Адольф Гитлер привел немецкий народ к осознанию того факта, что нордическая раса – самая созидательная и ценная раса на земле. Поэтому забота о ценной нордической крови – их самая важная задача.

Бад-Арользен – небольшой немецкий городок, симпатичный, как на открытке. Более 250 лет им владели и управляли князья Вальдек-Пирмонт, в то время суверенное княжество, раскинувшееся на богатых сельскохозяйственных землях Гессена и Нижней Саксонии. Эта аристократическая семья построила большой величественный дом в стиле барокко и разработала план застройки города вокруг него в виде математически идеальной сетки улиц. Но когда у них закончились деньги, грандиозный план оказался реализован лишь наполовину: чтобы это компенсировать, незастроенные участки засадили кустарником.

Die Grosse Allee, Большая аллея – главная улица, протянувшаяся одной идеально прямой милей с востока на запад и обсаженная 880 немецкими дубами в строгом военном порядке. Ровно на полпути к ней в стороне от дороги находится невзрачный образец послевоенной архитектуры, расположенный за длинной живой изгородью и почти незаметный для случайного посетителя. Это архив ITS[19]. Здесь, беспорядочно разбросанные по нескольким этажам и перетекающие в здания-спутники, более тридцати миллионов индивидуальных досье фиксируют судьбы жертв национал-социалистического преступного сообщества.

В современной истории принято считать, что нацисты – скрупулезные архивариусы. 26 000 ранящихся в ITS погонных метров оригинальных документов и 232 710 метров микрофильмов свидетельствуют об этой тщательности, и, по словам Георга Лилиенталя, где-то среди громадных кип бумаг наверняка хранится запись о том, как я стала частью программы «Лебенсборн».

В начале весны 2000 года я написала в архив и попросила помочь мне найти хоть какой-нибудь документ, который бы пролил свет на мое происхождение. Теоретически это был самый обыкновенный запрос, ведь, в конце концов, именно для этого и существует ITS. Но я в который раз убедилась, что теория и практика по-прежнему далеки друг от друга, и зачастую их разделяет политика.

В 1943 году Верховный штаб союзных держав в Европе обратился в международную секцию Британского Красного Креста с просьбой создать службу регистрации и розыска пропавших без вести. Уже к середине войны Вашингтон и Лондон начали понимать ее необходимость, сознавая, что к ее концу накопится огромное количество перемещенных или исчезнувших лиц. В феврале 1944 года было создано Центральное бюро розыска[20]: по мере того, как война продвигалась на восток, последовательно освобождая все новые и новые территории от немецких войск, оно переместилось из Лондона в Версаль, затем во Франкфурт, и, наконец, в 1946 году оказалось в Бад-Арользене. Здесь его исследователи приступили к созданию архива нацистских документов.

Документы поступали из всех уголков бывшего рейха. Войска союзников вызволяли их из концентрационных лагерей и лагерей смерти или захватывали в полевых отделениях вермахта и нацистских центральных реестрах. Каждый отдельный лист бумаги был проанализирован: на их основе CTB восстанавливало судьбы десятков миллионов мужчин, женщин и детей, обреченных на рабский труд, заключенных в тюрьму или убитых во времена Холокоста.

С самого начала союзники преследовали две, порой противоречащие друг другу, цели этой беспрецедентной работы. Первая заключалась в подготовке надежных документальных свидетельств для использования на Нюрнбергском трибунале по военным преступлениям: впервые в истории оставшиеся в живых лидеры страны должны были предстать перед публичным судом и ответить за преступления против человечности, за заговор с целью развязывания агрессивной войны и убийства в ужасающих масштабах евреев и жителей Восточной Европы (как и многих других).

Второй, более долгосрочной целью являлось создание механизма, который позволил бы выжившим в войне – и особенно в Холокосте – найти свои семьи и, по возможности, воссоединиться с ними. На основе раздобытых файлов CTB начало составлять центральный именной указатель всех, кто, как им удалось установить, стал жертвой нацистского террора.

