришли.

— Почему ты так считаешь?

— Маша, начальник нашего отдела кадров, явно на него работает. Мы засекли ее плотное общение с людьми из «Конверса». Я обнаружил это после того, как вы уехали в Ставрополь, и не решился принимать каких-либо решений без вашего разрешения.

— Маша? Уверен в этом? — удивленно переспросил Гриша.

— Абсолютно! У нас есть ее переписка и телефонные разговоры с сотрудниками СБ банка. Видимо, как Понтонов узнал, что вы продали все зерно в обход него, ее и вербанули. Теперь у них вся информация из первоисточника.

— Ну и что с ней делать? Уволить?

— Я предлагаю пока оставить и гнать через нее дезинформацию. Нам это вполне по силам. Она — девушка не больно умная, и нам не составит труда сливать ей то, что мы хотим, а не то, что есть на самом деле.

— Хорошо, Виктор, это ваши контрразведческие дела. Вам виднее! Только прошу, не заиграйтесь!

Спустя два месяца работы наружного наблюдения за Абдулаевым начальник СБ «Медаглии» доложил Тополеву, что никаких тайных активов у него не выявлено, что он то и дело ищет новых жертв для своей мошеннической схемы, но пока безуспешно. Предложил в виду бесперспективности данного проекта свернуть работу спецбригады и отправить их в Москву. Гриша согласился с доводами Налобина-старшего, но затаенная на Магомеда обида не давала ему покоя, и он придумал операцию мести. Его натолкнула на эту идею встреча с изготовителем высококачественных поддельных векселей Сбербанка.

— Вы представляете, — делился своим планом с Налобиными Григорий, — у настоящих векселей Сбербанка восемнадцать уровней защиты, причем большинство сотрудников банка знают только о двенадцати. Так вот, этот Кулибин научился подделывать шестнадцать из них! Круто?

— А откуда у вас такие знакомства, Григорий Викторович? — поинтересовался Николай Валентинович.

— Это не у меня, а у сына вашего Виктора, — задорно ответил Тополев. — Это он мне очередного вундеркинда подогнал.

— И каков ваш план? — быстро перевел разговор начальник СБ с острой для него темы.

— Покупаем векселя Сбербанка миллионов на пятьдесят, заказываем у этого умельца изготовление дубликатов. Затем отправляем в Ставрополь нескольких сотрудников нашего СБ с этими подделками. Они заселяются в центральную гостиницу, сорят деньгами, ходят в казино, заказывают проституток — в общем, активно привлекают к себе внимание. Всем рассказывают, что приехали в город закупать зерно за векселя. Рано или поздно на них выйдет Магомед. Не может не выйти! У него все злачные места прикормлены, и такой куш он пропустить не сможет. Мы его знатно потрепали за последнее время, так что ему деньги позарез нужны.

— Это понятно. А дальше что? — перебил шефа Николай Валентинович.

— А дальше Магомед предложит нашим людям зерно. Я думаю фиктивное, но, может быть, и настоящее где-то у него есть, где мы не нашли. Они с этими векселями пойдут в Сбербанк для заключения сделки, там его и повяжут с подделкой.

— Ну, не только его, но и наших людей тоже… — задумчиво добавил Налобин.

— Вот! Ваша задача сделать так, чтобы наших отпустили, а Магомеда посадили.

— Я понял. План неплохой, но я бы внес поправки. Во-первых, наши бойцы из службы безопасности сыграть московских бизнесменов не смогут. У них на лбу написано, что они из органов, и Абдулаев их раскроет, увидев издалека. Тут игра по-крупному, и играть необходимо тонко и правдиво, поэтому предлагаю на эту роль найти профессиональных актеров. Настоящие на такое вряд ли согласятся, а вот студенты театральных вузов вполне подойдут для такой миссии. Я попрошу моих подчиненных подобрать парочку из глубинки. Придется, конечно же, раскошелиться, тем более что им предстоит понервничать. А может быть, даже пару дней за решеткой посидеть.

