Прежде чем рассказать о дальнейшей деятельности Викентьева на обретенном посту, стоит упомянуть о двух событиях лета 1920 г., в которых он участвовал. 7 июня 1920 г. экстренно проводится заседание Общества по изучению древних культур, где первое сообщение посвящается памяти приват-доцента Петроградского университета И. М. Волкова, любимого ученика Тураева. Б. А. Тураев избирается председателем Общества (заочно, в случае его согласия), а В. М. Викентьев – его товарищем[310]. А 23 июля 1920 г. в Петрограде умер Борис Александрович Тураев, не дожив до 52 лет. Если у Викентьева и были моральные ограничения, сдерживающие его карьерный натиск, то все они сосредоточивались вокруг имени Бориса Александровича, которого еще И. В. Цветаев называл «святым». Общество по изучению древних культур, потерявшее для Викентьева всякий смысл, уступает место МИКВ, где он был заведующим, а среди сотрудников которого будут Авдиев и Кобранов.

В августе 1920 г. активно заработало Историко-Археологическое отделение Дворца искусств, культурно-просветительское учреждение, основанное в Москве в 1919 г. поэтом-символистом и писателем И. С. Рукавишниковым (1877–1930) на Поварской улице (д. 52–55)[311]. Там выступали А. А. Блок, С. А. Есенин, Б. Л. Пастернак, М. И. Цветаева и другие творцы времени Серебряного века, поэтому неудивительно, что заведующим избрали Андрея Белого[312], а его помощниками – В. В. Эйснера и В. М. Викентьева. На первое заседание Отделения, 1 августа 1920 г., Викентьев не пришел из-за болезни и его доклад по оккультизму сняли. Зато присутствовал «всероссийский староста» М. И. Калинин. Отделение планировало чтение лекций по памятникам литературы, диспуты на естественно-научные темы, устройство выставок. Лекции по истории древних культур, сопровождаемые соответствовавшими музыкальными выступлениями (например, из «Аиды»), должны были проходить в театре «Эон». На заседание 14 августа был приглашен В. С. Немирович-Данченко. Дух Рудольфа Штейнера витал над Дворцом искусств, но определить насколько велика в этом была роль Викентьева довольно сложно, ведь А. Белый тоже увлекался теософией и даже жил со своей женой в Дорнахе. В Историко-культурное отделение Дворца искусств входили примерно те же люди, что и в Общество по изучению древних культур, но в 1921 г. и оно прекратило свое существование.

В. М. Викентьев, напротив, разворачивает бурную деятельность в борьбе за памятники. Получив еще одну должность – «Заведующего работами по организации Губмузея в г. Ивановознесенске» [так в документе. – Е. А. и О. Т.], он в январе 1920 г. добивается разрешения бесплатно ездить «в профессорском вагоне» в Иваново-Вознесенск и обратно[313]. Сохранилось и командировочное удостоверение, именующее его «заведующий Губернским Музеем»:

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Предъявитель сего т. Владимир Михайлович ВИКЕНТЬЕВ командируется в город Иваново-Вознесенск, как заведующий Губернским Музеем для очередных работ.

Всем Советским учреждениям и должностным лицам надлежит оказывать В.М. ВИКЕНТЬЕВУ при исполнении возложенных на него поручений всемерное содействие.

Завед. Организац. Центром

Член Коллегии Наркомпроса

Начальник Администр. Управления

Заведующий Главмузеем

Начальник Общей Канцелярии[314].

Дело в том, что в 1919 г. был национализирован созданный фабрикантом и страстным коллекционером Д. Г. Бурылиным музей в Иваново-Вознесенске (в н/в г. Иваново), где среди «редкостей и древностей» находились и египетские памятники (даже саркофаг с мумией)[315], о которых, видимо, и узнал Викентьев. До музея Викентьев доехал, вроде как предложил план научной экспозиции, кроме того, было намечено «изучить и подробно описать ценнейшие книги бурылинского собрания»[316]. Но, похоже, продолжение не последовало: в других документах МИКВ об этом «проекте» пока ничего не обнаружено[317]. А национализируемых коллекций хватало и в Москве.

МИКВ получал отдельные древнеегипетские памятники через Музейный фонд, куда попадали вещи из частных собраний или из музеев. В отделе рукописей ГМИИ сохранилось несколько документов о таких передачах или запросах МИКВ на передачу. Например, летом 1920 г. в МИКВ были переданы три мумии: крокодила и «двух хищных птиц, которые были рекомендованы к покупке покойным проф. Б. А. Тураевым по оценке в пятьдесят тысяч рублей (собственность Г. В. Кучина). Кроме того, в Хранилище Государственного Музейного фонда доставлено архитектором Ф. О. Шехтелем шесть фрагментов коптских тканей, также предлагает к покупке согласно приложенной записки (М-Дмитровка д. 23, к. 22)»[318].

Мумии крокодила и «двух хищных птиц», как оказалось, Б. А. Тураев предлагал для приобретения Музеем изящных искусств незадолго до своей смерти, в июне 1920 г.: «Доведено до сведения Ученого Совета <Музея изящных искусств>, что в Национальном Фонде Музейного Отдела имеется 3 мумифицированные античные предмета (2 кобчика и 1 крокодил). Предметы эти осмотрены и о них дано заключение заведующего Отделом Востока акад. Б. А. Тураевым, нашедшим их как хорошо сохранившими погребальные пелены с орнаментовкой оных, крайне необходимыми для пополнения коллекции Музея. Постановлено просить Национальный Фонд приобрести эти предметы и препроводить их в Музей Изящных Искусств»[319]. Получается, что и здесь В. М. Викентьев опередил сотрудников МИИ, пользуясь своим положением в Музейной комиссии.