Независимо от того, осознавали ли союзники масштаб задачи, когда приступали к ее выполнению, вскоре они растерялись от гигантского объема дел. Один только центральный именной указатель вместил в себя индивидуальные судьбы пятидесяти миллионов человек. За каждой написанной от руки картотекой скрывалась целая кипа бумаг.

Шли годы, и ответственность за управление и финансирование этого титанического труда и грандиозной работы переходила от одной организации к другой. В июле 1947 года недавно созданная Международная организация ООН по делам беженцев взяла на себя управление Бюро и переименовала его в Международную службу розыска. Менее чем через четыре года она была передана обратно Верховной комиссии союзников по делам Германии – органу, созданному Америкой, Великобританией и Францией для управления своими секторами бывшего рейха. Когда в 1954 году был отменен оккупированный статус Германии, ITS была передана Международному комитету Красного Креста, который немедленно настоял на назначении собственного руководителя для управления всеми ежедневными операциями, который, для пущей убедительности, должен был быть гражданином Швейцарии. Это был печальный каталог перекладывания финансовой и административной ответственности, которые гарантировали, что ITS предназначена роль Золушки в огромной послевоенной архивной миссии.

Ситуация ухудшилась после того, как в 1955 году вступила в силу Боннская конвенция. Она официально ратифицировала новое государство – Западную Германию. Один из пунктов этого документа запрещал публикацию любых данных, которые могли бы навредить бывшим жертвам нацизма или их семьям. Какие бы благие намерения ни лежали в основе этой директивы, она фактически закрыла архив Бад-Арользена для общества: историкам и журналистам не разрешалось знакомиться с его содержимым, и, хотя отдельные жертвы тирании теоретически могли запросить любую необходимую информацию, это тоже стало частью Realpolitik, реальной политики современной Европы.

В начале 2000 года, как раз когда я обратилась за помощью, на немецкий парламент было оказано давление с требованием учредить фонд для выплаты компенсаций примерно одному миллиону человек, переживших нацистскую программу принудительного и рабского труда. Это были мужчины и женщины, которых вывезли из Восточной Европы, чтобы они трудились на заводах для поддержания гитлеровской военной машины в рабочем состоянии. Вскоре бундестаг принял закон о создании Фонда памяти, ответственности и будущего (Stiftung Erinnerung, Verantwortung und Zukunft), который должен был выплачивать деньги тем, кто сможет доказать, что пострадал от нацизма. Необходимые доказательства хранились в основном в ITS: туда почти мгновенно посыпались заявки, а все остальные запросы либо игнорировались, либо не обрабатывались должным образом. Среди них было и мое письмо: я получила краткий и, как оказалось, далекий от истины ответ: мне сообщили, что в архивах нет никаких сведений обо мне.

Пройдет семь лет, прежде чем архивы ITS будут открыты и станут доступны для общественного пользования. Время было потеряно, и это сильно повлияло на поиски моей биологической семьи. Но чтобы объяснить происхождение «Лебенсборна», мне нужно отойти от собственной истории и приоткрыть завесу тайны, которая тогда окружала Бад-Арользен. Среди миллионов документов, изъятых у нацистской военной машины, имелось много личных бумаг Генриха Гиммлера. Их отправили в ITS, где были открыты отдельные папки, каждая из которых содержала сведения о множестве созданных рейхсфюрером организаций, а также о лежащей в их основе причудливой и безумной системе убеждений и верований.

Пагубная идея о превосходстве одной расы над другой в силу чистоты крови зародилась в последние десятилетия XIX века. К началу 1920-х по Европе и всему западному миру расползлась целая «наука», основанная на этом. Евгеника утверждала, что, поскольку определенные народы превосходят другие, то, естественно, правильно будет улучшить общую генетическую линию человека, способствуя более высокому воспроизводству среди представителей «высшей» расы или класса и, как следствие, сокращая воспроизводство среди рас «низших». В то время такое мышление отстаивали выдающиеся английские романисты, в том числе Герберт Уэллс, Мэри Стоупс (основательница первой клиники контроля рождаемости) и два американских президента, Вудро Вильсон и Теодор Рузвельт.