— Бюджет на операцию не ограничен, — заявил Гриша. — Магомед должен сидеть, сколько бы это ни стоило!

— Хорошо, я вас понял, Григорий Викторович. Тогда с меня актеры, а с вас — поддельные векселя. Сырникову вы расскажете о готовящейся операции? Или мне доложить?

— Я сам. Я предложу Олегу Викторовичу операцию по задержанию опасного преступника, создающего поддельные векселя высокого качества. Думаю, он не откажется, чтобы его ведомство утерло нос смежникам из экономической безопасности.

— Умно! — согласился Налобин, и на его лице заиграла еле заметная улыбка.

Сырников и правда не возражал. Он в очередной раз вызвал к себе Дмитрия и приказал ему взять операцию под свой личный контроль. Виктор Налобин передал данные реальных векселей для изготовления подделки, и вскоре Гриша с Тростом встретились с фальшивомонетчиком в ресторане на Мясницкой, неподалеку от их офиса. На Сереже был микрофон, а на место пуговицы джемпера вмонтирована микрокамера. Неподалеку на улице в черном микроавтобусе с тонированными стеклами расположились сотрудники контрразведки со всем необходимым для такой операции оборудованием. Тополев получил из рук пришедшего на встречу мужчины качественно сделанные бумажки и расплатился. Затем они втроем перекусили, предметно пообщавшись на тему последующих возможных сделок. Список вопросов, интересующих ФСБ, был заранее подготовлен Димой и передан участникам оперативного мероприятия. Тростанецкий парил как орел в своей стихии. Он так ловко сумел разговорить гостя, что тот не только ответил на все вопросы службы безопасности, но и слил свои контакты и ориентировочное местонахождение лаборатории. Мужик, покинув ресторан, был взят под наблюдение, и уже к вечеру он и все его подельники были жестко задержаны и во всем признались.

Молодых актеров долго искать не пришлось. Через неделю после разговора с Налобиным тот доложил Григорию, что в Новосибирске найдены подходящие кандидаты. После проведения кастинга отобраны двое подходящих; они уже доставлены в Москву и готовы к инструктажу.

— Так давайте я их проинструктирую! — предложил Тополев.

— Да вы что, Григорий Викторович? — удивленно отреагировал Налобин. — Они не должны даже знать о вашем существовании! Мало ли что? С ними работает Виктор. Он будет контролировать их на всем пути. Сегодня он вручит им наличные и поддельные векселя в аэропорту, проинструктирует еще раз, а завтра они уже начнут воплощать ваш план в действие.

— Мы их как-то ведем в Ставрополе? Прикрываем?

— Естественно. Мои ребятки из наружного наблюдения будут следить за ними и днем, и ночью. В их номере будут установлены жучки и скрытая камера. Ребята уже в гостинице и занимаются этим вопросом.

— Будем надеяться, что Магомед оперативно отреагирует на нашу наживку, пока парни не спустили все выделенные им деньги на гулянки, — мечтательно произнес Григорий.

— Главное, чтобы он вообще появился! — добавил Николай Валентинович и по-стариковски закряхтел.

Актеры оправдали себя на все сто процентов. На выданные им две пачки долларов они гуляли по всем злачным местам центрального района города. В первую же ночь о них знали все элитные проститутки, все крупье в казино и официанты в близлежащих ресторанах. Они так естественно и непринужденно играли роль московских бизнесменов, оторванных гуляк и болтунов, так ловко распустили о себе молву, что спустя всего три дня на пороге их номера в гостинице «Европейская» оказался именно тот, кого все так ждали: Магомед Абдулаев.

— Я слышал, вы интересуетесь зерном?! — спросил он, представившись с порога.

— А ты кем будешь, дядя? — ответил один из актеров, сразу узнавший Магомеда.

