Дорогой и глубокоуважаемый Николай Петрович!

Прискорбно, что Вы так простудились в Москве и все продолжаете хворать. Искренне желаю Вам как можно скорее освободиться от этой напасти.

Рассортировать коллекцию по группам с отдельною для каждой нумерацией – не представит особого труда, но принятый мною способ нумерации все-таки придется сохранить, иначе я замучаюсь. Сейчас у меня 2 нумерации, одна для издания (по которой пронумеровано 424 таблетки), другая для остальных (53 таблетки); по той и другой таблетки внесены в опись, которую распределять по-новому уже нельзя (это потребовало бы много времени). Я сделаю так: из принятой нумерации и порядка расположения я выделю меньшие группы, оставив те же ярлыки, но настоящими нумерами обратив назад, а на лицевой стороне обозначив № новой серии синим карандашом. В своем же каталоге я сделаю соответствующие отметки. Все это придется отложить до 10–15 января, когда намереваюсь быть в Музее для обыска таблеток.

К сожалению, еще не скоро мне можно будет приступить к завершению работы и к печатанию. В Музее с привезенными Вами вновь остаются еще не разобранными и не скопированными более 80 таблеток, из коих большая часть из Телло. Дай Бог до весны с ними справиться. Ваша правда, что таблетки с печатями представляют большие затруднения. Разбирать тексты этих документов и оттисков на них крайне затруднительно даже на прекрасных таблетках из Drehem, но еще труднее справиться с case-tablets[1065], к каковым принадлежит большая часть таблеток с печатями из Телло (из Drehem только 2), ибо оболочка на них из сырой глины, и тексты на всех поистерлись. Копии, проставленные мною из Drehem, приходится считать лишь предварительными черновиками, несмотря на то, что они потребовали больших усилий. Есть и технические трудности: приходится во многих случаях копировать оттиски печатей палимпсестом, как в оригинале, что делает нечитаемыми частью документы (в оригинале печать – рельефна, а тексты – вдавлены, все-таки можно разобрать).

Теперь накопилось у нас свыше 500 (если не ошибаюсь 584) Ваших таблеток; из них около 60 не подлежат изданию. Все-таки материал громадный; конечно, я в нем разберусь, если силы мне не изменят, но еще много потребуется времени. Как видно, я его не упускаю, отчасти и из опасения, что время уносит и последние остатки умственных и физических сил. Приток нового материала меня не смущает, по крайней мере таблетки из Drehem и Djokha: они по правде скорее сдвинули дело исследования накопившегося материала с мертвой точки, на которой оно вообще находилось. Надеюсь мне удастся и приобрести к завершению черновой работы и необходимый книжный материал. Geuthner мне переслал крайне любезное письмо с извинениями в запоздалостях и с готовностью делать значительные скидки с его изданий.

Сердечно благодарю Вас за Ваши сочувственные строки и Ваши пожелания. Я очень это ценю и могу Вас уверить, что выполнить взятую мною пред Вами и перед наукой вообще задачу составляет предмет всех моих помыслов. Лишь бы Всевышний не оставил меня Своими милостями.

В общем Ваш план издания мне представляется наилучшим, и я его буду держаться, но пока надобно овладеть всем материалом: Телло, Drehem и Djokha взаимно дополняют одно другое, и изучение их нельзя вести врозь. Издавать их можно будет по группам.

В заключение примите от меня искренние пожелания и приветствия по случаю наступления праздника Рождества Христова. Не поленитесь передать таковые и Вашей почтенной семье. Еще очень желаю Вам поскорее выздороветь!

Душевно преданный и усердный

Ваш почитатель

М. Никольский

19 дек. 1911

Вельяминово

___________

СПбФ АРАН. Ф. 246. Оп. 3. Д. 279. Л. 22–24.