Возникли евгенические общества, часто финансируемые состоятельными американскими фондами, для продвижения (по словам исследовательской статьи, опубликованной в 1911 году при поддержке Карнеги) «наилучших практических средств для отсечения дефектной зародышевой плазмы в человеческой популяции». Самыми популярными из предложенных методов являлись стерилизация и эвтаназия.

Эта система убеждений и общая атмосфера были словно специально созданы для нацистов. Эти утверждения поддерживали ложную веру в то, что немцы являются истинными потомками арийской (иногда называемой нордической) породы сверхлюдей, предназначение которых – вновь начать править всем миром. В 1925 году Гитлер обнародовал эту концепцию в автобиографическом нацистском манифесте Mein Kampf.

Продукты человеческой культуры, достижения в области искусства, науки и техники, с которыми мы сталкиваемся сегодня, являются почти исключительно творческим продуктом арийцев. Данный факт позволяет нам сделать небезосновательный вывод о том, что он один был основателем высшего человечества и, таким образом, являлся самой сутью того, что мы понимаем под термином «человек».

За что нам следует бороться, так это за сохранение существования и воспроизводства нашей расы и нашего народа, за пропитание наших детей и чистоту нашей крови…

Четыре года спустя он развил эту мысль в речи на партийном митинге.

Если бы Германия принимала миллион детей в год и устраняла от 700 000 до 800 000 самых слабых людей, конечным результатом стало бы увеличение силы.

Эту мысль подхватил человек, который стал самым могущественным приспешником фюрера. Когда в том же году Гиммлер был назначен главой СС, он заявил своим старшим офицерам:

Если нам удастся снова утвердить нашу нордическую расу в Германии и за ее пределами… и с этого посевного поля произвести расу численностью 200 миллионов человек, то мир будет принадлежать нам. Поэтому мы призваны создать основу, на которой следующее поколение сможет творить историю.

Одним из первых принятых Гитлером законодательных актов был Закон о предотвращении рождения детей с наследственными заболеваниями. Он обязывал врачей регистрировать каждый случай наследственного заболевания среди своих пациенток детородного возраста. Невыполнение этого требования каралось значительными штрафами. В первых параграфах нового закона излагалась как сама проблема (в том виде, в каком она представлялась нацистам), так и ее первопричина.

После Национальной революции (квазиправового путча, в результате которого Гитлер получил власть посредством указа) общественное мнение все больше занимали вопросы демографической политики и продолжающегося снижения рождаемости.

Однако серьезную озабоченность вызывает не только сокращение численности населения, но и все более очевидный генетический фонд нашего народа.

В то время как традиционно здоровые семьи по большей части придерживаются политики рождения одного-двух детей, бесчисленное количество неполноценных и страдающих наследственными заболеваниями лиц активно размножаются, позволяя своим больным и неблагополучным отпрыскам ложиться на плечи общества тяжким бременем.

С точки зрения нацистов, решение было очевидным: стерилизация. Была создана система из 181 суда по вопросам генетического здоровья. Они выносили решения о принудительной стерилизации тех, кого считали не соответствующими нормам. Показателем немедленного эффекта программы стал объем и результаты апелляций: менее чем за год почти 4000 человек попытались отменить решения органов по стерилизации. Успеха добился только 41 человек. Пять лет спустя, к началу Второй мировой войны, в соответствии с этим законом были принудительно стерилизованы по меньшей мере 320 000 человек.

Но если новый драконовский закон касался проблемы «неполноценных», загрязняющих или ослабляющих национальный запас «чистой крови», он не определял, каким именно должен быть этот запас. В сентябре 1935 года ведущий нацистский врач Герхард Вагнер объявил в своей речи, что правительство вскоре введет «закон о защите немецкой крови». Через несколько дней это было закреплено в Нюрнбергских законах.

Они ввели четыре официальные категории людей в национал-социалистическом государстве. Люди с четырьмя немецкими бабушками и дедушками относились к «немецкой, или родственной, крови»; те, у кого были 1–2 еврейские бабушки и дедушки, считались «полукровками» и их относили – в порядке убывания значимости – к двум классам Mischling («полукровок»). Обладатели же трех-четырех еврейских бабушек и дедушек считались определенно евреями.