— Я именно тот, кто вам нужен! У меня есть товар в нужном вам количестве и по относительно приемлемой цене.

— Ты даже не знаешь, что нам надо и сколько! — пьяным голосом сказал второй актер. Они действительно были не совсем трезвы после вчерашнего, и Абдулаев это прекрасно знал.

— В этом городе я знаю все! — нескромно заметил Магомед. — И все меня знают. Без моего участия ни одна сделка по зерну не проходит. Я знаю, что у вас собой есть векселя Сбербанка на приличную сумму, что вы хотите приобрести пшеницу и ячмень. Так вот, я могу вам предложить этот товар с приличной скидкой. У меня остались кое-какие излишки после внешнеторговой сделки, которые я готов вам уступить.

— И какова цена?

— Минус двадцать пять процентов от рынка, но при условии, что мы делаем сделку сегодня. У меня горит контракт по кукурузе с испанцами, поэтому я готов избавиться от своих излишков по бросовой цене, лишь бы не ударить в грязь лицом перед партнерами. Для меня мое имя — прежде всего! Я готов потерять в деньгах, но не готов нести репутационные риски. Если вас устраивает мое предложение, то поехали в банк и закроем сделку, если нет — простите за беспокойство, я пойду искать других покупателей. Но прежде, чем вы дадите мне ответ, знайте: дешевле, чем у меня, вы не найдете во всем Ставропольском крае!

— А поехали! — почти хором ответили актеры. — На пятьдесят миллионов товара найдешь?

— Конечно, найду, Я сотнями миллионов оперирую! Меня зовут Магомед Абдулаев. Меня весь край в лицо знает! Собирайтесь и выходите. Я буду ждать вас в «мерседесе» у входа в гостиницу. Съездим в Сбербанк к моим знакомым, проверим ваши векселя. Если все нормально, то там же заключим договор купли-продажи на зерно.

Ребята из наружки зафиксировали визит долгожданного гостя и немедленно сообщили об этом в Москву. Так что в офисе «Медаглии» о том, что происходило дальше, знали — и слышали все практически онлайн. И, как обычно, что-то пошло не так…

В Сбербанке предъявленные ценные бумаги пробили на подлинность и через некоторое время выдали вердикт: все в порядке, векселя настоящие. Тогда Магомед потребовал от сотрудников банка обменять их на наличные денежные средства и выдать ему, и те удалились вглубь здания для осуществления данной операции.

— Григорий Викторович! Наш человек из Сбербанка сообщает, что Абдулаеву скоро выдадут наличку за векселя, — сообщил шефу Виктор, прикрывая микрофон своего мобильного телефона ладошкой.

— Как это? — удивился Гриша. — Они там что, с ума все походили? Они не могут подделку от настоящих векселей отличить?

— Так сами же знаете, что качество подделки отменное, — пояснил Виктор.

— Подожди… Мы наши настоящие векселя обналичили? — спросил Золотарева Тополев.

— Да, еще вчера, — ответил Николай.

— Тогда я ничего не понимаю! У них в банке должно быть видно, что такие векселя уже погашены?

— Видимо, у них еще не видно, — предположил Виктор, — мы же только вчера наши обналичили… Может быть, до Ставрополя эта информация пока не дошла…

— Бред какой-то! — не понимая, что делать дальше, отреагировал Григорий.

— Надо звонить в головной Сбербанк в Москве и сливать информацию о мошеннических действиях в Ставропольском отделении, — предложил Налобин-старший. — У вас есть контакт какого-нибудь топ-менеджера Сбера?

— Есть… — задумчиво ответил Гриша. — Игорь Булантцев. Но ему пока объяснишь, пока он въедет в суть проблемы, будет уже поздно.

— Ну, я, в принципе, ожидал чего-то подобного, поэтому подстраховался, — сказал Николай Валентинович. — Сейчас наберу начальника СБ Сбера и постараюсь закрыть проблему.

