В ранние советские годы существовала практика профильного формирования коллекций музеев, и Отдел по делам музеев Главнауки Народного комиссариата просвещения РСФСР (Наркомпроса) мог способствовать передаче тех или иных коллекций в разные музеи, особенно в новообразованные. Иногда ГМИИ сам запрашивал Главнауку о передаче коллекций, которые, по мнению дирекции и научных сотрудников, более соответствовали профилю ГМИИ, нежели музея, где они хранились.

4 марта 1924 г., во время передачи в ГМИИ коллекции из МИКВ, директор МИИ Н. И. Романов направил в Отдел музеев Главнауки прошение о передаче исламских, индийских и дальневосточных вещей, которые находились во временном пользовании МИКВ[875]. Среди них: индийские миниатюры и религиозные памятники; персидские лаки и лубки; персидские и арабские миниатюры, иллюстрированные рукописи, посуда и утварь; восточное оружие; китайские и японские мелкие предметы.

13 марта из Главнауки в ГМИИ отправлен ответ (копию отправили также в РИМ) о том, что эти предметы были временно переданы в МИКВ РИМом из коллекции б. Н. И. Щукина, поэтому МИКВ было дано распоряжение передать их обратно. Окончательное решение о судьбе этих вещей будет принято только после урегулирования вопроса о коллекциях Ars Asiatica и принятия во внимание нужд РИМа[876].

Таким образом, эти памятники на самом деле принадлежали Российскому историческому музею, и, по всей видимости, передача в ГМИИ этих вещей не входила в его планы. Более того, на тот момент уже шло обсуждение перепрофилирования музея ArsAsiatica, который был основан в 1918 г. в рамках национальной политики постреволюционного государства, направленной на развитие культуры народов, населявших восточные области страны, и на тот момент располагался во временном помещении в здании Вхутемаса на Рождественке, 11. В январе 1925 г. наконец было принято решение о том, что из Музея Искусств Востока – «Ars Asiatica» образуется Музей восточной культуры[877]. Тогда же Коллегия Главнауки собирает комиссию для разработки его планов и программ. На момент составления этого документа музей состоял из двух отделов – Ближнего и Дальнего Востока, но уже к 1925–1926 гг. было запланировано дополнить их еще тремя отделами (Среднего Востока, Советского Востока и Кабинетом революционного движения на Востоке) и библиотекой. В архиве ГМИИ сохранилась и отчетная ведомость Музея восточной культуры[878]. По состоянию на 1 марта 1925 г. в его штат входили три сотрудника: Гогель Ф. П. (заведующий музеем), Попов М. М. (ученый сотрудник), Дмитренко Р. П. (научный сотрудник), административно-технического и технического персонала музею не предоставлено.

Таким образом, в Москве появился музей, в состав которого могли гармонично войти коллекции дальневосточного и мусульманского Востока. Судя по всему, коллекции, которые в 1924 г. хотел заполучить ГМИИ вместе с фондами МИКВ, вошли в состав Музея восточных культур (ныне Государственный музей искусства народов Востока). Это может следовать из акта передачи вещей, бывших на хранении в МИКВ, Историческим музеем в отдел ArsAsiatica. После расформирования МИКВ туда были переданы персидские предметы и предметы исламского искусства[879].

Интересно, что уже в 1926 г. МИИ сам будет вести переписку с Музеем восточных культур (МВК) о передаче туда среднеазиатской керамики и терракот исламского периода. При составлении документа в МИИ (датирован 29 ноября) директор МВК счел возможным использовать следующие аргументы: «Музей Восточных культур отмечает, что вышеназванные памятники являются в ГМИИ чисто случайным материалом, характеризующим искусство западного Туркестана, тогда как присоединение их к коллекциям Музея восточных культур было бы весьма желательным, так как М.В.К. в своих отделах Ближнего и Советского Востока главным образом представляют памятники культуры Ислама»[880]. Теперь, по прошествии двух лет, Ученый совет ГМИИ счел мотивы МВК уважительными и посчитал передачу предметов возможной при условии положительного решения методической комиссии. Письмо директора в МИИ, в котором он информирует Главнауку о своем решении, датировано 4 декабря 1926 г.[881] Уже 8 декабря в МИИ был отправлен следующий запрос – теперь уже о передаче двух китайских колоколов, которые «явились бы желательным пополнением коллекций Музея по культуре Дальнего Востока»[882]. Решение по первому запросу поступает в ГМИИ из Отдела по делам музеев крайне быстро – 16 декабря[883]. Предметы среднеазиатской керамики и терракот исламского периода решено передать в МВК. Таким образом, МИИ отдает памятники, аналоги которым еще совсем недавно сам хотел получить от РИМа.

18 ноября 1927 г. коллекция мусульманских памятников будет передана в МВК. В ОР ГМИИ сохранился акт передачи, подписанный Т. Н. Бороздиной и старшим помощником хранителя отдела музея А. С. Стрелковым с одной стороны и директором Музея восточных культур Т. П. Денике и научным сотрудником Отдела советского Востока Т. Н. Засыпкиной с другой, а также прилагаемый к нему список предметов[884]. Интересно, что между актом и списком существуют разночтения: в акте сказано, что передается 148 керамических мусульманских предметов, в то время как согласно списку их 149. По большей части они происходили из Средней Азии, Дагестана, а также мусульманского Египта[885].

Что касается китайских колоколов, то больше никаких документов официальной переписки на их счет не имеется (по крайней мере, среди документов ОР ГМИИ они нам не встретились), однако они фигурируют в списке передач художественных предметов с 1 октября 1927 г. по 1 октября 1928 г. как переданные в Музей Восточной культуры 21 декабря 1927 г., спустя год после запроса[886].

Трудно сказать, почему ГМИИ так легко согласился передать свои памятники в другой музей, была ли на тот момент такова политика руководства музея, или же процессу передачи сопутствовало давление со стороны Главнауки? Судя по всему, верен второй вариант, поскольку в ОР ГМИИ мы находим документы о передаче китайских и японских предметов, теперь уже инициированной самим Музеем изящных искусств по решению Методкомиссии Главнауки: «А. С. Стрелкову доверяется получить переданные согласно решения Методкомиссии Главнауки памятники искусств Востока, находящиеся в фонде ГМИИ»[887]. Согласно прилагаемому списку в Музей восточных культур отправятся японские и китайские памятники из коллекции Мосолова, в. т. ч. две парных японских вазочки из бронзы, бронзовая статуэтка дракона, китайский божок XVI в. и т. д.[888] Более того, если МВК не захочет их взять, эти памятники будут распределены в провинциальные музеи[889]. Однако Музей восточных культур не стал отказываться от хороших памятников и ГМИИ передал их туда с пометкой об их несоответствии научным задачам ГМИИ[890].

В то же время в перечне новых поступлений в Музей с 1 октября 1926 г. по 1 октября 1927 г. фигурируют 127 гипсовых слепков с памятников классического Востока и многочисленные египетские памятники, что в совокупности с вышеуказанными документами свидетельствует о новой политике формирования коллекций советских музеев[891].