Только тот, кто был официально зарегистрирован как обладатель «немецкой, или родственной, крови», становился «расово приемлемым» и получал статус рейхсбюргера (Reichsbürger – «гражданин рейха»). Полукровки, Mischlings, относились к более низшей категории Staatsangehörige («подданные государства»). Евреи с этого момента были лишены всех гражданских прав, а браки между арийцами и неарийцами были объявлены вне закона.

Нацисты приступили к формализации этих расовых классификаций. Был введен новый набор официальных документов, Der Ariernachweis (арийский сертификат). Он подтверждал, что его обладатель является истинным представителем арийской расы. Появилось требование о том, чтобы расовая родословная, восходящая к 1800 году, подтверждала, что «ни у кого из предков по отцовской или материнской линии не было еврейской или цветной крови». Тем, кому удавалось удовлетворить это требование, предоставлялось Grosser Ariernachweis (большое свидетельство арийского происхождения). Тот, кто мог предъявить только семь свидетельств о рождении или крещении (на себя, своих родителей, бабушек и дедушек), а также три свидетельства о браке – своих родителей, бабушек и дедушек – получал «менее значимый» документ, Kleiner Ariernachweis (малое свидетельство арийского происхождения).

Еще два документа стали жизненно важными для жизни в нацистском государстве. Ahnenpass представлял собой сертификат, взятый из церковных записей, в котором фиксировались расовые характеристики предков человека. Это был буквально «паспорт предков». К нему часто прилагался Ahnentafel – подробная версия генеалогического древа.

Нюрнбергские законы и вытекающие из них расовые сертификаты лежали в основе стремления нацистов прийти к «окончательному решению» проблемы уничтожения еврейского населения. Но также они являлись краеугольными камнями обратной стороны этой политики: программы создания новой Высшей Расы чистокровных арийцев, которые будут править гитлеровским Тысячелетним рейхом. Обеспечить этот результат предстояло организации под названием «Лебенсборн», а ее архитектором являлся Генрих Гиммлер.

В бумагах Гиммлера содержится его собственное объяснение создания «Лебенсборна». Он утверждал, что им двигали самые лучшие побуждения, а именно доброта и забота.

В рамках организации «Лебенсборн» я создал дома матери и ребенка, поскольку считаю неправильным, что несчастную девушку, ожидающую внебрачного ребенка, все пинают… все эти образцы добродетели мужского и женского пола считают себя вправе ее осуждать и плохо с ней обращаться. Я считаю неприемлемым, что ее наказывают, когда государство не предоставляет ей никакой помощи.

В этих домах к каждой женщине обращаются по имени. Одну зовут фрау Мария, другую – фрау Элизабет, например. В этих домах никто не спрашивает, замужем она или нет: мы просто воспитываем этих матерей, защищаем их и заботимся о них.

Не знаю, было ли это правдой, но мне пришлось напомнить себе, что дома «Лебенсборна» были открыты не для любой внезапно забеременевшей женщины. Еврейские женщины и полукровки туда не допускались, потому что их считали никчемными в расовом отношении.

По мере приближения войны в документах рейхсфюрера обнаружились изменения в целях программы «Лебенсборн». Теперь они не ограничивались исключительно желанием увеличить количество чистой арийской крови среди немецкого населения. К октябрю 1939 года Гиммлер заглянул в ближайшее будущее и увидел серьезную угрозу своим планам по созданию будущей расы господ.

Каждая война сопряжена с огромными потерями лучшей крови. Многие победы, одержанные силой оружия, наносят сокрушительное поражение жизненной силе и крови нации. Печально, но неизбежная гибель лучших людей – как бы это ни было прискорбно, – не самое худшее. Гораздо более серьезной проблемой является отсутствие детей, которые так и не родились ни у живых во время войны, ни у погибших после нее.

Он издал революционный приказ, относящийся к находившимся под его командованием людям. В прокламации с грифом «секретно», распространенной среди всех членов СС и полиции, рейхсфюрер приказал им исполнить свой священный долг перед рейхом, став отцами для следующего поколения, независимо от того, были они женаты или нет.