Через полчаса наружка доложила, что милиция вывела Магомеда в наручниках из здания банка. Актеры тоже были задержаны, но к вечеру выпущены за небольшую благодарность начальнику местного РОВД[92]. Несмотря на все крутые связи, Абдулаева посадили в следственный изолятор. Ни прокурор-сосед, ни мэр — партнер по бизнесу, ни друг детства судья не захотели связываться со Сбербанком и страшной рукой Москвы, которая за всем этим стояла.

Тополев решил снова слетать в Ставрополь и посетить Магомеда в СИЗО. Он преследовал две цели: насладиться местью и попробовать еще раз договориться. Налобин позвонил в ставропольское ФСБ и попросил, чтобы Грише организовали свидание с подследственным Абдулаевым. Просьба была удовлетворена, и в кабинете начальника оперативной части тюрьмы состоялась долгожданная встреча. Гриша уселся на кресло хозяина кабинета. Когда охрана привела зернового магната, трудно было узнать в этом сразу же постаревшем лет на десять узнике былого лощеного мошенника.

— Привет, Магомед! — поздоровался Гриша. — Как дела?

— Григорий Викторович, ты? — недоуменно спросил Абдулаев. — Кого-кого, а тебя я не ожидал увидеть в этих стенах…

— Да, ты много чего не ожидал от меня, когда решался на кидок, — ответил Григорий. — Я обещал, что посажу тебя, если ты деньги Понтонову не отдашь?

— Обещал… — смиренно ответил Магомед.

— Я всегда стараюсь выполнять свои обещания! Вот и когда ребят в Ставрополь по твою душу отправлял, тоже обещал, что вытащу, если их повяжут вместе с тобой.

— Так это твоих рук дело? — выкатив от злости глаза, спросил кавказец.

— Конечно! А ты что, думал, все случайно так получилось? Ни фига!

— А я-то все гадаю, почему меня до сих пор мои друзья не вытащили… — задумавшись, произнес Абдулаев.

— Потому что мой административный ресурс круче твоего оказался! — злобно ответил Григорий. — Никто за тебя не вступится! Теперь только я смогу решить твою судьбу. Верни деньги «Конверсу», и я закрою твое дело.

— Нет у меня денег… Выпусти меня, Григорий Викторович! Я найду лохов, кину их и тебе все верну, еще и с процентами. Но для этого мне надо на свободе оказаться!

— Все, Мага! Ты уже сбитый летчик. Деревня маленькая, а нищих много. Никто с тобой больше дел иметь не станет.

— Я в Сибирь поеду, там есть людишки богатые, и меня там не знают. Найду, кого кинуть! Отпусти, а?

— Три дня тебе, Мага! Три дня! Если захочешь деньги вернуть, сообщи начальнику оперчасти. Он знает, как меня найти. Через четыре дня мое предложение отменяется: пойдешь по этапу и надолго.

Ни через четыре дня, ни через четыре месяца Абдулаев на связь не вышел. Во время следствия обнаружились еще с десяток граждан и организаций, которых Магомед швырнул на приличные суммы. Спустя год его осудили, дали одиннадцать лет общего режима. Во время слушаний потерпевшие умоляли судью выпустить Магомеда на свободу, аргументируя свою просьбу тем, что, будучи на воле, тот сможет найти других лохов, обмануть их и таким образом возместить причиненный потерпевшим ущерб. Абдулаев на каждом судебном заседании искал глазами Гришу, желая снова переговорить с ним и убедить не сажать надолго. И только после того, как был зачитан приговор, сдался, потерял интерес к процессу и перестал вглядываться в посетителей зала заседаний. Когда Тополев узнал о строгом приговоре, он никак не отреагировал на это известие. Ему уже было не до этого. У него были свои большие проблемы, огромные неприятности и летящий в тартарары бизнес. Бумеранг сотворенного зла только начинал обратный путь…