Берлин, 28 октября 1939 г.

Вне рамок буржуазных законов и условностей, которые, возможно, необходимы при других обстоятельствах, для немецких женщин и девушек хорошей крови может стать благородной задачей даже вне брака, не легкомысленно, а из глубокой моральной ответственности, родить детей от уходящих на войну солдат, ведь одной судьбе известно, вернутся они или погибнут за Германию.

Во время последней войны многие солдаты из чувства ответственности решили больше не заводить детей, чтобы их жены в случае их смерти не погрязли в нужде и отчаянии. Вам, эсэсовцам, не нужно испытывать подобных опасений; они устраняются следующими инструкциями.

1. Специальные делегаты, выбранные мною лично, возьмут на себя от имени рейхсфюрера СС опеку над всеми законными и незаконнорожденными детьми благородной крови, чьи отцы были убиты на войне.

Мы поддержим этих матерей и возьмем на себя все расходы, связанные с образованием и воспитанием этих детей до их совершеннолетия, чтобы ни одна мать и вдова не страдали от нужды.

2. Во время войны СС будет заботиться обо всех законных и незаконнорожденных детях, родившихся во время войны, и в случае необходимости о будущих матерях. После войны, когда отцы вернутся, СС дополнительно окажет щедрую материальную помощь на основании заявлений отдельных лиц.

Мужчины СС и вы, матери этих детей, на которых надеется Германия, покажете, что вы готовы, благодаря вере в фюрера и ради жизни нашей крови и народа, возродить жизнь для Германии так же храбро, как вы сражаетесь и погибаете за Германию.

Этот приказ не просто разрешал свободный секс – он его требовал. Расово чистым мужчинам и женщинам предписывалось производить потомство, независимо от того, состояли они в браке или нет, чтобы сохранить национальный запас «хорошей крови». Рождение детей вне брака не влекло за собой ни материального наказания, ни общественного порицания.

Трудно переоценить радикальный характер указа Гиммлера. Хотя нацисты находились у власти уже шесть лет и многое сделали для подрыва традиционных семейных устоев, Германия все еще оставалась религиозно-консервативным обществом. Секс вне брака был табуирован, и ни общественность, ни церковь, казалось, не были готовы отказаться от своих социальных норм.

Даже представители нацистской партии и вермахта негативно отреагировали на новую демографическую политику рейхсфюрера. Однако Гиммлер твердо стоял на своем. Через три месяца после своего «приказа о продолжении рода» он без капли раскаяния выступил перед своими войсками с непреклонным заявлением.

Канцелярия рейхсфюрера СС и начальника немецкой полиции

Берлин, 30 января 1940 г.

Приказ СС для всего личного состава СС и полиции

Вам известен мой приказ от 28 октября 1939 года, в котором я напомнил вам о вашем долге по возможности стать отцами во время войны.

В этой публикации, которая была задумана из чувства порядочности и была воспринята в том же смысле, излагаются и открыто обсуждаются актуальные проблемы. В результате у некоторых людей возникли недопонимание и заблуждения. Поэтому я считаю необходимым, чтобы каждый из вас знал, какие сомнения и недоразумения возникли и что можно сказать по этому поводу.

Были высказаны возражения против четкого заявления о том, что незаконнорожденные дети существуют и что незамужние и одинокие женщины и девушки всегда становились и будут становиться матерями таких детей вне брака.

Нет смысла это обсуждать; лучшим ответом будет письмо заместителя фюрера незамужней матери, которое я прилагаю к моему приказу от 28 октября 1939 года.

Заместителем фюрера был Рудольф Гесс. На Рождество 1939 года ежедневная газета нацистской партии «Фёлькишер Беобахтер»[21] опубликовала открытое письмо к условной незамужней матери, в котором Гесс излагал новую мораль.

Национал-социалистическая философия жизни отводит семье ту роль в государстве, на которую она имеет право. Однако в период чрезвычайного положения в стране могут быть приняты особые меры, отличающиеся от наших основных принципов. В военное время, когда гибнут многие из наших лучших людей, каждая новая жизнь имеет для нации важное значение. Следовательно, если благополучные в расовом отношении молодые люди, отправляющиеся на действительную службу, оставят после себя детей, которые передадут свою кровь будущим поколениям через девушку подходящего возраста и со схожей здоровой наследственностью… будут предприняты шаги для сохранения этого ценного национального богатства.

Обращаясь к Гессу, который в то время занимал более высокое положение в иерархии гитлеровского режима, Гиммлер, несомненно, обеспечивал себе некоторое политическое прикрытие. Но его собственное командование СС было абсолютным, а вера в его фундаментальную значимость для следующего поколения – непоколебимой.

Самый большой недостаток (моего первоначального приказа) касается пункта, который гласит: «Вне рамок буржуазных законов и условностей…» В соответствии с ним, поскольку некоторые люди неправильно это понимают, эсэсовцам рекомендуется приближаться к женам солдат, проходящих службу. Какой бы непостижимой для нас ни была такая идея, мы должны ее обсудить.

Что думают о немецких женщинах те, кто распространяет или повторяет подобные мнения? Даже если в 82-миллионном государстве какой-нибудь мужчина из бесчестных побуждений или по человеческой слабости подойдет к замужней женщине, для соблазнения необходимы две стороны: тот, кто хочет соблазнить, и тот, кто соглашается быть соблазненным.

Независимо от нашего собственного принципа, согласно которому нельзя приближаться к жене товарища, мы считаем, что немецкие женщины, вероятно, лучше всех хранят свою честь. Любое другое мнение должно быть единодушно отвергнуто всеми мужчинами как оскорбление немецких женщин.

Несмотря на возмущенные заявления рейхсфюрера, он не отрицал, что пропагандировал секс вне брака. Опасения по поводу распущенности нравов в нацистских организациях росли уже несколько лет: летом 1937 года по всей стране разошлось несколько тысяч экземпляров открытого письма, напечатанного частным образом Геббельсу, министру пропаганды партии. Подписанное псевдонимом «Михаэль Германикус», оно подчеркивало распущенность и беспорядочные половые связи во всем национал-социалистическом движении:

…сексуальные излишества в загородных домах и лагерях Гитлерюгенда; слабая лагерная мораль и Bund Deutscher Mädel (Союз немецких девушек), ставших «молодыми матерями»…

Ни тюремное заключение тех, кого уличили в хранении открытого письма, ни защита Гиммлером своего «приказа о продолжении рода» никогда полностью не подавляли эту глубоко укоренившуюся в обществе тревогу по поводу того, что дома «Лебенсборна» использовались для сексуальных связей между офицерами СС и подходящими арийскими девушками. Личные заявления Гиммлера иногда подливали масла в огонь и подпитывали эти необоснованные слухи, в частности его описание роли СС в этом процессе: «Мы рекомендовали в качестве Zeugungshelfer (помощников в продолжении рода) только действительно ценных, расово чистых мужчин». Оглядываясь назад, легко понять, откуда взялся миф о «фабриках воспроизводства СС “Лебенсборна”».

Но если отбросить слухи, центральная роль СС в проекте не вызывала сомнений. Заявление Гиммлера от января 1940 года определяло его отеческую роль в программе «Лебенсборн».

Возник вопрос, почему о женах эсэсовцев и полицейских заботятся особым образом, а не так же, как обо всех остальных. Ответ прост: потому что эсэсовцы благодаря своей готовности к самопожертвованию и товариществу собрали необходимые средства за счет добровольных взносов руководителей и мужчин, которые годами перечислялись в организацию «Лебенсборн».

После этого заявления все недоразумения должны были быть устранены. Но именно на вас, эсэсовцах, как и во все времена, когда приходится отстаивать идеологические взгляды, лежит задача добиться понимания немецких мужчин и женщин в этом священном вопросе, столь жизненно важном для нашего народа и неподвластном никаким дешевым шуткам и издевательствам.

Чтобы правильно понять «Лебенсборн», мне нужно было углубиться в историю и природу организации, которая спустя более пятидесяти лет после окончания войны сохраняла способность внушать отвращение и страх. Мне пришлось погрузиться в суть Schutzstaffel.